ЗАКЛЮЧЕНИЕ 2
Патохимия шизофрении - Морковкин В.М. - Патогенетические, диагностические и прогностические аспекты, 1988

C.    Soler-Argilaga и соавт. (1974) показали,, что в эксперименте печень, находящаяся в условиях гипоксии, отличается пониженной функциональной способностью в, отношении активности цикла Кребса и окисления жирных кислот; при этом в обмене липидов и ФЛ анаболические синтетические процессы преобладают над ката бол ическими липолитическими. Кроме того, при гипоксии увеличивается образование эфиров холестерина, в то время как скорость синтеза холестерина уменьшается.

Процесс р-,окисления СЖК с образованием ацетил-КоА особенно важен для энергетики мышечной ткани, в которой жирные кислоты подвергаются непосредственному окислению для генерации основной доли энергии мышечного сокращения [Аникеева С. П., Штернберг Ю. М., 1981].

Нарушение данного процесса может отразиться на последнем. Поэтому следует изучить вопрос о том, не способно ли снижение в крови больных шизофренией уровня СЖК быть причиной уменьшения сократительной активности мышечной ткани (в первую очередь постоянно функционирующей сердечной мышцы).,

В настоящее время доказано, что лактат, являясь продуктом гликолиза, в анаэробных условиях выделяется через плазматическую мембрану клетки в окружающую среду как «метаболический отброс». Большое количество лактата поступает в кровь из мышц в момент чрезвычайно сильной их работы. В печени этот метаболит только при условии избытка кислорода вновь превращается в глюкозу либо сгорает с образованием энергии [Lehninger А., 1976]. Утомление или так называемое окоченение мышц обусловливается частично развитием в, них ацидоза, т. е. сдвигом pH в кислую сторону (при гликолизе из каждой нейтральной молекулы D-глюкозы образуются две молекулы монокарбоновой кислоты).

D. York (1975) показал, что при ряде патологических состояний для синтеза жирных кислот используется в основном лактат, а не глюкоза. Причем в этих условиях наблюдается значительное увеличение скорости эстерифи-кации СЖК и других фракций липидов. Кроме того, выявляется ускорение метаболического оборота жиров, т. е. повышение скорости их синтеза в определенной степени компенсируется увеличением их обновляемости (метаболизма).

Таким образом, можно предположить, что увеличение образования лактата у наблюдаемых больных шизофренией также компенсаторно по природе и что в этих реакциях участвует как раз обозначенный выше патохимический адаптационный механизм., При этом, становится понятным и факт появления в крови дополнительных аномальных фракций липидов, обусловленных ускорением их обновления на фоне тенденции к увеличению синтеза. Следовательно,, названное выше предположение о наличии при шизофрении казалось бы парадоксальной сочетанно-сти в виде усиления липолиза и липогенеза (и, кроме того, подобных отношений в системе «гликоген — глюкоза — пируват — лактат») вполне оправдано.

Согласно законам химической термодинамики, открытая система, каковой и является организм человека, даже в состоянии равновесия может выполнять работу с минимальной скоростью возрастания энергии [Lehninger А., 1976]. Сдвиг же равновесия в системах организма человека, больного шизофренией, и сопровождающая этот сдвиг работа неизбежно будут связаны с образованием некоторой энергии,, с переходом ее в, среду и с объединением общих энергоресурсов. Поэтому естественно, что в этих условиях «система» стремится за счет снижения температуры в своей среде и поддержания ее на более низком уровне обеспечить уменьшение перехода энергии в окружающую среду для производства какой-либо работы (физические изменения системы или химические реакции).

Необходимо изучить, не в этом ли, патохимическом термодинамическом механизме может быть основа клинической симптоматики гипотермии, нередко отмеченной у больных шизофренией* Защитная реакция организма в данном случае может опосредоваться через компенсаторное сужение сосудов и уменьшение общих теплопотерь через кожу (конвекция, испарение), осуществляемое под гормональным контролем (КА).

Однако следует учитывать,, что компенсация — это всегда восполнение какого-то недостатка за счет создания дефицита в другом пункте. Так, например, может происходить с гормональными адаптационно-компенсаторными реакциями. Их первично высокая степень несомненно необходима организму как защита и как механизм, позволяющий через активацию обменных процессов приспособить организм к изменившимся условиям (что особенно важно в случае резкой смены последних). Однако Б* Н., Манухин (1956), В. И. Кулинский (1970), Н. А. Чеснокова, И. В. Алаева (1980) подчеркивают, что накопление КА в, тканях угнетает процессы клеточной утилизации кислорода.

