СПУТНИКИ СЛАВЫ ВОИНСКОЙ

Обратите внимание, как выглядел солдат во времена Павла I, императора застойной, как мы теперь говорим, эпохи.— Геннадий Николаевич Нестеров-Комаров, работник Министерства обороны СССР, сопровождающий меня по залам этого необычного музея, останавливается перед одной из витрин и продолжает рассказ: — Одевался он по прусскому образцу. Солдатские волосы обильно поливались квасом, а потом посыпались мукой. От уха до уха цеплялся металлический полу обруч, к которому по бокам лепились букли из пакли, а сзади восьмивершковая коса с лентой. Все на шкурочках, на завязочках. Бедному солдату было не вздохнуть. Новобранца, поступавшего на службу, сначала держали в колодках, приучая и превращая в манекен. И каждый свой день Павел начинал с проведения смотра на плацу у Зимнего дворца. Отсюда нередко полки за нарушение шагистики уходили по этапу в Сибирь...
История военного костюма, отраженная в витринах экспозиции, очень интересна. Но не менее интересна и история самой коллекции, берущей свое начало век с лишним назад Созданный в 1868 году в Петербурге Интендантский музей объединил экспонаты полковых музеев, неплохо отражавших и солдатский быт, и самое историю славных полков Российской державы. А поскольку военные музеи — причем открытые для широкого обозрения — существовали в большинстве стран, то с ними можно было вести обмен, пополняя коллекцию и за счет образцов одежды, оружия и наград иноземельных. Просуществовал музей до самой революции, до 1917 года. И неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба экспозиции в эти бурные годы, если бы известный декрет, подписанный Лениным, не предотвратил разбазаривания нашего культурного и исторического наследия. А пока экспозицию свернули, сапоги и мундиры упаковали в ящики и снесли в темные казематы Петропавловки. Вспомнили о сокровищах нескоро — уже в тридцатые годы. Вскрыли ящики, перетрясли подтлевающие костюмы и распорядились: эти пойдут а музеи, те в театры попадут, а иные — на киностудии. Основная часть фондов попала в Артиллерийский исторический музей Ленинграда.
А тут опять суровое время надвинулось — война. И вот уже после войны снова добрались до экспонатов. Но поскольку для размещения их места не находилось, Артиллерийский музей упросил армейское начальство забрать лишние фонды... И покатили в Москву три вагона из Ленинграда. Часть имущества — десять ящиков в основном царских мемориальных вещей — удалось пристроить в Москве, в Государственном Историческом музее. А остальное снова пошло с молотка — что другим музеям, что театрам, что киностудиям. Говорят, в Большом театре, в Малом или во МХАТе и сегодня еще можно найти подлинные старинные костюмы, которые сами ужа не «играют* на сцене, но служат почтенными образцами для театральных художников, швейников. Но была еще одна графа в той давней распределительной ведомости. Звучала она сурово и просто: «На уничтожение». Так бы и порешили — «ненужный хлам», да, по счастью, нашлись в руководстве страны дальновидные люди, приостановили гибель коллекции...
Так коллекция и закрепилась за Министерством обороны, превратилась со временем вновь в музей.
...И вот мы идем по пустынным залам. Щелкаем выключателями у витрин, словно лучики света бросаем в колодец истории. Зарябила в этом луче вязаная чешуя кольчуги. Давно утрачен ее металлический блеск, ржа столетий изъела, видно, и ее защитную силу. Но так ли это? Не воин ли Дмитрия Донского обагрял кольчугу своей кровью, не к нам ли — далеким своим потомкам — обращал он предсмертный свой стон?1. А если это так — не утратила кольчужка своей силы!
Еще щелчок выключателя — новая картина. Всмотрись, всмотрись и увидишь под этими киверами лица воинов Бородина, быть может, разглядишь Дениса Давыдова и кавалерист-девицу Дурову! А не такой ли мундир украшал грудь юного Лермонтова?..
«Кафтан», «доломан», «ментик» — забытые слова. Но... когда появилась первая военная форма на Руси? Считается, что впервые она была введена у стрельцов Ивана Грозного, во времена осады Казани. Кафтаны эти опередили на ряд десятилетий форму многих западных стран. Каждый' стрелецкий полк имел кафтан своей расцветки, так что сразу можно было видеть принадлежность воина, говоря нынешним языком, к определенному подразделению... Но регулярной армии еще не было. Селились стрельцы по слободам. Не было военных действий — занимались торговлей, ремеслами. Ведь и форму, и коня стрельцы должны были справлять себе сами! Петр I к 1700 году уже имел 33 полка регулярной армии. Полки лейб-гвардии Преображенский и Семеновский носили кафтан, камзол, панталоны до колена, чулки, башмаки, а кавалеристы — ботфорты. Волосы солдатам не завивали и не «квасили». Петр не отягощал солдата формой. Парики только на парадах и для офицеров. Зато после него — пошло-поехало, словно солдат для того только и нужен, чтобы шагать да наряжаться. Противились этому Суворов, Румянцев да и сам сиятельный князь Потемкин. «Солдат как встал, так и готов»,— хотел того князь. Солдат получил сапоги, свободную куртку и брюки, понизу отороченные кожей. Любопытно, что сапоги шились без различия правой и левой ноги. Опять же не по недомыслию, а из резона: солдату некогда думать, куда ногу совать. Как вышло, так и ладно, в поход ли, в бой — с ходу... Так сапоги шились до восьмидесятых годов прошлого века.
