Я и семья

Мое письмо к вам — крик отчаяния измученной мамы. Мне 23 года, и у меня растут две дочки — Олесе 2,3 года, в Катеньке три месяца. Так случилось. что Олеся выросла на искусственном вскармливании, и та же история повторилась с Катенькой, причем мои дети почему-то не приняли продукцию детской молочной кухни. Пришлось перейти на сухие молочные смеси, но — все дело в том, что в нашем городе Бийске их нет в продаже. Никаких! (За исключением манной каши, которую надо давать с шести месяцев.) Вы спросите: что же, Катенька голодает! Нет, она сыта, но только там у вас, в столице, нет проблем ни с сосками, ни с детским питанием, и потому семье Фокиных, о которых вы рассказываете, наших забот не понять. Увы! Не так давно в редакцию позвонил Сережин дедушка и рассказал, что тщетно пытался купить внуку детские консервы, а очереди с ним стояли пенсионеры, и они вмиг раскупили их. Я решила больше не откладывать визита в Минздрав и отправилась с письмами и... огрызком соски для бутылочки: ее мне дал коллега, деликатно попросив разузнать, где можно раздобыть для сынишки хотя бы одну соску.
Потому, что у меня верные институтские друзья, которые шлют эти смеси из Барнаула, Новосибирска, Кемерова... Надеюсь, что «Огонек» поможет разобраться, что происходит с детским питанием» (Русанова С.). «Слежу за серией «Один год из жизни Сережи Фомина», где вы рассказываете о проблемах молодой семьи. И хотя я не молодая мама — у меня трое детей, хочу поделиться своими обидами. Во-первых, куда подевались сосни и бутылочки! Я не могу купить их для своей пятимесячной дочки, хоть плачь! в во-вторых, мы с мужем безрезультатно бегаем в поисках «Малютки», «Малыша», любого датского питания и не можем его достать. Кто разрешит мою проблему! Мне она не под силу» (Егорова Л. Ртищево. Саратовская область). «Знаете ли вы. что для родителей малышей проблема номер один — пустышка!! Родные, знакомые — все искали их у нас в городе Иванове и в Нерехте, Костроме. И всюду ответ один: пустышек нет) Покупать из-за пустышек «Аптечку матери и ребенка» нет смысла, она стоит 5 рублей, и я купила их два четыре года назад, когда родила первенца. Выходит, за четыре года дефицит пустышек таи и не решен!» (Свентичева С.). «В нашем городе Лугмны, на Украине, трудно купить молочные смеси, в уж мясные детские консервы — никакой возможности. Но в городе Пийске, где живут моя родители, их продают— участникам воины. «Огонек», прошу тебя, узнай, почему бы по такому же принципу не продавать их нам по рецептам детской поликлиники!» (Войтович Н.).
Вот такие тревожные письма пришли в редакцию. Их собралась целая стопка, и в иных сквозило: мол.

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МИНЗДРАВА СССР
Главный специалист Главного управления лечебно-профилактической помощи детям и матерям Галина Владимировна Тарасова ничуть не удивилась ни огрызку соски, с которым я появилась, ни вопросам, заданным в письмах. Мать двоих дочерей, в прошлом участковый педиатр (ее книжкой «Ребенок от года до трех» зачитываются мамы), Тарасова горячо принимает к сердцу асе те беды, в которых нас просили разобраться читатели. Ведь это она, Тарасова, от имени Минздрава дает промышленности точные расчеты, сколько и какого детского питания потребуется именно в этом году, в также сколько следует сделать сосок и бутылочек, чтобы всем малышам их досталось вдоволь. Тогда откуда же сбои! Почему не хватает ни питания, ни сосок, ни бутылок! Может быть, ошибка в расчетах!— спросила я Галину Владимировну.
