МНОГО ЛИ ЧЕЛОВЕКУ ОДЕЖДЫ НУЖНО? 4


«чувствовать». Даже модельеры не Любят давать советы на основании словесных описаний: важны оттенки, связь цвета с формой предметов, с их объемом, само «количество» цветовых пятен и т. п,
Спортивный и спортивно-деловой стили наиболее соответствуют и вкусам и образу жизни молодежи. Но есть и девушки, и юноши, которые торопятся приобрести «солидность», взрослость и поэтому выбирают дорогие вещи — костюмы, пальто, платья, обувь. Что об этом сказать? Если это только плохой вкус, непонимание современного стиля, т. е. соответствия вещей многим условиям их применения — от возраста владельца до взглядов и оценок общества, — то можно лишь пожалеть. Но если это — позиция (а вкус почти всегда, за редчайшим исключением «вкусовой глухоты», — позиция, сумма взглядов человека), то с ней нужно бороться. .Не публичными оскорблениями и поношениями, но дружеской беседой (без свидетелей) о связи между потребляемыми вещами и моральным правом выбирать, требовать, пользоваться вещами высокой стоимости.
Конечно, между ценами и доходами молодых часто нет соответствия. 24-летний нефтяник Тюмени или 20-летняя доярка в передовом совхозе имеют сегодня возможность купить, не влезая в длительные долги, и джинсы за 100 рублей, и куртку за 140—160, и сапожки за 90—120 рублей. А студенты ВУЗа или учащиеся техникума, ПТУ, тем более школы без помощи родителей едва ли могут замахнуться на что-то дороже майки, гольфов, босоножек или кроссовок. Поэтому наша мода стремится утвердить наиболее универсальные виды одежды и типы ансамблей для молодежи. Комплектность, спортивность, исключение из гардероба специально нарядной одежды, комбинированные варианты решения «фасонов», такие, как трикотаж с тканью или вообще два-три разных материала в одной композиции, цветовая декоративность, мажорность, делающие разнообразными, в общем-то, однотипные изделия — вот ее главное направление.
Но в молодежной моде ценится больше всего выдумка, фантазия, умение применять вещи по-своему. Не ради фокуса, конечно, а для разнообразия, для смены настроения. На большие деньги, понятно, легче одеваться. Но разнообразно, красиво, оригинально, т. е. по-своему, — это уже сомнительно: ни вкус, ни стиль за деньги не купишь. Одеж
53
да неразрывно связана с личностью человека, но эту связь может осуществить лишь сам человек.
Некоторые пожилые люди сетуют, что молодежь нередко приходит в театр или на концерт в джинсах, свитерах, иногда майках. Ну а если посмотреть на это не со старых позиций «щеголих XVIII века», уезжавших из театра, если замечали, что одеты «не по моде», а с современных, наших, когда в театр идут не «себя показать», а действительно посмотреть спектакль? Ведь и сегодня есть случаи, когда девушка, а то и юноша отказывается пойти на вечер сверстников, на чей-то день рождения, в театр, на концерт потому, что «нечего надеть», да еще укоряет в этом своих родителей.
Что же лучше? Кстати, вспомним, что «галерка», любимая часть публики всех великих русских (и не только русских) актеров, всегда была одета в повседневные тужурки студентов, косоворотки рабочих, шали и чепчики горничных, служанок, белошвеек. Что же у нас вдруг развился такой снобизм? Ведь это наше завоевание, что и в партере сегодня могут наслаждаться искусством люди, тратящие деньги на билет, а не на лишнюю кофточку или пару брюк. Этот зритель дороже актерам, чем те дамы, которые в театр идут, чтобы «прогулять» свои брильянты и норковые жакеты, а во время представления сидят со скучными лицами, ожидая антракта, чтобы выйти на всеобщее обозрение.
Бесспорно, и здесь нужна определенная мера свободы и непринужденности. Нужно быть аккуратным, причесанным, нужно следить за обувью и ногтями на руках — ведь это не требует материальных затрат. Но еще более важно уметь вести себя, в частности, в театре, на концерте, в кино. Смеяться по ходу представления, аплодировать, скромно сидеть, не мешая другим, не насилуя их невоздержанностью своих эмоций, жестов, изъявлением чувств или настроения. Как-то уж очень бросается в глаза грубость и невоспитанность людей хорошо, а особенно — красиво и модно одетых. Резкий смех, невежливость, непредупредительность, несдержанные жесты и некрасивые слова диссонируют с нашим представлением о гармонии внешней красоты человека и его общей культуры.