Ну, а когда на смену треуголкам, гренадеркам, киверам стал приходить наираспространеннейший по нынешним временам головной убор — фуражка? Да и слово такое откуда вынырнуло?
Кивер — цилиндр из кожи, несколько расширяющийся кверху, снабженный козырьком и украшенный султаном из конского волоса,— вошел в обиход в 1807 году. А в 1811 году, в канун Отечественной, фуражирам — лицам, заготавливающим корм для лошадей,— создали головной убор несколько подешевле и попроще кивера, не из кожи уже, но тоже с козырьком. Офицерам разрешалось сие изделие носить только вне строя. Головной убор прижился, появилось и название — фуражка (вот она, «лошадиная фамилия»), а когда в 1844 году на убор стали крепить кокарду, термин уже официально вошел в обиход.
А гимнастерка? Столько лет верой и правдой служила она солдату! Имеет ли это название что- то общее с гимнастикой? Имеет. И самое прямое. В 1862 году Александром II для занятия гимнастикой высочайше была утверждена белая полотняная рубаха и такие же штаны — шаровары. Шагистика стала заменяться физической подготовкой. Спустя несколько лет в Туркестане, где новая легкая рубаха пришлась как нельзя более кстати, на нее впервые прикрепили знаки различия — погоны. И отсюда гимнастерка — кстати, такового названия еще не имеющая, а зовущаяся просто рубахой,— распространилась по всей армии. А название гимнастерки закрепилось уже в наше время — в 1935 году в Красной Армии...
Начальник Центрального вещевого управления Министерства обороны СССР генерал-лейтенант Петров помогает вспомнить некоторые страницы не столь уж отдаленной истории, участником которой был и сам Федор Павлович.
...Окончилась Великая Отечественная война. Чеканным шагом готовились пройти победители
по брусчатке Красной площади на Параде Победы. Встал вопрос: как же должны выглядеть мундиры высших воинских чинов, офицеров? Я держу в руках уникальный документ. Под докладной на имя Сталина («В соответствии с Вашими указаниями представляем предложения по парадной форме...») стоят подписи выдающихся полководцев, военачальников Отечественной: Жукова, Толбухина, Малиновского, Конева, Говорова, Мерецкова, Василевского, Рокоссовского и других... Чего стоило собрать эти подписи на одном листе, говорит одно то, что некоторые из них появились уже после самого Парада Победы, хотя содержание документа согласовано с каждым было, разумеется, до этого...
— Для генералов и маршалов,— рассказывает Федор Павлович,— решено было сшить мундиры из сукна цвета морской волны. Сукно такое было на вооружении еще в русской армии. Но прошли годы, утерянными оказались рецепты, подзабыты технологические режимы. А сукно надлежало изготовить в кратчайший срок... Стали искать мастеров. И они отыскались. Но не у нас, а в Польше. Я в то время работал на должности военпреда Управления вещевого снабжения, находился в звании инженер-капитана. А ткани — мой профиль, моя специализация инженера-технолога. В Лодзи работал один из умельцев, я до сих пор хорошо помню его фамилию — Петриковский, окончил в свое время русскую гимназию, прекрасно говорил по-русски и был хорошим специалистом по тканям. Да и сам до революции делал такое сукно. В Лодзи стали готовить пряжу, а отделку проводили в Томашуве-Мазовецком, там очень хорошая, мягкая вода. Привез я три с половиной тысячи метров ткани — как раз на ту тысячу костюмов, которые надо было сшить. Мундиры украшались шитьем: для маршалов — дубовые листья, для генералов — лавровые. Были предложены и эполеты, но это предложение вскоре отпало. И вот в таком виде,— генерал расправляет рукой разворот книги, на котором помещены снимки участников Парада Победы,— весь мир и запомнил наших солдат и полководцев — победителей.
...Многое еще можно было бы рассказать из истории русского обмундирования. Трагическое здесь подчас соседствует с курьезным. Та самая белая гимнастическая рубаха, славно прижившаяся в армии, сослужила свою недобрую службу в Маньчжурской кампании: белое пятно было заметно издали и плохо скрывало солдат. Были даже указания: рубахи пореже стирать, дабы, потерявшие белизну, они лучше сливались с окружающей местностью. Не сразу пришла мысль красить ткань в защитный цвет. А теперь разработаны и применяются уже красители, которые маскируют воина даже от всевидящих инфракрасных приборов... Полковник Михаил Александрович Терочкин, председатель научно-технического комитета, в центре внимания которого вопросы совершенствования сегодняшней воинской формы, говорит:
— Все наши разработки базируются на изучении образцов русской и советской формы, ее традиций. Отошла в прошлое гимнастерка, ее сменил китель. В условиях боя легче сорвать загоревшийся китель с плеч, чем тянуть через голову плотную рубаху. Учитывая опыт Великой Отечественной войны, разработана негорючая одежда для танкистов на основе фенилонового волокна, стойкая форма ракетчиков... Полевая форма делается унифицированной, одинаковой всем — от солдата до маршала. Время диктует свои требования...
Мы заканчиваем наше путешествие по залам. Щелкнет последний выключатель, и снова в полумрак отодвинутся прошедшие годы. Но они останутся все равно рядом. Стоит протянуть руку, и они ответят на твое внимание. Подскажут, помогут, поддержат.