что можно УВИДЕТЬ, УСЛЫШАТЬ и НАйТИ под водой 2


На металлическом стволе ружья остались ясно

12

различимые полосы — следы от ударов пилы на его хвосте.

Снова и снова я порывалась к поверхности, чтобы вздохнуть, а рыба тянула меня вниз. Ударами ласт и ружья я направляла движение раненой, обезумевшей рыбы к берегу и, держась за гарпун-линь, как за узду, наконец выбралась на мелкое место. Скат продолжал сопротивляться, размахивая во все стороны хвостом, но теперь он не был мне страшен: ведь я стояла на дне мелководья и могла дышать воздухом! Добить его уже не представляло труда...

В этот вечер мы впервые попробовали хваленую печень ската. Признаюсь, мне она не пришлась по вкусу...

Вспоминается и другая подводная встреча у живописных скал Карадага.

Рано утром я вышла на охоту. Все казалось прозрачным и светлым. Поверхность моря сверкала под солнцем, как расплавленное олово, а сырые от росы скалы еще сохраняли в трещинах ночную свежесть.

Подводный мир просыпался, окутанный зеленой дымкой. Было так хорошо, что не хотелось нарушать этот безмятежный покой. Передо мной проплывали рыбы, но я не стреляла в них, а медленно двигалась вперед, любуясь меняющимся подводным пейзажем. Возможно, я вернулась бы в это утро на берег без добычи, если бы не заметила на редкость крупного лобана в сопровождении двух маленьких рыбок.

Я знала из книг, что больших рыб часто сопровождают рыбы-лоцманы, которые питаются остатками пищи со стола своего хозяина. Но до сих пор видеть это мне не приходилось.

Словно бревно, медленно двигалась серебристо-белая рыба; ее тупые большие глаза были неподвижны. Лоцманы повторяли все движения -лобана, вместе с ним опускаясь ко дну, и было непонятно, что удерживает их возле великана.

Упустить такую добычу было обидно. Охотничий азарт пересилил любопытство натуралиста. Я нырнула, под водой приблизилась к рыбе и выстрелила.

Гарпун прошел возле жаберной крышки, пронзив рыбу насквозь, и она затихла.

Лоцманы засуетились, но не покинули лобана. Не при

13

ближаясь, я медленно подтащила добычу к себе за гарпун-линь. Лоцманы продолжали плыть за убитым лобаном. У самой поверхности, когда я снимала рыбу с гарпуна, внимание мое отвлеклось, я перестала следить за ними, и лоцманы куда-то исчезли.

Надев на кукан добычу, я продолжала свой путь. Хвост рыбы задевал мне за ласты.

Через некоторое время я оглянулась. Велико же было моё удивление, когда я увидела все тех же маленьких рыбок, доверчиво плывших рядом с моим куканом. Они не покинули своего господина даже в его последнем путешествии.

Жизнь под водой бьет ключом.

Как серебряные стрелы, пронзают воду быстрые сарганы— небольшие, похожие на иглу рыбы с причудливо вытянутым ртом-клювом.

У подводных скал играют полосатые зубарики. Широкое, похожее на диск, тело и выступающие наружу плоские, как у грызунов, зубы, придают им своеобразный вид. Зубарики похожи на сильно увеличенных тропических рыбок скаляр, которых вы привыкли наблюдать в аквариуме.

В зарослях травы можно увидеть морских коньков и необычно тонкую рыбу-иглу. Ее голова напоминает голову морского конька, а тело вытянуто и покрыто как бы панцирем. Иглу можно поймать рукой, так она малоподвижна.

Удивительно красив подводный ландшафт! Вы посте-пенно входите в воду у обычного пляжа. Все сверкает от солнечных бликов, а галька под водой становится похожей на блестящие драгоценности. Начинают попадаться отдельно лежащие крупные камни. Иногда они возвышаются над поверхностью, и купальщики с удовольствием взбираются на них, чтобы отдохнуть или прыгнуть с них в воду. Большинство же камней скрыто водой, и с берега их не видно. Они поросли кустиками бурой ци-стозйры, которая колышется волной, и кажется, что это головы сказочных гигантов, покрытые длинными, растрепанными волосами.

Глубина увеличивается. Камни становятся крупнее, перерастая в скалы. Они напоминают горные хребты, видимые с высоколетящего самолета, с хорошо за

14

метными перекатами, ущельями и голубыми пропастями.

