Юрий Захаревич

Его жена ждала второго ребенка, но и первого, трехлетнего, он за это время всего-то и видел... Юрий тяжело вздохнул.
19 октября Наташа родила сына. Маленького, слабого, целый месяц ее не выписывали из больницы. А Юрию опять нужно было лететь в Москву на очередной сбор. Спасибо, что на этот раз разрешили на десять дней задержаться.
На олимпийской базе, ясное дело, и питание лучше, чем в Димитровграде (не нужно охотиться за вырезкой и икрой), нет проблем с массажем, с другими восстановительными процедурами. Конечно, на базе и зал не в пример тому маленькому и душному, в котором Юрий вырос и стал великим спортсменом. (Однако вырос!) И все же если Захаревич уйдет из большого спорта раньше времени, раньше, чем исчерпает себя, то именно от этой тоски безысходной по дому, по семье.
О ком из нынешних молодых людей скажешь: «У него было тяжелое детство»? Но сказать так про Захаровича — истина в обиде не останется. Ему было десять лет, когда умер отец, и мать поднимала своих шестерых одна. Да еще трех племянников, так уж вышло. И не стоит думать, что у Юрия к штанге был лишь спортивный интерес. Когда ему, совсем еще пацану, впервые выдали от спортобщества талоны на питание, он подумал, что теперь одним ртом у матери как бы стало меньше. И теперь он твердо убежден: будь его детство иным, ни за что бы не осилил, не вытерпел, не преодолел всего того, что на его долю выпало, о чем и пойдет у нас дальнейший рассказ.
В январе Захаровичу исполнится двадцать пять. Для спортсмена, а тем более тяжелоатлета — возраст, прямо скажем, отроческий. Но не отнесем эту оценку к Юрию. Для того чтобы стать трехкратным чемпионом мира, четырехкратным победителем первенства Европы, чтобы 34 раза бить мировые рекорды, нужна протяженная шкала времени.
Начал он заниматься штангой десяти лет от роду — рано, очень рано. Возможно, недопустимо рано. Во всяком случае, в ту пору брать в тяжелоатлетические секции разрешалось лишь тех, кому исполнилось четырнадцать. Но у В. П. Науменкова на этот счет было иное мнение. И к тому же правило — никого не отваживать. Так что он рискнул. Впрочем, Виктор Павлович считал, что особого риска не будет, если отнестись к делу с разумной осторожностью. И все же сколько помнится талантливых жертв слишком ранней специализации! Сколько блиц-чемпионов сожжено беспощадными лучами невынесенной славы. Однако с Захаровичем, к счастью, этого не произошло.
Забавно сейчас выглядят его первые результаты на помосте. Рывок— 30 килограммов, толчок — 40. При собственном весе 36 килограммов. В 14-летнем возрасте он уже стал чемпионом России среди юношей, победив тех, кто был старше на три-четыре года. Судя по всему, Науменков подвел ученика к такому успеху мягко, без натаскивания. Просто била ключом рано разбуженная сила.
Тут бы не столько возликовать, сколько поостеречься. «Железная игра» — дело суровое, мужское, и тренерам здесь нужна деликатность не меньшая, чем, может быть, преподавателям вокала во время мутации голоса у юных певцов.

Куда там! Всемудрые отцы тяжелой атлетики тут же рекрутировали Захаровича на всесоюзный сбор, где, не мудрствуя лукаво, стали потчевать его несметными тоннами нагрузок — по известным схемам и шаблонам, давно отстоявшимся на взрослых спортсменах. Что толку от этих нагрузок не вышло никакого, что результаты Юрия упали, что его удивительное «бельканто» вскоре обратилось в петушиный клекот, удивляться, конечно, нечего. Странно другое: Захаревич окончательно не сломался и на этот раз, сколь много для этого ни было сделано. Что и говорить, трудным «материалом» возвращался он к Науменкову, которому предстояло вернуть ученику и силу, и душевное равновесие. Но сладили они и с этим.
