«МАССОВАЯ КУЛЬТУРА» И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ МИРОВОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАСЛЕДИЯ, стр 27

культуры» с классикой, по меткому замечанию Дуайта Макдональда, «эго не связь листа с ветвью, а связь гусеницы с листом». Она губительна для классического наследия, подвергает его идейно-эстетической девальвации.' И обесцененное как искусство, оно трансформируется в неискусство, или, пользуясь определением того же Макдональда, в «антиискусство».
Но разлагающее действие «массовой культуры» распространяется не только на продукты прошлой культуры. Не менее вредоносно ее влияние на массовую аудиторию. Представляя вместо подлинных фальсифицированные творения классического искусства, «массовая культура» лишает публику возможности непосредственного и аутентичного восприятия шедевров мирового искусства и тем препятствует* массам приобретать полноценный эстетический опыт. Вай' ден Хааг убежден, что девушка, изображенная на цветном1 календаре в манере фальсифицированного Гойи, бесспорно помешает в дальнейшем неопытным зрителям воспринять1 во всей глубине подлинного Гойю, а у тех, кто все же окажется способным это сделать, будет отнята радость неожиданности и свежести, столь важная для наслаждения искусством. Ситуация усугубляется тем, что, выхолащивая и из-; вращая классические произведения, «массовая культура» в то же время, как уже говорилось, эксплуатирует в своих паразитарных целях славу и престиж, выпавшие на их долю; Воспринимая эти вульгаризированные суррогаты классики; неискушенная аудитория утверждается в ложном сознании, будто они воплощают в себе высшие образцы искусства. Тем самым в широких слоях потребителей искусства насаждаются превратные представления об эстетических нормах, формируется ложная система художественных эталонов, а вместе с ними и извращенная шкала ценностей. В итого фальсификация классических произведений в системе «массового искусства» неизбежно влечет за собою не менее опасный для художественной культуры процесс фальсификации эстетического опыта масс, подмены его ложным и профанированным. Вместо воспитания и развития художественного вкуса широкой публики «массовая культура» подвергает его систематической и неуклонной порче;
В свою очередь, вульгаризированный и примитивизированный вкус аудитории, эксплуатируемый властителями бизнеса развлечений, рождает ложные, фальшивые эстетические потребности, стимулирующие (в порядке обратной связи)' новый цикл массового воспроизводства псевдохудожественных фальсификатов. Так замыкается круг, обрекающий массы на духовный плен в рамках насквозь фальсифицированной системы «массовой культуры».
Многие зарубежные теоретики «массовой культуры», не говоря уже о ее заправилах, пытаются возложить ответственность за этот порочный круг на массовую аудиторию, па примитивизм и вульгарность ее вкусов как на первопричину возникших в ней последствий. При этом сама фальсификаторская практика «массовой культуры» демагогически возводится в ранг просветительской деятельности, выдается за «демократическую адаптацию», якобы позволяющую массам1 при помощи облегченных и упрощенных переработок классиков приблизиться к восприятию труднодоступных для НИХ оригиналов. В этой практике усматривается важное орудие «дестратификации» культурной жизни общества, средство «эгалитаризации» его «духовных горизонтов», словом, фактор, при помощи

которого будто бы можно преодолеть охарактеризованный выше порочный круг.
«Лучше кое-что, чем ничего» — так формулируется лицемерный аргумент защитников «массовой культуры». К нему фактически прибегает и Д. М. Уайт, оправдывая кощунственную «редактуру» шекспировских пьес неким мистером Эвансом ссылкой на то, что он делает Шекспира «более доходчивым» для массовой аудитории. Эта же самая формула, но существу, определяет и позицию тех защитников «массовой культуры», которые оправдывают перелицовки и «дайджестовые» сокращения классических произведений ссылкой на необходимость их «популяризации», как то делась наука, прибегающая к распространению своих идей в научно-популярной литературе. Но аргумент этот неправомерен. Вследствие своей глубокой специализации и связанной е ней особой, недоступной для всех терминологией наука не может обращаться к широким массам на том языке, на котором она сама излагает свои истины. К тому же абстрактная природа научного знания допускает различные способы его выражения. Популяризация* правомерно использует эти вариативные возможности, производя своеобразную «перелицовку» структуры научной информации, изменение лексики, формы изложения и т. н.
Иное дело сфера искусства, отражающего действительность в образной форме. (Неразрывная слитность формы я содержания, уникальность и неповторимость сплава всех компонентов художественного целого совершенно не допускают никакой деформации или трансформации этого целого. Аутентичность произведения, полнота и целостности его восприятия — все это элементарно необходимые условий для полноценной реализации художественного опыта массой вой аудитории. Коллизии, связанные с духовной неразвитостыо масс, не могут быть решены ни путем приноравливания творческих намерений художников к отсталым вкусам, ни путем препарирования готовых произведений классиков и превращения их в легкоперевариваемые эрзацы. И тот и другой путь заводит искусство в тупики идейного и художественного маразма, а массы оставляет в плену отсталости и духовной нищеты.
Иные из приверженцев формулы «лучше кое-что, чем ничего» пытаются оправдать ее тем соображением, что адаптированное издание может пробудить «аппетит» к восприятию произведения в его неискаженной форме. Но это глубокое заблуждение. Приучая публику к тому, что все трудное и оригинальное преподносится в примитивизированном виде, невозможно привить ей вкус к постижению подлинного, неадаптированного искусства. Подъем на гору на фуникулере, рассуждает по этому поводу Ван ден Хааг, ничего общего с альпинизмом не имеет. Фуникулер сделал горы доступными, но он лишил пассажиров трудностей и радостей, связанных с собственным опытом подъема на высоту.
«Собственный опыт» общения личности с высокими образцами подлинного искусства играет решающую роль и служит незаменимым средством воспитания полноценного художественного вкуса. Последний отнюдь не является чем-то врожденным и раз навсегда данным. Он не исходный пункт, а определенный результат развития личности, «не корень, а плод художественной культуры», как верно заметил Арнольд Хаузер. Художественный вкус формируется на протяжении многих лет под влиянием разнообразных факторов, среди которых само искусство, сама художественная «пища», систематически «потребляемая» личностью, играет первостепенную роль, Недаром Маркс подчеркивал, что продуют художественного производства — искусство создает и публику, способную наслаждаться искусством. Естественно, однако, что если этим продуктом будет эрзац-искусство, то и публика, воспитанная им, неизбежно окажется в плену примитивного вкуса и будет довольствоваться пошлыми псевдохудожественными поделками.