Вода и глубина смягчают очертания, и подводные камни с водорослями кажутся далекими вершинами, покрытыми лесом.

Большинство живых существ и водорослей Черного моря обитает в прибрежной полосе на глубине, не превышающей 15—20 метров. Глубже, куда солнечный свет проникает плохо, становится пусто и неприветливо. Словно мертвая, безликая пустыня, тянется полоса песка, покрытая слоем серого ила.

Здесь ничто не радует глаз, и совсем не приходится жалеть, что эти места недоступны ныряльщику с простой маской.

У скал, круто уходящих далеко в глубь моря, иногда совсем не видно дна, и взгляд тонет в плотной таинственной синеве. Из-за толщи прозрачной воды меняется наше восприятие пространства, и, когда проплываешь над вершиной подводной скалы, часто захватывает дух от неожиданно открывшейся перед глазами бездны; кажется, сорвешься туда и не будет конца стремительному падению...

Но под водой упасть невозможно.

На берегу, подчиненные земному притяжению, мы можем двигаться вперед, назад или вбок и никогда не можем взлететь вверх или опуститься вниз. Совсем другое дело под водой. Мы испытываем чувство полета — тело становится невесомо и необычайно подвижно. Достаточно легких движений рук или ног, чтобы подняться ввысь или камнем уйти в глубину. Жизнь в трех измерениях — это новое и ни с чем не сравнимое чувство, подаренное нам подводным спортом.

Оттолкнувшись от одной подводной скалы, пловец легко переносится к другой, и ничто не сравнится с упоительным ощущением невесомости тела, как бы парящего в водной стихии. Кажется, что наконец-то человек научился летать, как птица.

Часто подводные пространства называют миром безмолвия. Но это не совсем правильно. На земле мы привыкли слышать вокруг себя столько разнообразных звуков, что по сравнению с ними под водой кажется действительно тихо. Через трубку, высунутую из воды, до

15

нас с берега неясно доносятся крики и смех купающихся, гудки пароходов.

Погрузившись под воду, мы перестаем слышать и это.

Первое впечатление — что мы оторвались от всякой жизни. Но прислушайтесь внимательнее, и до вас донесутся неясные, непривычные для нашего уха звуки. Это может быть шум от мотора идущего катера, глухие удары камней, перекатываемых волной, стук гарпуна о скалу или даже крики подводных обитателей.

Да, именно подводных, а не надводных! Обычно говорят — «нем как рыба», а ведь это неверно, и я сама убедилась в этом.

Однажды я отправилась на охоту в район подводных скал Кучук-Ламбада на Крымском побережье. В прошлые годы здесь было много рыбы, и это место называли раем для подводного охотника. Теперь же я чаще встречала охотников, чем желанную «дичь».

Не думаю, что перебили всю рыбу, просто ее распугали, и она ушла из опасной зоны.

Долго плавала я, напряженно всматриваясь в глубину, но все безрезультатно. Крупной рыбы не попадалось. Я уходила все дальше и дальше от берега и от «обхоженных» охотничьих мест.

Глубина подо мной нарастала, и уже далеко внизу неясно виднелось дно. Вдруг передо мной открылся величественный пейзаж, поразивший меня своей красотой. Подводные скалы почти доходили до поверхности воды. Их вершины, покрытые колышущимися водорослями, казались живыми, а крутые стены как бы уходили в бездну.

Невидимые с поверхности, эти скалы находились далеко в стороне от привычных охотничьих угодий. Поэтому раньше их никто не замечал.

Но любоваться красотой было некогда. Из-под скалы медленно выплыл большой сизый горбыль и как бы повис в воде, лениво шевеля плавниками.

Я нырнула и быстро приблизилась к добыче. Выстрел — гарпун скользнул по голове рыбы и оглушил ее. Взметнувшись наверх, я снова глотнула воздуха и, расслабив мышцы, немного отдохнула. Внизу, перевернувшись кверху брюхом, медленно опускался на дно оглу-

шейный горбыль. Вот он достиг дна и повалился на бок. До него было очень далеко, но не взять рыбу было обидно.

Уверенная, что рыба уснула, я бросила ружье на вершину подводной скалы и, сделав несколько глубоких вдохов, быстро нырнула. Все дальше и дальше вниз. Вот уже сильно сдавило уши, слой ледяной воды обжег тело, а до дна было еще далеко. Снова несколько метров вниз — и, наконец, рыба схвачена. Но в то же мгновение горбыль встрепенулся и сильным рывком вместе с моей рукой заклинился в узкую щель между камнями.