A. Sklenovsky и соавт. (1977), изучив содержание СЖК в разных отделах мозга крыс после введения им шоковых доз инсулина, установили,, что спустя 130 мин имеется повышение уровня СЖК в, коре мозга на 51%, в стволе — на 29% и в гипоталамусе — на 22%. Авторы предполагают, что повышение содержания СЖК, наблюдаемое при инсулиновом шоке, связано с увеличением в организме процессов, фосфолиполиза.

В связи с выявленными у наблюдаем,ых больных расстройствами изученных параметров гормонального статуса и обменно-метаболическими нарушениями представляет интерес и характер действия нейротропных препаратов. Так, например, D. Graham-Smith (1973) отмечает,, что при шизофрении нарушается нормальная функция нервных структур, зависящая от моноаминов. Автор указывает, что хлорпромазин блокирует нейротрансмиссию в подкорковых структурах, ускоряет синтез в мозгу НА и ДА, а фенотиа-зины воздействуют на нервные пути, связывающие очаг первичного патологического процесса, являясь антагонистами ДА на уровне рецепторов центральной нервной системы. В то же время D. Halton (1979) показал, что хлорпромазин уменьшает проникновение З-дезокси-З-фтор-Д-глюкозы в синаптосомы на 27% и снижает ее фосфорилирование на 7%; для мескалина константа ингибирования проникновения препарата в синапсомы была примерно в 3 раза выше контроля. Учитывая эти данные,, можно предположить, что нейротропные веществ,а способны не только прямо влиять на катаболизм гормонов (в частности, КА), но оказывать также и опосредованное действие через локальное изменение обмена веществ (в частности, энергетического, углеводного).

С учетом полученных нами данных можно говорить о вероятности прямых тормозных явлений при шоковой терапии самого инсулина (не только последствий его действия в виде гипогликемии) на процессы обмена КА по принципу обратных связей и конкурентных взаимоотношений между антагонистическими гормональными импульсами.

Укажем лишь на результаты исследований А. Л. Гамбург (1961), в которых доказано повышение содержания А на фоне инсулино-шоковой терапии и лечения аминазином у больных шизофренией.

Возможно, что по характеру конечного метаболического эффекта сходны с этим видом лечения и другие разновидности шокотерапии, как например, резерпиновая кома, малярийная, пирогенная [Bajos N., 1979] или электрости-муляционная терапия [Consales Е.„ 1979].

Каждый сдвиг биохимических параметров должен иметь клинический аналог (и наоборот). Задача психиатрической науки состоит в идентификации этих параллелей. Обоснованность подобного требования неоспорима, так как в настоящее время доказано, что, например, КА играют важную роль в регуляции потребления пищи [Friedman Е. et al., 1973]. Д. Ж. Гогерти (1978) подчер-кив,ает большое значение в модулировании процесса потребления пищи септальной зоны головного мозга. Выявленные у наблюдаемых больных сдвиги функционирования САС и такая, например, клиническая симптоматика, как отказ от пищи или повышение аппетита, несомненно взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Известно и то, что симпатическая нервная система возбуждает кожную, вестибулярную и зрительную рецепцию, снижая при, этом тепловую адаптацию (увеличение или уменьшение температуры тела).

Возможно, что одной из сторон гормональных нарушений может быть расстройство клеточной рецепции (в том числе вторично обусловленное обменными сдвигами). В этом плане большое значение приобретает связь КА и инсулина. Инсулин принимает участие более чем в двадцати различных реакциях и является стимулятором почти всех анаболических процессов в клетке [Князев Ю. А., Любитов Е. Н., 1976]. Его анаболическое действие осуществляется следующим образом: усиливается транспорт аминокислот, сахара, ионов через мембрану клеток, уменьшаются катаболические эффекты ряда других гормонов (КА, стероиды, СГТ, АКТГ и др.), стимулируются биохимические процессы непосредственно в аппарате клетки на уровне РНК.

