«МАССОВАЯ КУЛЬТУРА» И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ МИРОВОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАСЛЕДИЯ, стр 28

Органический процесс развития художественной культуры предполагает в каждом цикле этого развития предварительное приобщение аудитории к тому уровню искусства, которое воплощено в классическом наследии. Это не вопрос вкусового предпочтения или благого пожелания, это непременное условие сохранения органической преемственности в
развитии художественной культуры, гарантия ее прогресса на основе диалектического взаимодействия художественной традиции и художественного новаторства.
Господство «массовой культуры» в духовной жизни буржуазного общества в корне подрывает этот органический процесс преемственного развития. Его место занимает инволюция — дегенеративное изменение художественной культуры, ведущее к ее регрессу и вырождению. Оттесняя и извращая наследие классиков, «массовая культура» заставляет массы вступать в духовный контакт с образцами суррогатного искусства. В итоге отправной пункт эстетического развития масс смещается резко вниз по сравнению с уровнем художественной культуры, достигнутым в классическом искусстве, а формирование художественного сознания массовой аудитории осуществляется на основе ценностных установок и норм, соответствующих эталонам низкопробного мещанского вкуса и стереотипам ширпотребного китча. Тем самым «массовая культура», по словам американца Г. Сель- деса, не только сама по своему качеству опускается к нижнему пределу «шкалы ценностей», но и поощряет еще людей к ограничению сферы своих чувств и интересов, к обеднению своего внутреннего мира, к снижению и примитивизации своих художественных запросов.
Процесс этот протекает тем более неумолимо, а результаты его тем более устойчивы и прочны, что он начинается с раннего детства потребителей искусства и достигает особой силы в период их отрочества и юности, когда у них еще не сформировались способности к самостоятельным критическим суждениям, когда незрелый ум и неразвитая культура чувств делают личность беззащитной перед сверкающим и гремящим царством «шоу-бизнеса», податливой на завораживающие соблазны индустрии развлечений. К зрелому возрасту публика, взращенная на идеалах и вкусах «тинейджеров», оказывается не подготовленной и не способной к восприятию серьезного полноценного искусства. Более того, отравленная наркотическими инъекциями «массовой культуры», публика вырабатывает в себе устойчивую духовную установку, не только мешающую ей понимать и ценить истинное искусство, но и пробуждающую неприязнь, отчужденность и даже враждебность по. отношению к его высоким образцам. »

Отвращая массы от классического наследства, «массовая культура» лишает их прочных и обоснованных критериев оценки искусства на основе, выработанной историей художественного опыта человечества. Суррогатная по своей природе, она формирует и суррогатный эстетический опыт масс, изначально пораженный злокачественным недугом вульгарности и безвкусицы. Такого рода «гармония» между «массовой культурой» и ее аудиторией не случайна, она обусловлена социально-экономическим механизмом того общества, в рамках которого функционирует эта культура.
В этом плане точка зрения Ван ден Хаага, усматривающего главную причину опошления вкусов масс в «заговоре предпринимателей», т. е. владельцев средств массовой информации, и «массовой культуры», хотя и не вскрывает полностью все действующие здесь факторы, в основе своей, безусловно,

верна. Дело при этом не ограничивается лишь консервацией стихийно сложившихся примитивных вкусов массовой аудитории. Речь идет о сознательном, целеустремлен^ ном и систематическом развращении этих вкусов, намеренном насаждении и закреплении в духовной структуре личности убогих идейно-художественных идеалов и запросов, дабы обеспечить непременное воспроизводство стандартизованной халтуры.
Механизм процесса развращения массовой аудитории весьма сложен и внутренне противоречив. Главными его элементами являются два внешне противоположных, но направленных к одной цели курса — курс па эстетическую дезориентацию масс и курс на их манипулирующую ориентацию в духе идейно-эстетических стандартов «массовой культуры».
Эстетическая дезориентация заложена прежде всего в самой природе производства «массовой культуры», ориентированного на достижение финансового успеха выпускаемой продукции, а не на идейно-художественное ее совершенство. В этой насквозь коммерциализованной культуре наименее рентабельным достоинством оказывается именно художественная ценность произведения. Поэтому «мемуары» бывшей хозяйки публичного дома могут стать самой читаемой книгой года, а фильм о «любви» чудовищной гориллы Кинг Конг к белокурой красавице может оказаться одним из наиболее кассовых фильмов за всю историю кино в США, В этих условиях суждения вкуса теряют всякое значение, лишаются твердых устоев и определенных критериев; грань между суррогатным и подлинным искусством, между китчем и классикой размывается, и вся система ценностной ориентации массовой аудитории расшатывается, открывая «шлюзы доверия» для мутного потока антихудожественных отбросов. Эстетически дезориентированная аудитория не может противиться этому хорошо организованному потоку. Она безоружна перед ним. У нее нет психологических барьеров и эстетических фильтров, которые могли бы его остановить или ограничить, и ей выпадает лишь один удел — погрузиться в его пучину. При таких обстоятельствах заверения хозяев «массовой культуры», будто в ее системе действует принцип «клиент наш господин», будто впервые в истории массы якобы становятся «диктаторами вкуса» и получают по своему собственному выбору «то, что желают», и что тем самым осуществляется непосредственно «демократия» и «плюрализм» в искусстве, звучат как сплошное лицемерие. Утверждение о том, что американское телевидение действует как система «культурной демократии», полностью ответственной перед волей большинства зрителей, Лес Браун имел все основания отнести к числу американских мифов. Вернее, цо его мнению, охарактеризовать эту систему как «культурную олигархию», действующую в согласии с рекламными объединениями.
Концепция «культурного плюрализма», «культурной демократии», как она мыслится участниками дискуссии, опубликованной в сборнике «Культура для миллионов?», оказывается типичной буржуазно-либеральной иллюзией. «Свободная игра культурных сил» — лишь ширма, обеспечивающая право на господство той из них, какая угодна экономически властвующей элите. Ничего удивительного нет в том, и это признается автором одной из статей сборника, что изнанкой такой демократии является господство «массовой культуры». И хотя его самого тошнит от облика этой культуры и сам он видит в ней своего рода «расплату» за демократию, тем не менее вся его позиция, прокламирующая «массовую культуру» в качестве неизбежного элемента «культурной демократии», фактически служит обоснованием ее нрава на существование, а стало быть, и права на духовное развращение масс.