В 1980 году 17-летинй Захаревич с полным основанием претендовал на участие в московской Олимпиаде. Болев того, и тренер, и ученик были уверены а победе. Но авторитет Давида Рм терта, выступавшего в той же 90-килограмвювой весовой категории, а также традиционная начальственная боязнь поражения новобранца решили вопрос в пользу титулованного ветерана. А тот™ не справился дали с начальным весом. Юрий же очень скоро доказал, что равных ему уж» нет в целом мире.
В 1981 году, выступая на Кубке страны в Донецке, он начал рывок со 188 килограммов, что было выше мирового рекорда. Подчеркиваю: начал! И вырвал снаряд. Но не успокоился, заказал сразу 192,5 (не мелочился, как иные). Снова рекорд! В толчке для начала заказал 223. Выполнил подход играючи, что давало официальную сумму 417,3 и стало новым мировым рекордом в двоеборье. Захаревич тут же попросил установить 232,5. Справился и с этим весом, доведя рекорд для 100-кмлограммоеых атлетов до 425. Пять мировых рекордов за один вечер! Причем собственный вес атлета на целых шесть килограммов не дотягивал до номинального.
«Что-то не припомню даже у самых великих чемпионов такого темпа роста, такого феноменального продвижения от одного рекорда к другому»,— писал пять лет назад выдающийся а прошлом тяжелоатлет, а ныне старший тренер сборной страны А. Медведев.
Сила Захаревича была столь велика, что зачастую он попросту ее не знал. Оценивая по тренировкам свои возможности, он выходил на помост и удивлял не только специалистов, но даже самого себя. Именно так случилось весной восемьдесят третьего года. Выступая в Одессе, он набрал 440 килограммов, превысив свой же мировой рекорд сразу на десять килограммов, что было даже выше рекорда для атлетов уже следующей весовой категории — до 110 килограммов. Уверен, что и по сей день тот рекорд — самый выдающийся из всех, которые когда-либо устанавливались в тяжелой атлетике. А к тем «четыремстам сорока» с той поры никто так и не может подобраться, как и мы к пониманию феномена парадоксов Юрия Захаревича, который уже перешел в категорию «110» и в ней никого к себе даже близко не подпускает. В редкой спортивной дисциплине (не то что в штанге) сейчас властвует кто-то подолгу и безоговорочно; тем более удивительно, что в современном спорте высших достижений фигура Захаревича стоит как бы особняком.
Перебираю в памяти, кого из наших штангистов прошлого и настоящего можно с ним сравнить. Кто имел или имеет подобную «монархическую» власть? Ю. Власов, В. Алексеев, В. Куревцов, Ю. Варданян (который после долгого перерыва вновь приступил к тренировкам). И, кажется, вся.
Теперь мы подошли к самому драматическому в судьбе Юрия Захаревича. Вскоре после своего одесского триумфа, выступая в Венгрии, он при выполнении рывка услышал страшный треск и почувствовал адскую боль. Едва успев выскочить из- под штанги, потерял сознание. Травма оказалась уникальной — полный разрыв связок локтевого сустава, разрыв мышц и сухожилий. Травма была такой, что профессор С. П. Миронов, вшивший ему лавсановые связки, сказал: «Все, парень, отмучился. Про штангу теперь забудь навсегда».
Спросил Юрия: «Почему ты тогда порвался?» Он ответил:  «Я должен был поехать не на второстепенные соревнования в Венгрию, а на чемпионат Европы. Но меня по непонятным причинам не послали. Расстроен был смертельно».
Пусть так, но, думаю, главное все же в другом. Это была расплата за то, что его яркий, но все ж неокрепший талант нещадно эксплуатировался в юные годы. Причем чаще всего вопреки планам Науменкова. И организм был просто обязан дать трещину. Но чтоб такую!..
