МНОГО ЛИ ЧЕЛОВЕКУ ОДЕЖДЫ НУЖНО? 2


Оставим проблему качества и постоянного обновления ассортимента продукции. Для ее решения сейчас делается многое. В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии сказано: «Приоритетное развитие получат легкая и другие отрасли промышленности, работающие непосредственно на удовлетворение потребностей населения».
Но и в условиях неполностью удовлетворенного спроса все-таки одни люди одеты хорошо, красиво* уместно, даже своеобразно, а другие как-то нелепо, нескладно, кажется, и неудобно. Не о «пронырах», «ловкачах», «занятых бездельниках» речь. Об обычных — честно работающих и честно живущих, которых большинство.
Как мы уже говорили, вкус человека определяется широтой его взглядов, которые, в свою очередь, формируются в результате упорной и постоянной работы над собой. Неверно думать, что можно одеться по моде и выдать себя за более достойного человека, чем ты есть на самом деле. Быть и казаться — противоположные качества натуры. Напрасно тратят время знатоки имен киноактеров, эстрадных певцов и ансамблей, торопливые «всезнайки» новинок литературы, музыки, последних^ выставок. Жонглирование именами и названиями ни у кого не вызовет представления о подлинной эрудиции. Нужна мысль, нужно суждение о творчестве, о художественных особенностях произведения, стиля, манеры, а не просто перечень имен или пересказ скандальных эпизодов биографии «звезд», наших или западных.
Здесь приходят на ум суждения В. Г. Белинского, который писал, что без эстетической воспитанности, без чувства изящного нет ума, остается один пошлый «здравый смысл», необходимый для домашнего обихода, для мелких расчетов эгоизма. Кто откликается на одну плясовую музыку, откликается не сердцем, а ногами, чью грудь не томит, не волнует музыка; кто видит в картине одну галантерейную вещь, годную для украшения комнаты, и дивится в ней отделкой; кто не любит стихов смолоду, кто видит в драме только театральную пьесу, а в романе сказку, годную для занятия от скуки, — тот не человек... Эстетическое чувство есть основа добра, основа нравственности х.
Нередко на радио, в редакции газет приходят письма с просьбами «научить слушать классическую музыку». Бывает, что в ответ крупный искусствовед начинает объяснять что-то, иллюстрируя рассказ музыкальными отрывками. Это хорошо, значит, кто-то чувствует неполноценность своего восприятия жизни, своего воспитания, понимает, что упустил такую значительную область искусства, как музыка. Но заметим: не присылают писем о том, что не умеют слушать певца В. Леонтьева или ансамбль «Машина времени». Видимо, в этом разбираются все (кроме тех, кто пишет, что это надо запретить, так как они «терпеть этого не могут»). В чем же дело? Не в том ли, что легче всего на музыку «откликнуться не сердцем, а ногами»? Или вот в последние годы огромные очереди выстраиваются на выставку художника А. Шилова. И кого из побывавших ни спросишь, что его привело именно на эту выставку, любой немедленно отвечает совершенно так, как писал В. Г. Белинский: «Галантерейные вещи», «Какая отделка!» А главное? Восприятие и музыки, и живописи, и литературы, любых областей куль^ туры требует работы и ума, и сердца.
Мода на танцы хороша сама по себе, но ведь танцевальная музыка написана для танцев, а не для замены всей многообразной музыкальной культуры. Кстати сказать, одно другому и не противостоит, да и не борется друг с другом. Вся музыка вообще родилась из народных танцев и их песенного сопровождения. Но и одежда родилась из шкур и листьев. А сегодня мы носим не только меховые пальто и дубленки.
Чтобы разобраться во всем этом, чтобы обогатить себя, свой вкус, уточнить свои оценки, чтобы полнее ощущать красоту жизни, нужно многое знать и многому научиться. Без этого не выручит ни мода, ни подражание, ни постоянное присутствие на всех заметных событиях культурной жизни — вернисажах, концертах, театральных премьерах.
Сегодняшняя мода охватывает десятки, сотни тысяч, а подчас и миллионы людей. Для «щеголих» XVIII века модный круг очерчивал лишь сотню-другую людей. Среди поклонников, последователей моды сегодня есть и настоящие знатоки, люди, достаточно хорошо разбирающиеся в предмете, сознательно и искренне стремящиеся к расширению своих знаний, овладевающие умением и выбрать подлинно цепное, и отбросить случайное, несущественное, поддельное. Эти люди свободны от диктата, от рабского, слепого подражания, от неискренности, на дне которой всегда лежит скука. И конечно, эти люди не стремятся только подражать, даже если начинают с подражания. Активное восприятие пробуждает и творческие начала. Повсюду возможно не просто созерцание или обезьянничанье, по и самостоятельное, даже творческое участие.