Такое разнообразие свойств инсулина наводит на мысль об унитарном механизме его действия, так как трудно себе представить, чтобы данный гормон непосредственно участвовал в каждой из двадцати различных по многим параметрам реакций. Более вероятно предположить единую точку приложения его действия. Ею, по мнению многих ученых, и является рецептор [Юдаев Н. А., 1979]. В настоящее время этот рецептор идентифицирован и доказано, что его взаимодействие с инсулином является процессом насыщения, зависящим от времени и температуры, ионной силы среди и многих других факторов [Любитов Е. Н., 1976; Балаболкин М. И., Недосугова Л. В., 1980]. Так, замещение меченного по 1251 инсулина проинсулином требует .двадцатикратного (по сравнению с самим гормоном) повышения концентрации предшественника, что свидетельствует о таком же по кратности уменьшения его сродстве к рецептору.

Образование инсулинрецепторного комплекса не влечет за собой ни химических изменений, ни его инактив,ации. Распад же комплекса происходит довольно быстро, поэтому даже незначительное уменьшение концентрации инсулина в крови может вызвать довольно выраженные изменения в клеточном метаболизме.

Полученные данные позволяют заключить, что при шизофрении, во-первых,, имеется неадекватность функционирования инсулярного аппарата; во-вторых, эндогенный инсулин используется не для утилизации глюкозы в мыш-дах, а в основном для ее усиленного преобразования в гликоген. Именно с этим,, вероятно, связана стойкая ги-пергликогенемия и относительно невысокая гликемия на фоне дисфункции инсулярного аппарата, поэтому при шизофрении нельзя исключить наличие биологических особенностей внутри системы его функционирования (в частности,, повышенной инкреции в кровь биологически малоактивных фракций гормонов, например, проинсулина).

В настоящее время выяснено, что активация в организме гликогенолитических процессов опосредствуется через САС [Newsholme Е., Start С., 1977; Haulice J., 1978]. Однако эффекты САС осуществляются в плане контра-регулирующих инсулярных воздействий, поэтому и важны взаимоотношения между КА, инсулинемией и экзогенным инсулином (нагрузка).

При шизофрении, как показали наблюдения в острый период болезни, инсулиновая нагрузка (экзогенный стимул) и последующая глюкозная нагрузка (эндогенный стимул) способствуют достоверному увеличению выброса в кровь А, значительно более заметному, нежели в норме. Причем к концу исследования в контроле показатели возвращаются к исходным величинам, а у больных составляют в среднем 150%. В то же время концентрация в крови НА существенно уменьшается и после нагрузки и главное к концу исследования (в среднем 55,9% от исходной величины). Динамика инсулинемии при этом оказывается в целом противоположной колебаниям в крови концентрации НА и примерно соответствует адреналинемии.

Следовательно, при шизофрении между изученными гормональными системами выявляются характерные особенности во взаимоотношениях, которые подтверждают верность сделанных предположений. Именно взаимодействия их составляющих и определяют свойственные данной болезни расстройства углеводного и других видов обмена веществ.

Возможно, что обнаруженная рядом исследователей [Анохина И. П., 1980; Агазаде Н. В., 1980, и др.] у больных шизофренией высокая катехоламиновая активность как раз и обусловлена необходимостью усиления гликоли-тических и липолитических процессов (в том числе и непосредственно в мозговой ткани) как компенсаторных реакций в условиях снижения энергопоставок, фосфатного потенциала и общего энергетического заряда клетки.

Е. Garcia, J. Anchors (1978) экспериментально установили, что в ряде структур мозга (в частности, в нигростри-

15 Заказ № 1870

альных афферентных путях) за активацию гликолиза ответственна в основном ДА-чувствительна,я аденилатци* клаза.,

Можно полагать, что в основе механизмов компенсаторной перестройки углеводного обмена в организме больного шизофренией лежат именно сдвиги клеточного метаболизма, которые, вероятно, вторично индуцируют активацию и расстройства (дисфункцию) ДА-ергической, системы.,

Известно, что система гомеостаза глюкозы и других метаболитов углеводного обмена представляется сложным, многофакторным механизмом. Для стойкого расстройства ее функционирования требуется значительная и стабильная «поломка» одного или нескольких звеньев. В противном случае законы ауторегуляции и гормонального слежения за ритмическими колебаниями метаболических процессов (адаптационно-компенсаторные механизмы двойного дублирования любого звена) «подстрахуют» выход параметра за рамки гомеостатического интервала и «вернут» его на исходный (или близкий к нему) уровень.

