ВОЙДИТЕ И УДИВИТЕСЬ 2

Природа и мы. А.П. Моисеев


добно чешуе, отливают перламутром. Самый мягкий минерал, с него начинается относительная шкала твердости. Тальк-стеатит плотный и чуть просвечивает. Среди «Нерудных полезных ископаемых» есть мыло подобные штуры —талькиты, где карбонатов менее 30 процентов и тальковыекамни с примесями более 70 процентов.

Сейчас разрабатывается Сыростанское месторождение. Оно служит западной границей «Миасской тальковой провинции», восточной же является меридиан Бишкиля, северной— широта Наилов, а южной — Кирябино. Центр провинции (ширина ее — 80, длина — 100 км)—город Миасс. В ней насчитывают более 30 месторождений, которые экономически выгодно разрабатывать, мелкие пока не учтены.

Тальковые линзы и гнезда залегают как и вмещающие породы, вертикально или наклонно и приурочены к серпетинитам, окруженным, в свою очередь, кремнисто-серицитовыми и углисто-кремнистыми сланцами.

Большим разнообразием минералов славилось Ильменское тальковое месторождение. Оно находилось на территории города вблизи молокозавода. Теперь уже тальковые тела выработаны. Карьер засыпан. На выровненной площадке выстроились целые улицы индивидуальных гаражей— наглядный пример рекультивации негодных земель.

Тальковые глыбы поступают на комбинат, расположенный вблизи станции Миасс-Товарный. Там их дважды дробят, затем сушат, мелют в муку, упаковывают в бумажные мешки. Отправляют во все уголки нашей страныи за границу: в Болгарию, Югославию, и на Кубу, и во многие другие страны.

Миасский тальк известен всему миру.

В коллекции «Морфология минералов» нас заинтересовали самородки меди. Причудливые веточки-дендриты, созданные маленькими металлическими восьмигранниками-октаэдрами, образуют кустик, горящий красной медью. Привез его Н. Кашик с Каратау в 1980 году. Там же рельеф бегущего дракона: вытянутая морда, замысловато изогнутые ноги и хвост по ветру. От времени медь окислилась— покрылась черным налетом, и теперь дракон ужено «изрыгает» пламя и не светится раскаленным металлом. Подарил его А. Сатонин из Джезказгана в 1972 году. И совсем необычна миниатюра, «выложенная» медными кристалликами на кварцевой породе. Чуть воображения —и видишь контур бронтозавра — гигантского ящера мезозойской эры. Длинная шея заканчивается маленькой головкой, горбатая спина и толстое брюхо покоятся на груз

55

ных лапах, страшен его щетинистый хвост. Рисунок на породе вместе с разными дендритами прислал с производственной практики в 1951 году Ю. Татарников.

Сверху на витрине «Полезные ископаемые» выделяется своей текстурой — сложением минералов — небольшая плита, похожая на слоеный пирог, у которого начинка — чередующиеся серые, синие и красные слои, а корки — только серые. Бок о бок с ней запрятан под стеклянный колпак (чтобы не испарился) кирпично-красный кусок. Оба они — образцы солей: галита, сильвина и карналита. Ранее красную окраску объясняли примесями железа. Но результаты микроанализов удивили ученых: структура солей напоминала строение микрофауны, что и подсказало любопытную идею. Воссоздали природные условия пермского периода, когда в лагунах Западного Предуралья происходило накопление калийных солей. И ожили микроорганизмы, проспавшие в осадочных породах около 300 миллионов лет.

Там же, в Соликамска, проводят своеобразную рекультивацию отработанных пространств. Под землей в горных выработках организован санаторий. Воздух, насыщенный солями, не уступает морскому и помогает лечить астму, гипертонию и другие болезни.

Как пушечное ядро к гигантскому орудию громоздится на тумбочке полуметровый красно-бурый шар боксита с месторождения «Красная шапочка» — образец алюминиевой руды и сырья для абразивов. Подарила его в 1961 году В. А. Ривкина, учащаяся заочного отделения, в те годы— начальник Краснознаменной Североуральской экспедиции.

Подобно прекрасному камню гиацинту сверкает центральная витрина. Призматически-пирамидальная, она застеклена с четырех сторон. На ее полочках всеми цветами радуги играют драгоценные, поделочные и технические камни. Природной огранки, неправильные или отшлифованные руками мастера, они украшают музей. Притягивают к себе: «Подойди! Посмотри! Твоих слов не хватит описать нашу красоту!» Посетители подолгу простаивают перед ней, любуясь оттенками красок.

Минералом века называют исландский шпат, без него не мыслимо развитие современной космической техники. Его кристаллы прозрачны, как вода горного источника. Самые удивительные, самые изящные, самые совершенные призмы, пирамиды, скаленоэдры. Более других восхищают«звездчатые тройники» — двояковыпуклые сросшиеся пиpамиды. Лучи солнца отражаются то от одной, то от другой грани. Звездочки блестят, переливаются, искрятся, создавая вокруг атмосферу нарядного праздника. В разные годы образцы дарили: В. Чугунов, А. Мирошниченко,

А. Сахно, Н. Кочурова. «Звездчатые тройники» в 1961 году подарил А. Шалило.

