«МИР - ПЕРЕМЕНА СТИЛЕЙ, ОДЕЖД КАЛЕЙДОСКОП» 2

того, чтобы удостоить чести нашего внимания». Судя по сохранившимся портретам короля, к себе он был менее строг. Зато кардинал Мазарини, имевший огромное влияние на другого французского короля, издал в 50-х годах XVII века ордонанс, запрещающий даже королю и особам королевского дома отделывать одежду золотым и серебряным позументом. В результате королевский дом стал в изобилии использовать для отделок ленты, не забыв другим ордонансом дать перечень сословий, которым не дозволялось носить ленты! В этот период истории главной мишенью запретов была богатевшая буржуазия, а почему именно она — ответ можно найти в блестящих комедиях Мольера. «Эх, батюшка с матушкой, ну как тут не помянуть вас лихом! — восклицает господин Журден в комедии «Мещанин во дворянстве». — Эх, зачем я не учился прежде!»
Когда при французском дворе возник новый фасон курток — «жюстокор», т. е. кафтан, известный и по французской и по русской одежде с XVIII века, то король Людовик XIV лично давал разрешение появляться в нем при дворе. Этот кафтан называли «жюстокор по привилегии», потому что эту «привилегию» сначала получили всего 50 человек придворных!
У богатых была еще возможность выделяться и количеством одежды. Русские бояре имели обычай вплоть до XVIII века носить по три-четыре тяжелых платья и по две, а то и три-четыре шубы, так что едва могли в них передвигаться (видимо, их медленный шаг и породил представление о степенности как медлительности). В европейских государствах XIII века тоже носили по три—пять одежд одновременно. А вот картинка из XV века: щеголи носят по две шляпы — одну на голове, другую за спиной.
Народная одежда, костюм трудящихся горожан в основе своей всегда был более простым, а носивший его не имел подобных обычаев: одежда стоит денег, к тому же она должна быть удобной во время работы. А дворянские щеголи тратили на одежду подчас почти все свои доходы. Существовала даже такая поговорка: «Состояние дворянина на его плечах», т. е. все вложено в костюм.
В самом начале XVIII века известными реформами Петр I ввел в России европейский костюм, избавив (правда, против их воли и даже при сильном сопротивлении) бо«
16
ярскую знать от пудовых одежд. Но уже при Екатерине II в придворных кругах расцветает роскошь. Многочисленные фавориты царицы (Потемкин, Орлов) показывали в этом пример. Русский посол в Париже князь Куракин отмечен в Истории, в частности, и тем, что один из его костюмов был украшен более чем 500 бриллиантами, нашитыми на полах камзола и обшлагах кафтана. Из-за этого костюма он получил прозвище «бриллиантовый князь». Роскошь достигает такого размаха, что Екатерина II издает специальные постановления, регламентирующие костюм, ставящие определенные границы дозволенному в одежде подданных, — «Об уборе дам, имеющих приезд ко двору» и «О назначении, в какие праздники какое платье носить особам обоего пола, имеющим приезд ко двору».
Изменения, происходившие в костюме, были, конечно, отражением не только социально-классовой структуры общества, но и развития производительных сил, обеспечивавших возможности изготовления новых материалов, их отделки, крашения и т. п. Авторы, пишущие об истории костюма, а особенно моды, подчас оставляют этот вопрос в стороне. А между тем рыбьи, каменные и бронзовые иглы, ручной ткацкий станок сыграли не меньшую роль в развитии одежды человека, чем колесо в развитии транспорта. В течение тысячелетий человечество использовало, например, веретено, прежде чем появились прядильные машины. Не только рабы или крепостные крестьяне вручную пряли, но и дочери Карла Великого, например, учились этому. Прясть и ткать было обычным женским делом в среде даже богатых людей, тем более плести разноцветные тесьмы и вышивать.
Одновременно шел поиск новых выразительных средств в костюме с помощью изменяемых покроев, форм, материалов. Было и подражание, следование примерам новой одежды, возникающим в одной группе, людьми иных социальных слоев, находящихся на более низких уровнях общественной иерархии. Это обстоятельство, т. е. распространение нового — мода, чаще всего служило поводом для появления 8аконов о запретах и ограничениях на ношение одежды, применение тканей, отделок, украшений.
293—2
17
«Побольше ситчика моим комсомолкам!»
«Революция, изменяя внутреннее содержание жизни, сказывается также и на внешних ее формах, в частности, на одежде. С одной стороны, это происходит от желания найти новые внешние формы для выражения новых идей, с другой стороны, влияют экономические условия... Господствующее значение, приобретают новые классы общества, что также не может не отражаться на внешних формах быта...» — так писал один из авторов первого советского журнала мод «Ателье», вышедшего в 1923 году, в статье «Костюм и революция».
Рядом с огромным значением слова «революция» слово «костюм» как бы превращается в едва различимую точку. Но в том-то и дело — революция так громадна, так всеобъемлюща, что ничто не может остаться в стороне, не со- отнестись с нею. Тем более костюм, который веками, тысячелетиями был неразрывно связан с классовой структурой общества, символизировал принадлежность людей к определенным социальным слоям. Если этих слоев больше нет, если новый класс завоевал ведущее, главенствующее место и начинает строить новое общество, то возникают вопросы: каким должен быть костюм в этом обществе? Что будет и что не будет ему соответствовать?