Однако система поддержания гомеостаза при развитии у больного острого шизофренического процесса может быть уже и на предманифестной его стадии. Она, вероятно, функционирует с использованием резервных энергоресурсов при их относительно сниженных реальных запасах. Возможно, что при возникновении любой сверхнапряженной ситуации для данного организма будет наблюдаться отсутствие «обеспеченности» защитно-приспособительных механизмов и как результат манифестация острой фазы болезни (как в первичном варианте психоза,, так и при повторных случаях). Лишь чрезвычайная ситуация способна изменить данное положение. Именно с этих позиций можно рассматривать положительные результаты лечения психоза при шизофрении большими (коматозными) дозами инсулина. Один из вероятных механизмов эффекта инсулинотерапии, заключается в, том, что высокие дозы гормона наряду с непосредственным конечным метаболическим эффектом через контрарегуляторные эффекты способствуют активации адреналбвого звена САС и повышению инкреции в кровь А. Гормональные эффекты А на периферии (усиление гликогенолиза и метаболического оборота гликогена и глюкозы) могут обусловливать положительный результат данного метода лечения. Наглядным подтверждением служит характер динамики адренй-линемии в ответ на применение у наблюдаемых больных шизофренией нагрузочных тестов.

Интересны сведения об инсулине, которые приводит Н. А. Климов (1972), обнаруживший, что данный гормон мобилизует транспортные формы липидов, в частности, пре-р-ЛП, и что р-ЛП обладают мощными антигенными свойствами.

Учитывая выявленные у наблюдаемых больных аномалии, инсулиносекреции и липидного спектра в крови, можно предположить участие при шизофрении данного патохимического механизма во вторичной перестройке иммунологического статуса, которая нередко описывается в качестве первичного звена патогенеза заболевания. С этих позиций можно обсуждать и возможность появления про-тивомозговых гетерофильных антител, поскольку расстройства инсулярно-липидных (фосфолипидных) взаимоотношений происходят и в мозговой ткани (кстати, как известно, особенно богатой, липидными субстанциями).

С. Holies и соавт. (1978) указывают на то,, что у человека КА и инсулин являются наиболее важными сильно-действующими липолитическими и антилиполитическими гормонами. Авторы подчеркивают важность симпатической нервной системы в мобилизации запасного ТГ. Стимуляция липолиза осуществляется посредством увеличения внутриклеточной концентрации АМФ, которое происходит после взаимодействия гормонов со специфическими, рецепторами плазматической мембраны (а- и. (3-). Делается вывод о том, что, учитывая гипотезу о роли цАМФ как «второго посредника», регулирующего липазную активность,, трудно объяснить различные характерные черты липолитиче-скцх гормонов.

Приведем в связи со сказанным работу А. М. Бару (1962), который указывает на то,, что в условиях инсулиновой недостаточности одним из важнейших ее последствий является уменьшение потребления глюкозы тканями головного мозга. Это вызывает, компенсаторное возбуждение симпатических нервов, направленное на усиление гликолитическил процессов. Вследствие таких адаптационных реакций в мозге может нарастать уровень НА. С другой стороны, J. Jacoby, G. Bryce (1978) выявили факт моноаминергической модуляции эндокринной секреции поджелудочной железы. С этих позиций, казалось бы, весьма просто объяснить расстройства инсулиносекреции, наблюдаемые нами и рядом других авторов [Brambilla F., 1976] при шизофрении. Однако, вероятно, существуют гораздо более сложные механизмы нарушения функции инсулярного аппарата при данном заболевании, Следует учитывать, во-первых,, единые пути центральной регуляции (гипоталамус, гипофиз) моноаминергической и инсулярной функций; во-вторых, неустановленность до сих пор факта первичности или вторичности изменения обоих регуляторных звеньев как относительно друг друга, так и в аспекте общих патогенетических механизмов шизофрении.

В то же время сам факт возможности контрарегуля-торных взаимовлияний САС *и инсулярного аппарата несомненно представляется весьма важным. Возможность эта многократно возрастает,, если учесть, что нарушения инсулиносекреции, как полагают, могут быть наследственно детерминированы [Князев Ю., А. и др.,, 1978].

J. Gottlieb (1959) при исследовании скорости обновления фруктозо-1,6-дифосфата, в, крови у больных шизофренией после введения инсулина нашел, что у них в отличие от здоровых; людей концентрация данного метаболита в эритроцитах снижена. По мнению С. Frochman (1967), это обусловлено недостаточностью механизмов, обеспечивающих способность к мобилизации энергии и утилизации глюкозы в условиях инсулинового стресса за счет уменьшения активности пентозного цикла. В связи с этим, заметим, что О. Arnold и G. Hoffman еще в 1963 г. на основании своих исследований выдвинули гипотезу о наличии при шизофрении наследственно обусловленного дефекта энергетического обмена.