Кто же, сели не я?
В редакции молодежных газет и радиопрограмм приходят тысячи писем от школьников, учащихся ПТУ, студентов, молодых инженеров, рабочих, представителей самых широк их кругов молодежи со всех концов страны.
Разбирая почту, можно заметить, что содержание вопросов зависит от возраста авторов. 14—16-летние много вопросов задают в связи со школой — о школьной дружбе, о коллективе и компании, о честности и верности слову, чувству товарищества, о конфликтах на этой почве.
15—17-летние больше всего спрашивают о профессии, о значении работы в судьбе людей, о способах и методах наиболее точной ориентации в выборе специальности и, конечно, о любви, о взаимоотношениях людей на пороге взрослой жизни, об ответственности друг перед другом в таких жизненно необходимых людям отношениях, как дружба и любовь.
Молодежь 18—20 лет и старше задает уже иные вопросы. Здесь проблемы молодой семьи, досуга, круга чтения и вообще увлечений, все чаще вопросы, связанные с трудовой активностью, с конфликтами в процессе работы, с оценкой труда и другими сторонами социальной справедливости. Постепенно вопросы из молодежных превращаются во взрослые, общечеловеческие и общегосударственные.
Однако есть один вопрос, который содержится в письмах самых разных по возрасту авторов — от школьников 5—6-х классов до людей очень пожилых, — это вопрос о моде в молодежной среде. Молодые (включая подростков) требуют модные предметы — одежду, пластинки, радиоаппаратуру и т. п., а многие пожилые сокрушаются о прическах, негодуют по поводу музыки и танцев, которыми увлекаются юные.
Но среди главных, общих вопросов у молодых, особенно подростков, есть и вопросы, относящиеся к интимной стороне жизни, — о своей внешности, о том, как улучшить ее, стать (или выглядеть) красивее, чем это дано от природы. Значение внешней «красивости» нередко переоценивается, с красивым лицом и фигурой связывается счастье жизни, успехи, вообще жизненная удачливость. В письмах подчас встречаются такие критические автопортреты, что хочется в
55
личной беседе с автором сказать: нельзя себя оценивать татг безнадежно, ведь нет людей, у которых что-нибудь да не было бы замечательным, как и нет человека без недостатков.
Тело человека, его лицо, измеренные сантиметром, еще далеко не все говорят нам о его красоте. Разве можно забывать, что любой человек — живой организм, а не статичный предмет — лампа, кресло, даже скульптура Венеры? Движения, жесты, мимика, взгляд, голос значат больше, чем Правильность черт, хороший рост, стройность стана. Как неприятен нам диссонанс между модной одеждой и грубым поведением, так отталкивает и вульгарная жестикуляция, развязный тон, утрированная мимика самых красивых по чертам лица и пропорциям фигуры девушек и юношей. Осанка, походка, интонации речи, позы — все привлекает или отталкивает в зависимости от того, красивы они или нет.
Недавно в аптеке, в небольшой очереди к окошку починки очков стояла девушка лет 15—16, обращавшая на себя внимание всех, кто там находился. И узкие, короткие, пятнисто-вытравленные брючки, и мятая куртка из разноцветных кусков, и лоскутная сумка, а более всего — клочками окрашенные, дыбом стоявшие волосы и одна большущая серьга вызывали недоумение на лицах пожилых людей и полуулыбки у молодых взрослых. Девушка стояла спокойно, не обращая внимания на тот эффект, который производила. Но вот наступила ее очередь: она наклонилась к окошку, обращаясь к приемщице (надо сказать, довольно нервной особе, уже несколько раз раздраженно повышавшей голос на «бестолковых» заказчиков). «Здравствуйте, будьте добры», — прозвучал нежный мягкий голос, напоминающий, как сказал бы поэт, шелест трав, летний ветер, аромат розы. Как они разговаривали — девушка и приемщица! Можно было бы записать этот диалог на магнитофон для уроков этики в средней школе. Очередь восхищенно, хотя и недоуменно переглянулась. Сложившееся было мнение треснуло, раскололось. Можно уверенно сказать, что в этот день те, кто был возле окошка, задавали себе вопрос о молодежных модных «заскоках» и справедливости суждения по ним о молодежи вообще. Но этот случай наводит и на мысль о том, что чаще, к сожалению, «смельчаки», позволяющие себе эксперименты во внешнем убранстве, видимо испытывая
56
внутренний страх перед возможным осуждением окружающих, заранее приготовляются к защитной агрессии. И подтверждают худшие мнения, возможно, ошибочные, как показал пример с девушкой в аптеке. Голос, интонация — сильное, но конечно, не единственное средство утверждения красоты человека.