Вблизи прозрачного кальцита скромно лежат чароиты: необработанные и полированные, от нежно-сиреневых дотемно-фиолетовых окрасок, с крупночешуйчатым и волокнистым строением. У кромки одного образца черное солнце пронзило лучами бугристые сиреневые облака. Уж невоплотился ли в камне кусок чужого и чуждого нам мира, где солнце черно, как ночь, а облака лиловы и светятся изнутри. В другом, однотонном штуфе видятся как бы отсветы льдов с вершин хребтов Кодара и Удокана, междукоторыми змейкой вьется река Чара. Ей-то и обязан чароит своим названием. В дни юбилея коллекция чароитов пополнилась прелестной шкатулочкой — подарком новосибирских коллег. Художественные изделия из чароита прочны и нарядны, широко демонстрируются на международных выставках и ювелирных аукционах. За одну вазу американские туристы предложили 24 тысячи долларов.

От бирюзовых, синих, зеленых, желтых, красных, фиолетовых расцветок драгоценных камней пестрит в глазах. А белые «каменные цветы» завораживают. В формах, необычных для камня, ищешь сходство с растениями. Тутбелая хризантема на толстом стебле и пучок тростинок, стянутых пояском. Там — гигантские матово-белые бутоныс игольчатыми листьями и снопик из блестящих белоснежных соломинок. На другой полочке — ветвистые кустики затейливых очертаний. Все они взяты из горных выработок Ю. Качаевым, Ю. Стариковым, Г. Гилязетдиновым, М. Айзенбергом. За деревянной планкой витрины притулился цветок саранки с сильно загнутыми лепестками. Сорванная на Памире, она была погружена в воду теплого минерального источника. Соли его заместили ткань лепестков и навсегда запечатлели реальную форму растения. Инициатор эксперимента В. Петров подарил каменную саранку музею в 1956 году.

Знатоки минералов в невзрачном сером лабрадорите увидят зелень холмов полуострова Лабрадор, синь омывающих его вод. Но лабрадорит рождается в глубине земной коры. Это изверженная горная порода основного состава магмы. И наши ассоциации с беспредельными просторами северо-американского континента весьма далеки от действительности, ведь образцы лабрадорита привезены с Волыни А. Трофимовым и В. Никитиным. Этим минералом облицованы соборы Москвы, Ленинграда, Киева, колоннада в Одессе, выполнены многие постаменты (например, памятника Маяковскому в Москве). Облицованы им и некоторые здания в Челябинске.

Наверное, нет ни одного из наиболее известных месторождений в Советском Союзе, где бы ни работали «миас-киты» — выпускники Миасского геологоразведочного техникума. И не присылали бы в геологический музей интересные редко встречаемые образцы. Так случилось и со знаменитыми якутскими алмазами.

В 1959 году мы получили бандероль с красными и оранжево-красными пиропами, желто-зеленым оливином и зеленым хромдиосидом. Более всего обрадовались пиропам, именно обломки этих минералов, как узелки на невидимой ниточке, привели геологов от единичных находок алмазовв шлихах, намытых из отложений рек и ручьев, к первым кимберлитовым трубкам — кладовым алмазов. Позже подарили и кимберлиты серо-голубого, светло-зеленого, зеленого и даже черного цветов. Рядом на этикетках фамилии:3. Макарова, Н. Харитонов, А. Луговских и А. Иванов.

Не так давно музей пополнился редким минералом — аширитом (или диоптазом). Мелкие его кристаллы собраны в скопления и вроде бы приклеены к невзрачной серой поверхности известняка. В увеличительное стекло видны почти шестиугольные прозрачные призмочки. Они яркие, блестящие, насыщены зеленью. По своей окраске диоптаз похож на изумруд, но имеет меньшую твердость. Интересен аширит лишь своею уникальностью. Подарил его образцы выпускник М. Кочуров.

Это лишь частица музейных экспонатов. Камни словно притягивают к музею людей разных поколений, которых объединяет общая любовь к Родине, к своему делу.

Геологический музей сочетает свое учебное назначение с пропагандой знаний геологии среди населения. Частые гости здесь школьники. В книге отзывов читаешь многоблагодарных слов. Руководитель экскурсии одной из миасских школ сделал такую запись: «Каждый камень, хранящийся здесь, чудо природы! Нет слов, чтобы выразить впечатление, которое оставляет это богатейшее собрание камней. Красота их тоже не поддается описанию простыми словами. Большое спасибо всем, кто создал этот музей».

Начал организацию геологического музея еще в старом здании преподаватель, а позже заведующий учебной

58

частью техникума А. Д. Харюткин, коммунист со времен Отечественной войны. В техникуме бывший фронтовик проработал четырнадцать лет (1946—1960 гг.). Но каких лет! Александр Дмитриевич рассказывал учащимся о геологическом музее Горного института в Свердловске, образцы каких именно минералов, горных пород и руд следует привезти. Он же начинал в техникуме первые учебные геологические практики. Позже, работая главным геологом рудника на Чукотке, прислал в музей большой багаж крупных штуфов оловянной руды, а на следующий год — в бандероли— клок настоящей шерсти, взятой с ископаемого мамонта.

Двери этого, в общем-то, учебного музея открылись для свободного посещения в начале декабря 1956 года. И с тех пор они всегда доброжелательно распахнуты для любителей минералов!

Входите и удивляйтесь!