Важно подчеркнуть, что недавно A. Hajek и соавт. (1979) доказали существование инсулиновых рецепторов в тромбоцитах человека., Авторы предполагают возможную роль этих рецепторов в патогенезе метаболических нарушений в тромбоцитах вообще и при диабете, в частности.

Этот факт интересен в аспекте известного при ряде психических заболеваний снижения в тромбоцитах активности МАО [Анохина И. Н., Гамалея Н. Б.,, 1979; Melt-zer Н., 1976]. Можно полагать, что в дальнейшем сочетанный анализ двух данных показателей откроет новые перспективы в отношении исследований патогенеза клинико-биохимических параллелей и прогностических возможностей (критериев, эффективности терапии и тестов ремиссии шизофрении)., Кроме того, следует отметить, что само снижение активности МАО может быть патохимически связано с расстройствами клеточной инсулиносекреции в качестве компенсаторно-приспособительного механизма.

С другой стороны, на близнецовом методе показано, что МАО находится под генетическим контролем, поэтому обнаруживаемое у больных шизофренией снижение активности этого фермента рядом авторов рассматривается в качестве генетического маркера заболевания [Снежнев-ский А. В., Вартанян М. Е., 1975].

В то же время A. Falek и Н. Mozer (1975) полагают, что сообщение о возможности использования снижения активности МАО в качестве генетического показателя восприимчивости к шизофрении [Wyatt R. et al.,, 1973] и о недостаточности в мозге больных шизофренией дофамин-p-гидроксилазы [Wise S., Stein L., 1973] требуют переоценки в рамках четко очерченных популяций с целью определения ценности этих исследований. Кроме того, в настоящее время имеются предварительные данные об определенной связи шизофрении с Gm-локусом [Ecston S., 1973], а также данные об увеличении титра антимозго-вых антител и активности ЛДГ в сыворотке крови больных шизофренией [Вартанян М. Е., Гиндилис В. М., 1973; При-липко Л. Л., Лидеман Р. Р., 1982]. Хотя, по мнению A. Falek, Н. Mozer (1975), и эти данные нуждаются в проверке на единообразно классифицированных популяциях больных. Авторы считают, что только на данном пути будет достигнут научный прогресс в изучении шизофрении. С подобной постановкой вопроса нельзя не согласиться.

Не исключена возможность и того, что при данном заболевании имеется первичный клеточный дефект в цепи обменных реакций (в первую очередь в зв,ене метаболизма глюкозы), и обусловленный’им дефицит энергетики и кислородного обеспечения клеток приводит к индукции вторичных гормональных расстройств (главным образом КА-и инсулинергических). Эти вторичные механизмы могут в силу своих эффектов усугублять проявления и последствия первичного' клеточного дефекта.

Важным звеном патохимии шизофрении может явиться хроническая внутриклеточная гипоксия со вторичной гиперактивацией КА-ергической и других гормональных систем (главным образом в виде усиленного образования и накопления ДА). Подобная точка зрения отнюдь не исключает возможности одновременного наличия дефекта и в самих данных системах. Более того, не лишено основания предположение о сочетанности нарушений, при которой расстройства в цепи обмена КА (синтез, инкреция, транспорт, соотношение свободных и связанных форм, метаболизм, т* е. конечный метаболический, эффект) служат в качестве разрешающего фактора своеобразного пускового механизма.

Изложенные моменты могут прояснить биологический смысл адаптации организма больных шизофренией путем переключения углеводного обмена в основном на гликоли-тический цикл катаболизма и ускорения метаболического оборота глюкозы по этому пути, а также общего ускорения обмена в других звеньях гомеостатической системы. Включение компенсаторно-приспособительных механизмов имеет целью использование любых возможных обходных направлений метаболизма (шунтов), даже если, они в энергетическом аспекте идут на весьма невыгодном для организма уровне,— для поддержания хотя бы минимальной величины энергетического потенциала функционирующих клеток, затем ее сиюминутного получения, хотя бы и в ущерб организму в целом.