— Исключено! Мы делаем их исходя из физиологических потребностей ребенка до трех лет с учетом общего числа детишек этого возраста! Но проблема в том, что промышленность наши заказы выполняет, руководствуясь не нашими расчетами, в возможностями своих производственных мощностей. Например, жидкие и пастообразные молочные продукты должны в детском меню до года составлять не менее 70 процентов, а  промышленность сегодня дает только десятую часть того, что нужно! Пока что есть единственное предприятие, оснащенное высокопроизводительным оборудованием,— Лианозовский экспериментальный завод в Москве. Пять лет назад на всю страну было •сего пять цехов детского питания, в нынче их сорок четыре, а  сколько должно быть, чтобы обеспечить всех сполна! Триста! Вот и получается, что, как и много лет назад, детишек кормит «палочка-выручалочка» — детская молочная кухня Минздрава. Их три тысячи в городах и две тысячи в селах. Но эти кухни маломощны, не оснащены современным оборудованием. Вот и таскают нянечки и сестры 20-литроаые бидоны, разливая их вручную по бутылочкам, в родители выстаивают очереди.
И все-таки спасибо кухням — они выручают детишек, особенно сельских, которые, по признанию Г. В. Тарасовой, обездолены, потому что, кроме продукции кухни, им достаются лишь сухие молочные смеси. Впрочем, достаются ли! В минувшем году, по расчетам Минздрава, их следовало произвести 78 тысяч тони, но, согласно данным ЦСУ, предприятия Госагропрома дали в соответствии со своим планом 41,7 тысячи тонн, а детские консервы — мясные, фруктовые, овощные — мог получить в меню лишь каждый третий малыш.
Увидев на столе Тарасовой ярко оформленную баночку детских рыбных консервов, сделанных в Японии, я заинтересовалась, есть ли такой продукт у нас. Оказывается, первую пробную партию летом привезли с Калининградского рыбокомбината для утверждения Минздравом, который «выколачивал» эти консервы... два десятилетия. Что же мешало рыбникам поскорее дать их детям! «Увы, по их мнению, детская продукция нерентабельна. Порция будет продаваться по 30 копеек, а  комбинату она обходится по полтора рубля — вот они и не торопились!»— объяснила главный специалист.
Дети и нерентабельность! Кто и когда осмелился поставить их рядом, поди теперь докопайся, но какую же ощутимую брешь в защите детства пробил, прикрываясь щитом нерентабельности, пресловутый 4вал», если главный медицинский штаб страны проигрывал промышленности сражения за здоровье детей, а  ведь в помощь ему были приданы солидные силы. При Минздраве много лет назад была создана межведомственная комиссия с участием Минсельхозе, Минторга, Госкомитета по науке и технике, ВАСХНИЛ, различных институтов. Сорок человек, представляющих ДЕСЯТЬ МИНИСТЕРСТВ И ВЕДОМСТВ на уровне от заместителя министра до директоров институтов, дважды в год собирались на заседания. Вопросы обсуждались разные: чем кормить коров, молоко которых идет на изготовление продуктов для детей? Как следует удобрять поля, где пасутся эти коровы? Почему нет герметичной крышечки для бутылочек с детским питанием? Почти две пятилетки комиссия разбиралась с проблемой нехватки стеклянной тары для детских пищевых продуктов. Г. В. Тарасова показала мне папки с протоколами заседании. Ну, в результаты? Увы, большая часть острых вопросов не решена по сей день. Получалось совсем как в поговорке: «У семи нянек дитя без глазу». И хотя «нянь» было куда больше и все они ратовали за то, чтобы «больные детские вопросы» были решены, спросить за то, что их не решили, сегодня не с кого. И на очередном заседании комиссии прозвучала привычная реплика: «Когда же Минздрав наладит выпуск стеклотары для детского питания?»
С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ДИРЕКТОРА СТЕКОЛЬНОГО ЗАВОДА
В январе прошлого года генеральный директор ВЛО «Союзмедполимер-стекло», в ныне директор Солнечногорского стекольного завода Алексей Григорьевич Мелихов подписал письмо в Минздрав, в и ото ром просил разрешить промышленный выпуск нового набора бутылочки с соской. Он, как и положено, послал с письмом образец новой продукции. Главный специалист Тарасова отклонила новинку по той простой причине, что пустая она весила... более двухсот граммов. Но ведь двухмесячному малышу придется поддерживать бутылочку уже наполненной! Посоветовав привести вес бутылочки в соответствие с возможностями ребенка, Г. В. Тарасова дала заводу год на доработку. Срок ми носила о том, что меня интересовало: может ли завод сделать бутылочку более легкой?