Сразу потемнело в глазах. Но, к счастью, это было только на мгновение. В следующую секунду я впилась пальцами другой руки в сильную скользкую рыбу. И тут вдруг впервые в жизни я услыхала странный, незнакомый мне ранее звук: раненая рыба кричала. Ее крик был похож на прерывистый скрежет, напоминающий скрип ржавого засова.

Я взглянула, и сердце замерло от страха. Над головой громадная толща воды, которую надо пройти, чтобы глотнуть воздуха. Сколько еще прошло секунд, не знаю. Я вытащила рыбу, рванулась наверх, и, наконец, живительный воздух ворвался в легкие. Тело обмякло, и только пальцы в судорожной хватке сжимали добычу. Слишком дорого обошлась мне эта рыба, чтобы упустить ее на поверхности!

На следующий день, опустившись у этой скалы с аквалангом, я с гордостью увидела, как пузырек глубиномера остановился на 15 метрах, а это для ныряльщика с маской солидная глубина.

То, что рыбы издают звуки, хорошо известно ихтиологам. Но до сих пор еще точно не выяснено, какими органами «говорят» рыбы. Да и самые «голоса» рыб настолько тихи, что ухо человека не может их уловить.

Летом 1958 года в Крыму на биостанции Карадага участник биологической экспедиции В. Р. Протасов слушал звуки, издаваемые рыбами, и с помощью специального прибора — «гидрофона»—записал их на пленку. Наиболее «говорливыми» рыбами оказались как раз горбыли.

Старые рыбаки рассказывали, что им также не раз удавалось слышать голоса горбылей.

2 Подводная охота

17

Позже мне пришлось встретиться с другой «говорящей» рыбой, поразившей меня не только звуками, которые она издавала под водой, но и видом.

Это был морской петух-тригла. Внешность его удивительна! Большая костистая голова и широкие черные плавники-крылья, обрамленные голубой каймой, кажутся непропорционально большими по сравнению с маленьким туловищем. Рыба-петух стоит и передвигается по дну на трех отростках, похожих на птичьи лапы. Вероятно, из-за этих отростков и больших крыльев она и получила свое название. Двигаясь по песчаному дну, тригла оставляет ясно видимый своеобразный след, похожий на полосы.

Петух — рыба, редко встречающаяся в районе «Артека». Мне посчастливилось не только увидеть ее, но и услышать. Звуки, издаваемые этим морским чудовищем, похожие на скрежет или скрип зубов, были отчетливо слышны метров за пять.

Перед песчаным пляжем пионерского лагеря «Артек» недалеко в море вздымаются из воды два «близнеца» — отвесные скалы Адалары. С берега они кажутся маленькими, но, когда вы подплывете к ним, вас поразят величие и мощь этих каменных глыб.

Издали кажется, что их поверхность покрыта мелкими морщинами, а вблизи это оказываются глубокие трещины, площадки и тропинки, по которым можно подняться на самый верх утесов.

На Адаларах пионеры-артековцы устраивают свои прощальные костры. Изредка Адалары посещают туристы или рыболовы. В остальное время здесь царит тишина, прерываемая криками птиц и шумом моря. Ласточки слепили в камнях множество гнезд, и с утра до вечера свист их крыльев и щебет перекликаются с плеском волн. Однажды вечером я наблюдала, как стая ласточек без устали кружилась над скалами. Они то взлетали вверх, то опускались к самой воде и, казалось, задевали за нее крыльями.

Опустившись с маской в воду у самых скал, я была поражена как бы повторением этого земного пейзажа на дне: вода была прозрачна, солнечные лучи освещали уходящие вглубь скалы. На песчаном дне, у подножия гигантов Адалар, возвышались меньшие подводные скалы.

18

Над их вершинами, скрытыми под водой, как и над по-поверхностью моря, тоже кружились сотни «ласточек». Это были рыбы-монахи черного или ярко-синего цвета с раздвоенными длинными хвостами, похожими на хвост ласточки.

Своими движениями рыбы напоминали порхающих птиц — они то вздымались к поверхности воды, то опускались далеко в глубину.