Эти вопросы всерьез волновали многих людей, в первую очередь деятелей культуры, художников, писателей, руководителей нашей страны в послереволюционные годы.
В 1928 году в приложении к журналу «Красная панорама» была помещена статья наркома просвещения А. В. Луначарского «Своевременно лп подумать рабочему об искусстве одеваться?». Вот какие мысли высказал нарком по этому поводу:
«...Цель наша — поднимать культурный уровень пролетариата и крестьянства; а в эту культуру входит, конечно, чистая, опрятная и приличная одежда...
Конечно, с каждым днем нашего хозяйственного процветания будут улучшаться квартира рабочего, пища его, его времяпрепровождение, разумеется, и одежда. Люди пожилые и старые будут одеваться скромно, по удобно и чисто; а людям молодым сама природа их велит немножко
18
играть с костюмами, стараться подчеркнуть свою миловидность, силу, грацию.
На это иные говорят: «...одежда имеет отношение к полу и приводит к развращению нравов». ...Предоставьте эти слова тем, из уст кого они впервые изошли, т. е. попам...
...Конечно, искусство одеваться не может занять особо большого места ни абсолютно, ни относительно; но оно все- таки должно представлять собою довольно заметную графу».
В 1919 году было создано первое объединение швейных фабрик — «Москвошвей». Правильнее их было бы назвать мастерскими, так как работали они еще по технологии, близкой ремесленной. В условиях гражданской войны 44 предприятий шили военную одежду и только три — бытовую простейших фасонов, в основном пригодную для работы. После окончания войны большую часть предприятий перевели на выпуск бытовой одежды. Их стали оснащать более производительным оборудованием — электрическими утюгами и прессами, закупленными в Америке.
Но начался НЭП, открылись «шикарные» магазины, торговавшие одеждой по «последним парижским модам». Цены были астрономические, и создавалось впечатление, что вернулись прежние времена, а с ними и прежняя мода, одним — доступная, другим — нет. Вот тогда и было решено открыть первое государственное Ателье мод при Москвошвее (1922 г.). Это Ателье было провозвестником будущих домов моделей п одновременно привычных для нас ателье мод, в которых можно заказать одежду индивидуально. В новом Ателье мод сразу закипела работа. Были приглашены замечательные художники, в том числе скульптор В. Мухина, театральный художник А. Экстер, художник-прикладник, знаток народного искусства Е. Прибыльская. В штат были набраны опытные закройщики, портные и даже манекенщицы. Среди заказчиков — выдающаяся певица А. Нежданова, солистка Большого театра А. Тихонова, солистки оперетты К. Новикова и Р. Лазарева и другие артисты Москвы. Но это не значит, что Ателье работало только на художественную интеллигенцию. К нему были прикреплены две фабрики, где по моделям шили одежду для массового покупателя.
Стал выходить журнал мод, названный «Ателье». В его
19
работе участвовали поэты и писатели, художники и искусствоведы, имена которых уже в те годы были широко изве* стны: А, Н. Бенуа, А. Головин, И. Грабарь, Б. Кустодиев/ В. Мухина, К. Петров-Водкин, К. Сомов, И. Фомин, С. Чехонин, К. Юон, А. Ахматова, М. Кузьмин, Н. Лунин, С. Радилов, Конст. Федин, О. Форш, М. Шагинян, А. Эфрос. Новая культура созидалась выдающимися ее деятелями. Ответственным редактором журнала была О. Сеничева-Кащенко, которая организовала Ателье мод, а затем и специальные вы* пуски «Кинохроники мод», один из которых хранится в Государственном архиве документальных фильмов.
Н. И. Сац в книге «Новеллы моей жизни» вспоминает один из своих нарядов, купленный в Ателье мод, который удивил иностранцев: они хотели сделать комплимент, пред-* положив, что красивый туалет приобретен в Париже.
А в Ателье мод думали над тем, как создать красивую, недорогую одежду, соответствующую вкусам широких народных масс.
Уже в 1925 году на Всемирной выставке в Париже советские модели из простых льняных полотен получили «Граншри». Их авторами были Е. Прибыльская, В. Мухина, Н. Ламанова и Н. Макарова.
Художники работают практически с 1918 года, ищут, спорят, творят. А мода уже существует, живет, видоизменяется в широких слоях трудящихся — рабочих, служащих, в среде молодежи. Народные массы созидают ее своим повседневным отбором тех или иных вещей, приспособлением, переделкой, подгонкой не только к фигуре, но, главное, — к жизни. Кто не знает внешних примет комиссаров революции, девушек-рабфаковок или работниц фабрик? Кто по костюму не отличит нэпмана от советского служащего, интеллигента от крестьянина на фотографиях 18-го, 20-го, 26-го годов? Но ведь не художниками была предложена кожаная куртка комиссара, красная косынка работницы, толстовка и френч служащего. Их породило время, их выбрали люди в соответствии со своими целями и деятельностью в это время. Они распрощались с прошлым и преобразовали свою одежду применительно к настоящему. Так зарождалась и развивалась новая бытовая культура, частью которой является костюм.