Вот, например, танцы: одни сменяют другие. У каждого поколения в период его «танцевальной лихорадки» бывает свой особенный танец. И всегда предыдущее поколение склонно его считать ужасным или, хуже того, безнравственным. Но ведь дело-то, конечно, не в самих танцах, а в их исполнителях. Можно и мазурку, и вальс танцевать неловко, нескладно, вульгарно. А можно и рок, и брейк — артистично, азартно, весело, а может быть, даже элегантно. Можно увлечься В. Высоцким и слушать его, и запоминать его песни, и попробовать самому что-то сочинить. А можно (т. е. не надо, нельзя!) хрипло сипеть, неумело подыгрывая на гитаре, уродуя его песни — серьезные и совершенные но полной согласованности музыки, текста, аккомпанемента и исполнения. И все это — мода.
Можно удачно, смешно, остроумно вставить в свою речь модное словечко, а можно (опять же — нельзя!) весь лексикон «великого, могучего» русского языка заменить этими словечками и стать даже не иностранцем в собственном отечестве, а просто косноязычным или вообще таким своеобразным немым, которого понять нельзя, а вслушиваться скучно*
В общем, в каждой моде есть возможность активного участия, познания и пробы сил, но это удается лишь тем, кто имеет какой-то багаж знаний, чьи интересы в любой моде устремлены вглубь и вширь, а не к слиянию с толпой, растворению в ней и упоению лишь фактом этой слитности.
Что же касается одежды, причесок, грима, манеры поведения, то здесь надо уметь применить моду к себе, т. е. прежде всего примерить ее не только к внешности, но и к условиям, окружению.
Уметь ориентироваться в моде — значит подчинить ее себе. Тогда вдруг окажется, что и в собственном шкафу есть возможность отыскать новый, интересный вариант, а уж в магазине тем более.
На что же ориентироваться, когда нужно купить что-нибудь новое или вот сейчас, сегодня, завтра куда-то пойти, подобрав соответствующую одежду? Можно предложить простую систему вопросов самому себе:
1.  Нравится или не нравится (идет — не идет)?
2.  Сколько стоит (если вещь нужно купить)?
3.  С чем я смогу это носить (с обувью, юбкой, блузкой, брюками и т. п.)?
4.  Где и когда (утром, вечером, летом, зимой и т. и.) это удобно надевать?
5.  Соответствует ли этот предмет тому, что носят мои знакомые, друзья, как они отнесутся ко мне в этой одежде?
Такой маленький экзамен может и предостеречь от необдуманной покупки и подтолкнуть к разумному решению.
Немаловажно подумать и о том, что можно добавить (убавить), чтобы обновить уже несколько надоевшую вещь; как-то иначе сочетать ее с дополнениями; широкое, скажем, затянуть в талии; воротник поднять; попробовать так или иначе завязать шарф или платок; засучить рукава и т. п. Самое же надежное — уметь хоть немного шить или вязать. Тогда можно многое видоизменить, потратив лишь несколько часов и немного денег на кусочек ткани или пряжу, а может быть, использовав то, что есть дома, включая какие-нибудь новые пуговицы или молнии. Для этого и нужны журналы мод, с помощью которых всегда полезно не просто новые фасоны отыскивать, а продумывать свою одежду с точки зрения возможностей ее варьирования новыми способами, манерой ношения и мелкими, но важными деталями.
Как мало наша молодежь носит белых и цветных воротничков, как однообразно повязывает шарфы и платки, мало выдумки в ношении поясов, в сочетаниях юбок или брюк с жилетами, блузками, рубашками. Как мало девушек догадались использовать мужские одиночные пиджаки и сорочки маленьких размеров, которые в избытке есть во всех магазинах. До обидного редко используются сочетания деталей, выкроенных из старых свитеров или джемперов, позволяющие сделать из старой модную новую вещь, объемную и декоративную.
Большие возможности таит и манера надевать одну вещь на другую, не обязательно в той последовательности, которая была принята раньше. Хлопчатобумажный или трикотажный жилет можно надеть под рубашку из фланели, узкие тренировочные брюки длиной чуть ниже икр — под прямое платье или просторную длинную рубашку, высокие носки не прятать в короткие широкие сапоги, а натянуть их на брюки, летнюю шляпу (на пляже) повязать ярким тон-* ким платком — здесь вообще нет конца вариантам.