«МАССОВАЯ КУЛЬТУРА» И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ МИРОВОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАСЛЕДИЯ, стр 24

Сознательная ориентация на высокие образцы искусства прошлых эпох преследует здесь цель не продолжения и развития классических традиций, а эксплуатации отдельных элементов классического наследства — мотивов, сюжетных ситуаций, приемов изображения, композиции и т. п. для создания произведений, относящихся к принципиально иной, псевдохудожественной системе «массовой культуры». Попадая в контекст новой системы, элементы, заимствованные из классических произведений, начинают выполнять иные функции, включаются в решение иных идейно-эстетических задач.
В практике «массовой культуры» имитация «под традицию» служит целям маскировки идейно-эстетической неполноценности продуктов «массовой культуры», целям прикрытия их суррогатной природы авторитетом и престижем подлинного искусства. Перед нами форма духовной мимикрии, извлекающей корысть из циничной эксплуатации широкой популярности классического искусства. II совершенно справедливо советский исследователь Н. Анастасьев усматривает параллель между тем, что «массовая культура» маскируется под «самое жизнь», и тем, что она маскируется «под литературу», используя при этом «ситуации и образы, завоевавшие — по праву — наиболее широкую читательскую популярность» 7. В этом еще одно проявление паразитарной природы «массовой культуры», еще одна демонстрация ее собственной бесплодности и одновременно ее «корродирующего» воздействия на ценности, воплощающие духовную сокровищницу человечества. Клемент Гринберг имел все основания сравнить массовый китч с вампиром, который «пьет кровь из резервуара накопленного опыта, черпает из пего приемы, сравнения, темы, скомпоновывает их в определенную систему, безжалостно отбрасывая при этом все, что ему не подходит». Естественно, что в таких условиях имитация классического наследия отнюдь не способна «поднять» «массовую культуру» на более высокий уровень, содействовать ее «облагораживанию», прогрессу. Сохраняя наружное сходство с имитируемым классическим оригиналом, эпигонские
поделки «массовой культуры» выхолащивают его гуманистическую сердцевину, прогрессивную идейную направленность, губят его художественную ценность. Способствует этому и сама «технология» конвейерного производства произведений «массовой культуры», «бригадный» способ их изготовления методом «сборки» отдельных «блоков», беспардонно заимствованных откуда попало. Очевидно, что такая «технология» может способствовать лишь мародерской практике эксплуатации отдельных мотивов, сюжетных схем и т. п., заимствованных из классических произведений, но не сознательному и целеустремленному развитию художественных традиций.
В этом отношении интересны наблюдения над американскими романами 70-х годов, сфабрикованными такими «звездами» массовой беллетристики, как Жаклин Сьюзен, Генри Саттон, Д. Гуомо и другие. Анализируя эти произведения, многие из которых стали бестселлерами и вышли многомиллионными тиражами, Н. Анастасьев задался целью выяснить, каково взаимодействие этих романов с предшествующей литературной традицией. Без труда обнаружив в них эпигонскую зависимость от таких крупных мастеров американской й английской прозы, как Т. Драйзер, Э. Хемингуэй, Ф. Скотт Фицджеральд, Р. О. Олдингтон, критик убедительно показал, какому губительному преображению подвергаются заимствованные у этих авторов мотивы.
Репродукция художественных традиций на матрице шаблонов «массовой культуры» превращается в процесс явного и неуклонного вырождения этих традиций. Содержание этого процесса удачно раскрыто западногерманским исследователем массовой беллетристики Германом Баузингером. По его мнению, художественная традиция, преломляясь в массовой беллетристике, издающейся в ФРГ, претерпевает процесс «тривиализации», опошления. Эта «тривиализация» охватывает «структуры, формы, сюжеты, стилевые средства,

которые первоначально были законной и ценной составной частью высокой культуры». Этот вывод подтверждается и наблюдениями американских социологов над эволюцией детективного жанра от Эдгара По и А. Конан Дойла до современных поставщиков массового детективного чтива тина Микки Спиллейна и ему подобных8.
Классический детектив, по мнению Д. Макдональда, был основан на своеобразной романтизации и поэтизации силы
44
человеческого интеллекта, на демонстрации эффективности методов научного мышления, способного распутывать самые сложные интриги, выдвигать самые неожиданные гипотезы! раскрывать самые страшные тайны. Романы этого стиля вовлекали и самих читателей в процесс поисков, заставляя их анализировать факты, строить предположения, проверять их обоснованность и т. п., т. е. реализовывать и развивать свой интеллектуальный потенциал. Успех произведений Э. По, А. Конан Дойла и современных авторов—Агаты Кристи, Джона Диксона Карра и других адептов «классической формы» детективного жанра оказался возможным лишь в «век науки». Именно она обусловила само появление такого жанра искусства, который заключал в себе задачу, требующую для своего решения исключительно интеллектуальные средства.
Теперь этот «классический» детектив, по мнению Д. Макдональда, сходит со сцены. Его начинают вытеснять «буйные и ядовитые сорняки», культивирующие «стиль острых ощущений». Расследование преступлений и убийств у «классиков» детективного жанра было лишь поводом для возбуждения логического процесса — цепи рассуждений, имеющих целью в предлагаемых автором обстоятельствах раскрыть истинного преступника. Для авторов, культивирующих «стиль острых ощущений», это только предлог для детального описания кровавых сцен, жестокостей, разврата, алкоголизма, наркомании. «Сдержанный», проницательный Холмс заменен грубым «человеком дела», чьи достоинства лежат совсем не в интеллектуальной сфере. «Стеклянный ключ» Хаммета — это серия диких побоищ, в которых участвует герой, прежде чем ему удается с грехом пополам разгадать тайну. Главного героя романов Микки Спиллейна — Майка Хаммера Д. Макдональд характеризует как монументального тупицу, по сравнению с которым даже доктор Ватсон кажется гением проницательности. Соответственно меняется роль читателя. Он уже не соучастник «интеллектуального приключения». Автор вовлекает его теперь в ситуации, которые заставляют переживать чувства страха, ужаса, пробуждают самые низменные инстинкты.
Показательна в этом плане и эволюция научно-фантастического жанра. Если раздел, посвященный эволюции детективного жанра, Д. Макдональд озаглавил «От Шерлока
Холмса к Майку Хаммеру», то судьба научно-фантастического жанра символизирована в заглавии: «От Франкенштейна к Хиросиме». В «классический» период научная фантастика представляется американскому критику и социологу жанром, близким к детективному, поскольку оба жанра выросли на почве научного прогресса, оба демонстрировали, каждый по-своему, творческую мощь человеческого интеллекта, беспредельные возможности науки и техники. Теперь же, по мнению Д. Макдональда, широкое распространение получила «примитивная разновидность фантастики»,