Однако в силу включения обходных, нефизиологических путей обмена и ускорения метаболического оборота возможен быстрый срыв адаптации, переход компенсаторнозащитных механизмов в патологические. Ввиду того что гиперактивация в названных условиях гипоталамических структур и в целом регуляторной цепи («гипоталамус — гипофиз — надпочечники») сопровождается компенсаторным усилием выброса в кровь моноаминов, можно думать о наличии в острую фазу шизофрении явлений катехолами-новой интоксикации. Она и обусловливает в комплексе с другими факторами развитие синдромокомплекса психоза. Причем эти явления носят по генезу вторичный характер, и, следовательно, включение «шунтов» не решает вопроса.

По причине расстройств углеводного обмена может существенно нарушаться энергетическое снабжение тканей головного мозга [Васин Н. Я.,, и др., 1978]. При снижении А—В-разницы по Ро2 резко падает диффузия кислорода в мозговую ткань, что приводит к извращению окислительновосстановительных процессов.

Переключение энергетического обмена в, головном мозге с окислительного пути на гликолитический приводит к увеличению потребления его тканью глюкозы более чем в 2 раза; соответственно этому снижается выделение мозговой тканью С02 и нарастает, продукция лактата. Эти изменения способствуют развитию «местного» ацидоза в ткани мозга, отражающемуся в накоплении лактата в спинномозговой жидкости и снижении ее и pH.,

А. Н. Коновалов и соавт. (1978) отмечают, что переключение в мозге обмена на путь анаэробного гликолиза ведет к нарушению его энергетики за счет расстройств механизмов, синтеза богатых энергией макроэргических фосфорных соединений. Изменение энергетического обмена в мозге обычно сопровождается повышением или снижением притока крови к мозговой ткани. При этом особенно важными представляются вопросы инсулиносекреции и рецепции,.

Укажем в данном аспекте, что, согласно современным представлениям о биохимии гормонов и гормональной регуляции [Юдаев Н. А., 1976], имеется несколько форм инсулина. В плане излагаемых фактов представляется важной форма «А», которая отличается от свободного и связанного гормона по биологическим и биохимическим свойствам,, занимая как бы промежуточное положение. Предполагают, что форма «А» инсулина появляется в организме тогда, когда нужен быстрый его ответ на возрастающие потребности в данном эффекторе. При разделении формы «А» эта фракция обнаруживается в форетической области белковой фракции типа гаптоглобулина. Она высокоактивна по отношению к мышечной ткани, резко усиливает стимулируемое поглощение глюкозы клетками,, но не действует на трансмембранный перенос глюкозы в адипоцитар-ную ткань [Старосельцева Л. К., 1973]. Отличается эта форма от свободного и связанного инсулина и по иммунологическим, свойствам, что позволяет считать ее атипичным инсулином (возможно, промежуточным компонентом, возникающим в процессе превращения проинсулина в инсулин).

Не исключено,, что при шизофрении могут создаваться условия и для подобного атипичного обмена инсулина (тем более, если учесть все имеющиеся данные о белковых изменениях, иммунологических сдвигах, гормональнометаболических расстройствах и др.).

Правомерность предположения основана на ряде фактов. Так, существующая гипотеза о стимуляции глюкозой освобождения инсулина заключается в том, что она (или один из ее ранних метаболитов) действует по двум принципиально независимым путям. Первый — по природе биоэнергетический (гликолитический путь), другой — относится к сигнальной системе и условно назван кибернетическим. В этой системе глюкоза, с одной стороны, выступает как субстрат, метаболизируемый так же, как и во всех животных клетках, с другой — действует как специфический рецептор (в результате аллостерического эффекта ряда веществ), который активизирует аденилциклазу или гипотетическую единицу, связывающую рецептор с аденилатци-клазой. Этот механизм обусловливает повышенное содержание дАМФ, который приводит к усилению освобождения инсулина, действуя на специфическую инсулиносвязывающую единицу.

Учитывая выявленные у больных шизофренией ингиби-ционные расстройства энергетического обмена, можно предположить участие «агентов-разобщителей» окислительного фосфорилирования в изменении скорости биосинтеза инсулина на этапе проинсулина. Отсюда и те находки у больных шизофренией повышенного количества проинсулина, на которые указывает F. Brambilla (1976).

Ю. А. Князев, Л. Л. Вахрушева (1976) отмечают, что исследованиями интра-р-целлюлярного транспорта зимоге-нопротеина установлено, что в переносе вновь синтезированного инсулина данный белок играет большую роль. Исходя из этого можно думать, что конформационные белковые сдвиги, обнаруживаемые у больных шизофренией [Лукаш Н. А., 1974], могут иметь отношение и к данному протеину.