«МАССОВАЯ КУЛЬТУРА» И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ МИРОВОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАСЛЕДИЯ, стр 23

Достоевского, не сохранивших ни грана гуманизма и художественной силы оригинала; «Макбет», поставленный американским режиссером Романом Поланским в духе «фильмов ужаса», экранизация, в которой самодовлеющая демонстрация леденящих душу натуралистических подробностей в сценах
89
убийств совершенно заслонила подлинную суть великой трагедии Шекспира.
Трудности, связанные с экранизацией, вытекают не только из сложности проблемы «перевода» произведения из одной художественной системы в другую, но и из коллизий, обусловленных хронологической, а стало быть, и социально- культурной дистанцией, отделяющей время создания оригинала от времени его экранизации. В равной мере опасными крайностями, бесплодными для искусства, являются как музейно-реставраторский подход, приводящий к мумификации произведений, рожденных в прошлом, так и чистый «презентизм», связанный с антиисторической модернизацией классических произведений.
Высшее искусство экранизации и состоит в том, чтобы найти тот единственный сплав историзма и актуальности, который сохранит верность оригиналу и в то же время выявит, говоря словами М. Пришвина, «тайную современность рассказа о несовременных вещах». Возражая тем критикам, которые провоцируют кинорежиссеров, экранизирующих произведения классиков, па «спор» с авторами этих произведений, известный советский кинорежиссер И. Хейфиц справедливо замечает, что «дело не в споре с автором, а в том, чтобы найти у него то, что волнует сегодня». Задача эта архисложная, возможно, более сложная (именно из-за необходимости постоянного сопряжения двух социокультурных планов — исторического и современного), чем создание оригинального фильма на современном материале. Здесь возможны успехи и творческие неудачи, постигающие порою и серьезных художников. Но эти неудачи не имеют ничего общего с фальсификаторской практикой «массовой культуры», которая эксплуатирует авторитет классического шедевра для создания пошлых антихудожественных подделок под него. Обращаясь к классическим источникам, «массовая культура» переводит их в принципиально иную систему культуры, с иной иерархией ценностей, с иным комплексом норм и установок. Классический оригинал преображается экранизатором в соответствии с идеологическими, этическими и эстетическими стандартами, господствующими в системе «массовой культуры». Подобным образом трансформированная и ассимилированная классика теряет свою художественную самостоятельность. Она превращается в компонент «массовой культуры» и начинает жить и функционировать по законам этой последней. Правда, этот компонент отличается все же от обычной продукции «массовой культуры». На нем неизбежно сохраняется отблеск «ауры», славы и престижа, выпавшего на долю классического оригинала. И это обстоятельство во много крат усугубляет вред фальсификатов классических шедевров. Окружающий их нимб авторитета классического искусства создает у массовой аудитории превратное представление об эстетических нормах и критериях, формирует и утверждает ложную систему эталонов, а вместе с нею и извращенную шкалу ценностей.
Экстрагирующая фальсификация. Эта форма фальсификации является специфическим порождением «массовой культуры». Именно в ее системе появились и получили распространение уродливые, калечащие сокращения и адаптации произведений классического искусства. Речь идет о «дайджестах»,

ухитряющихся «сжать» романы Гюго, Бальзака, Толстого, Достоевского, Драйзера и других до размерив 30-40- страничной «таблетки для чтива». Своеобразной формой музыкальных «дайджестов» явились попурри — сокращенные компоновки симфонических произведений Моцарта, Бетховена, Чайковского; компановки, экстрагирующие наиболее «популярные» мелодические фрагменты, но, естественно, уродующие и выхолащивающие художественную ткань и замысел произведения.
Изготовление «пилюльных» экстрактов классических произведений обычно пытаются оправдать ссылкой на требования, предъявляемые человеку технической цивилизацией, бурными темпами современной жизни. Вовлеченный в ее вихревой круговорот, современный индивид не может тратить время на чтение «длинных» романов с неторопливым развертыванием сюжета, с размышлениями и подробными описаниями, тонкими психологическими наблюдениями и характеристиками. В то же время, по неписанной традиции, принято считать, что каждый «современный» человек для поддержания своего статуса и престижа должен хотя бы иметь представление о тех писателях, которых называют великими, о тех романах, которые принято считать шедеврами. Чтобы разрешить это «противоречие», на массовый рынок и выбрасываются приготовленные литературными поденщиками «спрессованные», «отжатые», приноровленные к вкусу постоянных потребителей детективов и сентиментальных повестей «издания» классиков.
Этим же целям служат и комиксовые версии классиков. По сравнению с обычными текстовыми адаптациями комиксовые версии заключают дополнительный морфологический элемент. Произведение «кадрируется» на серию схематизированных иллюстраций, воспроизводящих в визуальной форме последовательные эпизоды оригинала. Следуя необходимости «переложения» произведения на язык упрощенных рисунков, авторы комиксов, естественно, выбирают лишь те эпизоды, которые поддаются такому «переложению». Что же касается текста, то он сводится лишь к кратким фразам, выходящим в виде «дымка» из уст персонажей. Из текстовых и комиксовых экстрактов классики изгнано все, что связано с идейно-этической проблематикой, философским смыслом оригинала: произведена духовная кастрация персонажей — стереоскопичность их психологических характеристик низведена до одномерной прямолинейности; оригинальность художественной структуры и стиля превращена в стандартизованную банальность. В итоге, как пишет Ван ден Хааг, «то, что остается, превращается в серийную поделку, представляющую собой смесь плаксивого жеманства и безмерной претенциозности».
* * *
Теперь речь пойдет об имитации — втором по принятой выше систематизации способе, при помощи которого «массовая культура» пытается преодолеть «барьер несовместимости» и так решить основное противоречие между ней и классическим искусством. По внешности этот способ прямо противоположен первому — фальсификации. При фальсификации классическое произведение деформируется и вульгаризуется. При имитации сам классический шедевр не претерпевает никаких изменений. Его структура остается незадетой. Более того, он становится образцом, каноном, которому пытаются сознательно следовать творцы «массовой культуры». Казалось бы, в отличие от фальсификации, которая низводит классическое наследив до уровня «массовой культуры», имитация, напротив, может заключать в себе противоположную тенденцию — «подъем» «массовой культуры» к высотам классических шедевров. Однако такое допущение не соответствует действительности. Противоположность здесь чисто формальная. По существу, фальсификация и имитация ведут к одному и тому же результату.