—           Не может. Зато может отказаться от производства бутылочек из особого стекла. И это пойдет во вред детям. Так и запишите!
Стало ясно — завод твердо намерен бороться за «качество» своей продукции. Ну, а  как дело обстоит с ее количеством?
—           Мы развернули большую работу и в первом полугодии перевыполнили план на 400 тысяч изделий...
—           А во втором?
—           К сожалению, пришлось сбавить темпы. Кто виноват? Во-первых, министерство, головное в распределении фондов, затягивает решение этого вопроса со смежниками, а  еще нас подводит главный поставщик сосок — киевский завод «Красный резинщик». Я даже посылал своих «ходоков» в Киев узнать; отчего сосок мало, а  брака много? Они вернулись и доложили, что иного и ждать нечего: завод старый и оснащен допотопным оборудованием.
—           А если бы вам в достатке выделили фонды и дали сосок вдоволь, то...
—           То мы бы всех завалили своими бутылочками) Мы производим сейчас 4 миллиона 800 тысяч штук, в на следующий год дадим 6 миллионов.

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ГЛАВНОГО ДЕТСКОГО СТОМАТОЛОГА СТРАНЫ
Директор стекольного завода ждет, слоено манну небесную, сосок «Красного резинщика», в главный детский стоматолог Минздрава СССР, заведующая кафедрой стоматологии детского возраста ЦОЛИУВ профессор Тамара Федоровна Виноградова готова стеной встать на пути продукции оказывается, из-за круглой формы баллончика нашей пустышки почти у ШЕСТИДЕСЯТИ ПРОЦЕНТОВ ДЕТЕЙ ГРУДНИЧКОВОГО ВОЗРАСТА ДЕФОРМИРУЕТСЯ ЧЕЛЮСТЬ, ПОЯВЛЯЕТСЯ НЕПРАВИЛЬНЫЙ ПРИКУС, а  это не только плохие зубы, но шепелявая речь, неряшливость в еде!
Мне показали целую груду слепков детских прикусов: беззубую челюсть четырехмесячного малыша, где уже видна щель, образовавшаяся от такой соски, а  на прикусе двухлетнего ребенка и вовсе зубки торчали в разные стороны! И еще мне показали пустышку, за которую давно ратует главный детский стоматолог страны. Она была в коробочке с рисунком, как правильно сосна должна лежать во рту малыша. Прочитав инструкцию, написанную по-польски (сосна родом оттуда), я мысленно вернулась в Польшу, увиденную пять лет назад, когда страна только поднималась после жесточайшего политического и экономического кризиса, и с болью подумала: почему же там сумели сделать самое необходимое для малышей, а  у нас нет?
У профессора Виноградовой есть ответ на этот вопрос.
— «Красный резинщик» заявляет, что никогда не сумеет сделать нужную нам форму баллончика! Почему? Да потому, что они озабочены лишь одним — поскорее закрыть дефицит и отчитаться по «валу», а то, что этот «вал» пойдет во вред миллионам детей, их не заботит! И самое печальное, что не только завод, но и Научно-исследовательский институт резиновых и латексных изделий, который мы просили сделать новую пустышку, не спешит на помощь детям!
Узнав, что министр здравоохранения СССР Е. И. Чазов должен побывать в институте, Тамара Федоровна обратилась к нему с письмом. Строки из него мы приводим с ее разрешения. «Нам стало известно, что Вы намереваетесь посетить Научно-исследовательский институт резиновых и латексных изделий, а связи с этим просим обратить внимание на то, что институт тормозит выпуск пустышек
Лаборатория создала в 70-е годы «Малыша», «Малютку», позднее доработала «Детолакт», участвовала в разработке «Ладушки», и, наконец, новинка — «Новолакт», которая должна скоро поступить в продажу. И все это создано коллективом в шестнадцать человек, которые ютятся в нескольких комнатушках старого, еще петровских времен здания. Диву даешься, как эта группа ученых-энтузиастов, не имея своей клинической базы и новейшего оборудования, сумела все это сделать! Разрабатывая новую рецептуру детского питания, тут не только перенимают передовой зарубежный опыт, но имеют свое оригинальное направление. Здесь создаются заменители грудного молока для новорожденных, обогащенные защитными факторами. Эта работа уже доведена до опытных образцов, но... «Пройдет не меньше пяти лет, пока наша работа попадет на промышленный конвейер»,— с горечью говорит Елена Марковна Фатеева. Увы, так было до сих пор со всеми новинками лаборатории, а кто же тормозит такое важное дело?