В первые послереволюционные годы понимание значе
20
ния моды было противоречивым. Споря о перестройке быта, культуры, костюма, даже единомышленники в политических взглядах бывало не находили общего взгляда на моду. И в результате дискуссий, диспутов, демонстраций (например, членов общества «Долой стыд» или поборников однобоко понимаемого спортивного стиля в одежде, выходивших на улицы обнаженными или строем в одних трусах) было решено считать моду буржуазным предрассудком, реакционным и враждебным явлением, чуждым коммунистической культуре быта.
Сегодня это, конечно, можно понять и объяснить. «Однако отрицание моды вообще привело к тому, что... слово «мода» было заклеймено как буржуазное. Модный костюм воспринимался как абсолютно неутилитарная форма... Даже шляпы и портфели как принадлежность буржуазии на это время подверглись остракизму», — пишет Т. Стриженова в книге «Из истории советского костюма».
Но жизнь шла своим чередом. Все больше фабрик вступало в строй, все больше становилось «ситчика для комсомолок», швейники шили женские платья и детскую одежду, выходили новые журналы для женщин с модными картинками. В 1932 году проходит Всесоюзный смотр одежды, в 1934 году в «Правде» публикуется фельетон И. Ильфа и Е. Петрова «Директивный бантик», протестующий против упрощенных. фасонов и однообразия одежды. Прав был нарком Луначарский, связавший интерес к красивой одежде с налаживанием хозяйственной жизни в стране, ростом культуры и благосостояния трудящихся масс. В 1934 году в Москве открывается первый Дом моделей по разработке образцов для промышленности. Его возглавляет Н. С. Макарова — крупнейший советский модельер, удостоенная в 1925 году «Гран-при» на Всемирной выставке в Париже. В 1936 году в Текстильном институте начинают учить художников-модельеров по новой, более широкой программе общехудожественной и промышленной подготовки.
Эти и, конечно, множество других событий тех лет отражают огромные изменения, происходившие в культуре быта Страны Советов, в разных ее республиках, а не только в Российской Федерации. А дальше можно вспомнить известные кинофильмы. В 1940 году героиня В. Марецкой («Член правительства») — простая крестьянка выступает с трибу
ны в костюме английского покроя, а героиня Л. Орловой («Светлый путь») — работница-ткачиха — носит удобный и красивый комбинезон, нарядные, даже элегантные блузки и платья. Не только «ситчик», но и шелк носят уже и в деревнях (по праздникам); и не только плюшевые жакеты илн суконные полупальто носят работницы и крестьянки, но и драповые, модного силуэта, с меховыми воротниками, которые шьют на швейных фабриках. Дети крестьяп и рабочих одеты в удобную, опрятную, нарядную одежду и обувь по своему росту и размеру, а не «с чужого плеча». Служащие, интеллигенция, жители крупных городов одеваются по общеевропейской моде, женщины носят небольшие шляпы с вуалетками, изящную обувь на каблуках, мужчины — в шляпах, в деловых элегантных костюмах, в рубашках с галстуками. Праздничная одежда городских жителей практически не отличается от будничной в среде интеллигенции и рабочих. Различия сохраняются лишь в повседневной одежде, связанной со спецификой труда, или в силу традиций.
Что же, вернулась «буржуазная мода»? Ничуть не бывало. Демократические тенденции развития массовой моды сделали ее равно приемлемой в разных странах, у разных пародов.
Советское моделирование прошло трудный и большой путь. На нем были победы и поражения, отступления и счастливые открытия нового.
Сегодня дома моделей одежды нашей страны ведут перестройку организации своей экономической и производственной базы, они будут работать в обязательном контакте с промышленностью. Это поможет исключить прежние казусы, когда идеи советских художников сначала становились модой за рубежом, а потом уж, оттуда, эта мода попадала к себе на родину.
В нашем искусстве создания костюма много славных имен. В. Аралова, В. Горордщ, А. Черемных, Л. Турчановская, Т. Файдель, М. Вышеславцева, К. Божнева, А. Донская, Н. Голикова, И. Вольман, Э. Паузере и многие другие уже отошли от практического моделирования, но их заслуги очень велики, их идеи обогатили и международную моду.
Большой отряд талантливых модельеров работает сегодня в промышленности. Среди них наиболее известны Л. Телегина, Г. Гагарина, Е. Стерлигова, Т. Мокеева, Т. Большакова, В. Зайцев, И. Крутикова, Т. Осмеркина, С. Качарава, И. и В. Булгаковы, А. Чекунина. Художники Е. Иванова и А. Игманд в 1986 году стали лауреатами премии Ленинского комсомола за разработку моделей молодежной одежды к Всемирному фестивалю молодежи в Москве и за внедрение этих моделей на промышленных предприятиях. В. Зайцев удостоен звания «Заслуженный художник РСФСР», Л. Телегина награждена орденом Трудового Красного Знамени. Так страна отмечает не только талант этих художников, но и значение их дела, их профессии,