Достойная осанка, собранная, легкая походка, сдержанная жестикуляция, вырабатываемые гимнастикой, спортом вообще и танцами в частности, делают красивыми и излишне худых, и слишком полных, и очень высоких, и не вышедших ростом. И это — не от бога, а вырабатывается самим человеком, конечно, если не надеяться на то, что специалист по моде пришлет письмо с рецептами, какого цвета носить чулки, где делать и где не делать сборки, какой длины должна быть юбка, какого силуэта выбрать пальто и т. п. Ведь не это главное!
Что и говорить, легче прийти в булочную и купить вкусный, свежий батон, чем выращивать хлеб, молоть муку, печь хлеб. Но, к сожалению, каждый из нас — сам себе и хлебороб, и пекарь. Нам даны лишь материалы, а что мы посеем в себе, как замесим тесто, какой получится хлеб, зависит от нас, все лишь в наших руках. Самая лучшая продукция предприятий легкой промышленности не сделает красивыми недостойных, пустых, злых и грубых.
Мольер говорил: «И модная вещь может быть безвкусна». И это относится не столько к отдельному платью, блузке, туфлям, сколько к этим же платьям, блузкам, туфлям, надетым конкретными людьми.
Что ж, значит, мода и не нужна? Как замена красоты —• нет. Как ее выражение — да!
Сегодня люди, народы творят свою моду. Они принимают или не принимают то, что предлагают художники, в том числе и в кинематографе, с экранов телевизоров, на модных шоу и на страницах журналов. Каждый человек сам решает, что и как ему носить, какие песни петь, пластинки каких ансамблей покупать. Но если бы люди в этом ничего другого, кроме простой потребности, не выражали, то и моды бы никакой сегодня не было. Однако она есть и в нынешнем мире с каждым днем все определеннее складывается в единую международную направленность предпочтений тех или иных предметов, танцев, форм развлечений, спортивных игр. То «мини», то джинсы, то «фольклор», то повязки на лбу, то кроссовки, то майки, то «Битлз», то «Абба», аэробика, то скейт-борд, брейк-данс, теперь — роликовая дискотека... И это нравится почти всем молодым и даже некоторым взрослым.
Чем быстрее мода охватывает всех, тем больше вопросов по поводу иностранной экспансии. Нередки разговоры о том, что наша мода «плетется в хвосте у Запада». Но скорее всего такое мнение складывается у тех, кто ничего в моде не понимает, или у тех, кто действительно стремится перенимать только зарубежные образцы, обвешивается иностранными ярлыками как оправдательными документами модности своего костюма, непреложности своего вкуса. Среди писем молодых, пришедших в «Комсомольскую правду» в связи с конкурсом на надписи для молодежных маек, были и такие, в которых предлагалось делать надписи только латинским шрифтом —• так, дескать, моднее.
Чего греха таить, наша промышленность до последнего времени мало выпускала хороших, тем более модных товаров. О молодежной моде долгое время вообще слышать не хотели. Технология отставала, импортные изделия выгодно отличались и качеством, и своевременностью появления. Вот и укрепилось мнение: мода рождается только за границей, и к нам приходит оттуда. Конечно, в нашей стране и историческая традиция связала костюм с Европой. Но следует все-таки делать различие между вообще зарубежными вещами и чуждыми влияниями, настроениями. Ведь диким покажется, если наши оркестры перестанут исполнять музыку Моцарта, Бетховена, Грига, издательства не станут выпускать книги Драйзера, Фолкнера, Гёте и т. д. А такие призывы были когда-то.