— Все наши темы идут по Госкомитету по науке и технике, а  уж потом вторая ступенька — Госагропром, который дает задание промышленности.
Получалось совсем как в детской пирамидке: колесико на колесико, сверху колпачок, а  снимешь его, и пирамидка рассыплется. Вряд ли названным солидным организациям неизвестны цифры, которые назвала читателям «Огонька» профессор Фатеева. Ныне у нас в стране (исключая республики Средней Азии) 30 процентов матерей не кормят детей грудью! 60 процентов едва дотягивают до трех месяцев. Подавляющее большинство детей-искусственников у горожанок.

Я решила позвонить в Солнечногорск и поинтересоваться судьбой бутылочки. Директор Мелихов взял трубку.
—           Да, мы рассмотрели этот вопрос. Медики просили, чтобы был уменьшен вес бутылочки, но она весит столько, сколько должна весить, а  это могут сказать не врачи, в специалисты-стекольщики! Вы можете записать, что ни в одной стране мира не производят таких бутылочек, ведь мы делаем их из стекла особого, которое идет на изготовление тары для консервации крови, а нашей бутылочке кровь может сохраняться пять лет. Представляете?!
Признаться, я не поняла, зачем ребенку бутылочка, в которой можно хранить молоко до той поры, пока он не отправится в школу?
—           И еще запишите: в нашей бутылочке ребенок никогда не получит яда!
—           Яда?
—           Вот именно! Передо мной трясли разными импортными бутылочками, мол, вон они какие легкие. Верно, легкие, но сделаны они из простого стекла, в вы налейте в них водичку и с недельку подержите, и увидите, какой осадок выпадет.
Предложенный эксперимент не вызвал у меня энтузиазма, и я спросил киевлян. Профессор отнюдь не против сосок. Более того, она убеждена, что современным мамам, которые оказались не в состоянии вскормить ребенка грудным молоком, без сосок просто невозможно обойтись. Может быть, не все мамы знают, что при кормлении малыша в первые десять минут он должен насытиться, а в последующие десять минут должен быть удовлетворен сосательный рефлекс, и вот, чтобы он не угас, на какое-то время ребенку нужна соска. Но вот вопрос: какая соска?
Профессор меня озадачила. Да вот же у нее на столе лежат в вазочке соски-пустышки, которые нынче угодили в число дефицита! Кстати, они выглядят наряднее прежнего — обычное пластмассовое колечко приняло форму бабочки, цветка.
— Мне только вчера звонили с завода «Красный резинщик» по поводу этих новых сосок и допытывались, примем ли мы их. Я ответила: нет. Эстетическая сторона улучшена, но нет главного, что мы требуем уже не один год,— форма баллончика соски осталась прежней, круглой.
Меня так и подмывало прервать рассказ профессора: да что тут спорить с резинщиками, ведь дети плачут, сосок нет! Но Тамаре Федоровна назвала такую цифру, что стало ясно: уж лучше не торопиться! Они нужного образца. Кафедра стоматологии детского возраста специальными научными исследованиями установила, что выпускаемые заводом «Красный резинщик» соски-пустышки из-за неправильной формы резинового баллончика, неправильной формы и размера фланца, неправильного крепления обусловливают формирование зубочелюстных аномалий у детей». Однако изменить форму резинового баллончика завод и институт, ссылаясь на сложность технологии, не может. Без изменения формы пустышка не будет решать свою физическую роль».
Что же на это ответит министр?