Неожиданно в стаю безмятежно резвящихся рыб вторгся их грозный враг — нырок. Человек часто видит эту птицу на поверхности моря. Она плавает, вытянув тонкую, изящно изогнутую шейку, опускает голову в воду, высматривая добычу, а потом быстро скрывается под водой. Долго ожидает ее наблюдатель, пока она внезапно не появится на поверхности совсем в другом месте.

Что делает птица под водой? Я впервые по-настоящему поняла это в тот памятный вечер.

Нырок под водой необычайно проворен и ловок. Он то камнем уходил к самому дну, то, быстро работая вытянутыми лапками и выпрямив шею, взмывал к .поверхности.

Его обтекаемое тело необычайно динамично, и только здесь, под водой, начинаешь понимать, на что способна эта морская птица, столь неуклюжая на берегу.

Поймав рыбу, нырок не всегда всплывал на поверхность. Быстро проглотив добычу под -водой, он продолжал гоняться за рыбами.

Опускаясь на дно, нырок выпускал цепочку пузырьков воздуха. Только эти пузырьки доказывали, что перед нами было земное, а не морское существо, — с таким совершенством он двигался под водой!

Когда-то вдоль берегов Крыма пролегали торговые пути древних кораблей. Многие из них терпели крушение возле красивых, но коварных Адалар. И теперь спортсмены-подводники и ученые-археологи находят здесь осколки амфор и прочей древней утвари, пролежавшей на дне многие сотни лет.

Не только у Адалар, но и в других местах побережья Черного моря попадаются ценные археологические находки. Иной раз они лежат совсем близко у берега, на глубине, доступной любому ныряльщику, вооруженному только маской, и ждут своих открывателей.

19

Но находки бывают разные. Чаще всего на глаза подводному исследователю попадаются потерянные купаль* щиками шапочки, носовые платки, цветные резиновые туфли, а иногда и уроненные в воду браслет, колечко, сережка... одним словом, запасы «таинственных подводных сокровищ» неисчерпаемы! Хватит на всех ныряльщиков.

Есть на дне моря и другие сокровища — цветные гладкие камешки, которые все знают и с увлечением собирают на кромке прибоя, куда их выбрасывают щедрые волны. Но среди обычной мелкой гальки на дне можно найти драгоценные прозрачные сердолики, красивые агаты, узорчатые яшмы, а иногда даже мерцающие сиреневым светом аквамарины. Эти камни иной раз достигают значительных размеров и могут украсить любую коллекцию.

Всего не перескажешь, что я видела в голубых просторах... Но не только море может привлечь внимание подводного пловца.

Много удивительных наблюдений сделаете вы также в озерах и реках.

Вода многих озер так чиста, что пловцу удается наблюдать дно на глубине 10—15 метров, а иногда и больше.

На севере Казахстана расположены известные своей красотой голубые озера: Боровое и Щучье. Вода в них настолько прозрачна, что человек, неосторожно выпрыгнувший из лодки у самого берега, иной раз уходит под воду с головой, ошибочно принимая далекое дно за мелководье.

Есть своя чарующая прелесть и в тихих заводях, их зеркальной поверхности, в мелких, прогретых солнцем бухтах, заросших камышом, рогозом, стеблями лилий и свисающими корнями лягушатника. Пробираясь словно через чащу деревьев этого «дремучего леса», можно подсмотреть множество тайн природы.

Разве не интересно увидеть, как щука, насторожившись, стоит под корягой, ожидая зазевавшуюся рыбешку; полюбоваться красноперыми окунями или найти в зарослях водяных растений толстого, покрытого слизью золо-тисто-бронзовоге налима!

На дне пресных водоемов можно сделать и археологические находки.

20

Так» например, в глубинах Плещеева озера близ Пе-реяславля-Залесского еще не открыт сказочный «град Китеж», хотя уже основы петровских челнов не раз поднимали со дна.

Рыцарские доспехи и древнее оружие со времен знаменитого Ледового побоища лежат на дне Чудского озера. Озеро Иссык-Куль хранит в своих водах древние поселения...

Каждое подводное путешествие принесет много новых впечатлений, повсюду вас ждут неизведанные подводные просторы. А сколько интересных наблюдений и даже открытий сможете вы сделать, плавая под водой! Ведь нередко спортсмену-подводнику удается видеть то, о чем лишь догадываются ученые...

Многочисленные озера, реки и моря нашей Родины ждут вас, юные исследователи и покорители..*



Подводная охота, Жукова