И поборники какой-то принудительной «своей» моды еще не перевелись. Мода оказалась ближе к мировому уровню, чем технология на швейных предприятиях. И что же: мода приходит или не приходит к нам из-за «кордона»? И да, и нет. Да, когда мы отстаем в технике, технологии, изучении спроса, организации торговли, создании молодежных клубов, кафе, дискотек. Нет, когда мы сами ее созидаем, прикладываем усилия, изобретаем, распространяем, пропагандируем.
Вообще же этот вопрос отнюдь не нов. Его задавали и
68
несколько веков назад. Вот пример суждений на сей счет Д. И. Фонвизина:
«Вопрос: Как истребить два противные и оба вреднейшие предрассудка: первый, будто у нас все дурно, а в чужих краях все хорошо; второй, будто в чужих краях все дурно, а у нас все хорошо?
Ответ: Временем и знанием».
А вот что писала искусствовед Н. Т. Савельева: «Мода, как всякое явление, имеющее интернациональные черты, определяет свое содержание под воздействием общих закономерностей развития наций и их взаимоотношений. Процесс интернационализации зиждется на явлениях двоякого рода. Их можно воспринимать как своеобразные тенденции, открытые Лениным: национального развития и интернационализации общественной жизни».
В наши дни в рамках Совета Экономической Взаимопомощи специалисты социалистических стран ежегодно совместно рассматривают проблемы, намечают практические шаги по развитию моды. СЭВ уже с 50-х годов объединил усилия социалистических стран в производстве товаров народного потребления и создал постоянную координируемую систему поставки модных товаров на основе взаимообмена готовыми изделиями, полуфабрикатами, сырьем. В новых партийно- правительственных документах после апрельского (19&5 г.) Пленума ЦК КПСС уделяется особое внимание углублению и расширению хозяйственных связей между странами—членами СЭВ, вплоть до создания объединений. Несомненно, это сыграет положительную роль и в развитии моды.
Но даже если не брать в расчет зарубежные связи, неоспорим интернациональный характер советской моды как явления, складывающегося и развивающегося в многонациональной стране, где родилась и расцветает многонациональная по своей глубинной сущности культура.
Процесс развития культуры, ее широкое распространение ведет к единению людей на основе взаимообмена и взаимообогащения своих национальных культур. Затхлая же атмосфера национальной замкнутости ведет к отставанию, торможению прогресса, грозит застоем и угасанием природного стремления человека к постоянному обновлению, для реализации которого нужны простор и свобода. Наше многонациональное государство доказало животворную силу интернационализма во всех областях общественной жизни, в том числе в области культуры.
Мода и в этом играет положительную роль, легко перебрасывая мостки между разноязыкими, географически удаленными друг от друга людьми, позволяя им воспользоваться достижениями друг друга. Не будем, конечно, преувеличивать роль моды, ее форма довольно узка, области распространения ограниченны, следования людей моде далеко пе всегда безупречны или верны. Но и не будем отбрасывать ее как бесполезную, не будем свои ошибки, пороки и заблуждения списывать на ее счет.
Если мы хотим обогатить международную моду своими предложениями, то это дело не только профессионалов, но каждого, кто неравнодушен к общественным явлениям в нашей жизни, и в частности, к моде.
Когда молодые люди, в письмах или устных выступлениях, гневно клеймят продукцию легкой промышленности, требуя модные вещи, то хочется спросить, а каково качество тех изделий, которые выпускает их производство. Разве вышедший через три дня из строя новый телевизор, или холодильник, или автомобиль, или станок создается не нами самими, так же как и продукция швейной фабрики, текстильного или обувного комбината?
Мода — мы все вместе и каждый в отдельности, и как потребители, и как создатели, производители вещей. Какова наша культура в быту и на производстве — такова и наша мода. Мода, как зеркало, в ней нужно видеть самих себя. И если не нравится отражение, то не поможет замена зеркала, оно все равно будет отражать только то, что находится перед ним. А если не нравится кто-то другой, отраженный в зеркале, все равно надо начинать с себя: а каков я? Не Отстал ли, все ли обдумал, понял, познал? Во всем ли разобрался? И главное, добр ли я к людям, что сделал для них Полезного, честен ли я перед ними?
Для здоровой души, для честного сердца есть только один путь своей жизни — прожить ее для других. А в ногу с модой или лишь рядом — это частность, которую каждый Волен выбирать сам.