Надо сказать, что спортивные хирурги-травматологи всегда более оптимистичны в отношении дальнейших перспектив своих пациентов, нежели их неспортивные коллеги. Миронов здесь не исключение, но он смотрел на вещи реально, и шансов у Захаровича не было. Однако Юрий вернулся. Не буду описывать, сколь мучительным было это возвращение. Конечно, рука болела долго. Конечно, сила ушла. Конечно, мышцы атрофировались. Но он вернулся. Слава кудеснику-профессору! И мудрости тренера. И организму спортсмена. Но в этой истории самым удивительным мне представляется даже не то, что он снова стал бить мировые рекорды, а то, что сумел выбросить эту травму из головы. Страх сумел преодолеть.
А ведь выбрасывать-то было нельзя. Потому как теперь, чтобы снизить нагрузку на локтевой сустав, он должен был тащить штангу как можно выше н вообще выполнять движение с предельной точностью, не допуская увода снаряда в сторону. Вспомним, однако, знакомую картину: предельные веса то и дело «гуляют» на вытянутых руках. Тем не менее Захаревич справился и здесь. Что тут, снова уникальность личности?
Согласно теории автоматического регулирования, чем меньше устойчивость системы, тем легче ею управлять. И наоборот. Этот заной универсален. это диалектика. Захаревич внешне всегда уравновешен, спокоен. Вот он готовится к попытке. Ни судорожных подергиваний, ни бегающего взгляда. Кажется, нет ему никакого дела до рекордного веса на штанге, до стрекота кинокамер, до звенящей тишины в зале. До того, что сейчас на него устремлены взоры миллионов. Но вот он — рекорд! И снова никаких эмоций на лице, никаких «футбольных» плясок. Но вдруг мне на ум приходит: а стоит ли ломать голову над этой безмятежностью? Может быть, он вообще устроен просто и бесхитростно? Однажды я спросил у Науменкова: «Какова у Юры частота пульса перед выходом к рекордному снаряду?» Он ответил: «Под двести». Вот так-то! И это уже не парадокс, это норма для человека с высокой организацией психики.
А как он настраивается, как готовит себя к борьбе с запредельными весами, как преодолевает боль, усталость, сомнения — не станем вторгаться в его внутренний мир. Да и возможно ли такое? Мы видим результаты, мы видим личность. Которая еще н еще раз убеждает нас: человек непостижим!
В последнее время громкая слава нашей сборной медленно и неуклонно угасала перед нарастающим успехом болгарских штангистов. Дело дошло до того, что на чемпионате мира 1986 года мы одержали победу лишь в двух весовых категориях из десяти. Захаревич, разумеется, стал одним из чемпионов.
Не так давно сборную возглавил А. С. Медведев. С его приходом многое стало меняться. В команде восстановилась доброжелательная атмосфера. О былом волюнтаризме уже не говорят. В нынешнем году уже четверо наших атлетов стали победителями мирового чемпионата, в их числе и Юрий. Кажется, еще немного, и мы снова выйдем вперед, дайте бог. Началась подготовка к новому сезону. Самому ответственному — олимпийскому.
Хмурым ноябрьским днем я приехал на подмосковную базу сборной команды страны по тяжелой атлетике. У входа в гостиницу сидела мокрая псина и глядела на новое лицо с полным безразличием... Зашел в номер к Леониду Тараненко, чемпиону мира среди супертяжеловесов. Он что-то читал. Наверное, ему было интересно, но свет настольной лампы показался мне тусклым. За окном шел мокрый снег. Вечером давали какое-то кино. Тоска гуляла повсюду. До Москвы сорок километров. Полтора часа лета до Минска, где живет Леонид. И где он гость нечастый.
Захаревича на сборе пока не было. Кажется, а тот день его Наташу выписывали из больницы. Еще неделя была у него в запасе. Даже чуть больше.
Сколько он еще продержится? Силы тебе, Юрий Захаревич!