А. Е. ФЕРСМАН НА ЮЖНОМ УРАЛЕ 2

Природа и мы. А.П. Моисеев


каз добыть 25 пудов «лучшего синего шпата». И действительно, прекрасны были здесь отдельные кусочки этого камня, то голубые с тонами лучшей бирюзы, то зеленоватые с желтым и серым узором морской пены. Но ничего не осталось сейчас от былого: копь завалилась, постройка второй колеи Сибирского пути сравнила остатки прошлого под собой погребла некогда знаменитую копь.

Вот дальше еще небольшая копушка — это шурф сфе-на, копь Гельвина, далее копь Гасберга, одна за другой в пестрой смене идут эти копи. Как много связывалось ранее с этим словом «копь» и как ничтожно малы они нередко или даже просто незаметны: груда камней, остатки какой-то ямы, задернованной и заросшей лесом,— вот ивсе! Но не все копи Ильменских гор таковы; совершенно иную картину рисует нам Блюмовская копь с знаменитым радиоактивным самарскитом, криолитовая, Лобачевскиеи др. Это действительно — копи, в которых работали многие и многие десятки лет сотни рабочих; огромные отвалы окружают зияющие ямы, то завалившиеся обломками, то заполненные водою. В твердом граните и гранито-гнейсе работа была нелегка, и тяжелым подневольным трудом заводских рабочих и ссыльных пробивались и углублялисыпурфы в граните, не свыше 5—6 саж.

Мы остановились на копях Стрижева — аквамариновой, топазовой и на криолитовой копи. Я никогда не видел более прекрасной картины, и хотя много месторожденийцветных камней приходилось видеть раньше — и на солнечном юге острова Эльбы, и в жилах угрюмой Швеции, ина Алтае, в Забайкалье, Монголии, Саянах..., но нигде меня не охватывало такое чувство восхищения перед богатством и красотой природы, как на амазонитовых копях. Глаз не мог оторвать от голубых отвалов амазонского шпата, все вокруг было засыпано остроугольными осколками этого камня, блестело на солнце, отливало своими мельчайшими пертитовыми вростками, резко отличаясь отзеленого тона листвы и травы. Я не мог скрыть своего восхищения перед этим богатством, и невольно вспоминался немного фантастический рассказ Квенштедта, что одна каменоломня в Ильменских горах была заложена сплошь в одном кристалле амазонского шпата.

Красоту этих копей составлял не только самый амазонит с прекрасным сине-зеленым тоном, но и его сочетание со светлым серовато-дымчатым кварцем, который прорастает его в определенных направлениях, закономерно срастаясь в красивый рисунок. Это то мелкий узор ее рейсцих письмен, то крупные серые иероглифы^на голубом фоне; разнообразны и своеобразны эти рисунки, и невольно стараешься в них прочесть какие-то неведомые нам письмена природы!

Восторгались ими путешественники-исследователи конца XVIII века, готовились из них красивые столешницы, еще сейчас украшающие залы Эрмитажа, бросались они в глаза и современным ученым, ищущим объяснения всех явлений природы.

Здесь впервые на отвалах Стрижевской копи у меня зародилась идея исследования этой загадки, и впервые, играя в руке камнями, я стал присматриваться к этим серым кварцам, как рыбки прорезающим голубые амазо-ниты, и искать законы их формы срастания. Сейчас этизаконы найдены, одна из маленьких тайн природы раскрыта, но сколько новых законов и законностей рисуют намэти серые рыбки и таинственные иероглифы земли! Говорят нам они о том времени, когда изливались сквозь гранито-гнейсы Косой горы мощные гранитные жилы-пегматиты и выкристаллизовывались из полурасплавленных масс скопления амазонского камня. Около 960—800° С начинался этот процесс, и, медленно охлаждаясь, росли гигантские кристаллы полевого шпата. До 575° С правильный рисунок мелкого письменного гранита вырисовывался выпадавшим вместе с ним дымчатым кварцем, но ниже этой температуры — беспорядочно тянулись его рыбки, и всекрупнее и крупнее вытягивались они, нарушая общую правильную картину и заканчиваясь в свободной полости жилы дымчатыми головками.

Так образовывались эти жилы с топазами и аквамаринами, и нет более верного признака найти богатый драгоценный камень, как следовать по жилке с амазонским камнем. Вне его нет этих драгоценных камней, и долгим опытом горщики хорошо научились ценить этот камень как лучший знак для находки тяжеловеса. Знают они, чточем гуще цвет амазонита, тем больше надежд и больше счастья даст жилка».

Эта поездка сыграла огромную роль в жизни молодого ученого, окончательно определив его интерес к пегматитами самоцветным камням. В Ильменах Ферсман впервыена блюдал закономерности срастания кварца и полевого шпата в пегматитах, на основе которых он позднее сформулировал ряд точных законов. Работа в научных экспедициях на Урале в составе группы ученых приучила молодого путешественника к тщательному сбору фактического

104

материала, необходимого для построения и обоснования научных выводов, к точности наблюдений и анализу природных явлений. Урал, его природа, его минеральные богатства надолго увлекли Александра Евгеньевича. Пятого июля он пишет Вернадскому: «Дорогой Владимир Ивано-, вич. Вчера покинул Миасс, пробыв 6 часов на Кусинской в ломках мрамора. Минералов там почти нет, но Федоровскому я все же поручил собрать образцы всего, что возможно. С внешней стороны эти ломки колоссальны и очень интересны. В Миасс вернулся Крыжановский и теперь энергично взялся за дело. Шурфы на гранит и эшинит дали великолепные результаты, и генетическая связь эшини-та с совершенно особыми условиями генезиса во всех его месторождениях выяснена...»

С июня в 1913 году Александр Евгеньевич продолжает работы на Северном, Среднем и Южном Урале. Из писем Вернадскому: «После 2 недель скитаний по Алапаевскому округу приехали в Екатеринбург, где неожиданно застали Владимира Ильича Крыжановского, который еще даже и не поехал в Миасс. Вчера, наконец, он туда отбыл, а мы сначала едем на Изумрудные копи, а потом в Миасс, где сейчас Виссарион (В. В. Карандеев)... Мы очень довольны первыми 15 днями поездки, но уже очень устали, т. к. приходилось работать очень интенсивно, а денег по малости!»

«Челябинск, 17/УП-1913 г.

Дорогой Владимир Иванович!

Сейчас возвращаемся из Ильменских гор в Екатеринбург... Объездили северную часть Ильменских гор, собрали интересный черный минерал у Селянкина и осмотрели ряд копей у Ишкуля. Сегодня посетили Савельев Лог иедем в Екатеринбург. Осмотрели асбест в долине Миасса...»

Пегматитовые жилы Мурзинки сильно отличаются от пегматитов Ильменских гор, это дало Александру Евгеньевичу богатейший материал для изучения эволюции пегматитового процесса. Материалы полевых наблюдений 1912—1913 гг. он неоднократно использовал в своих работах. В холодном и голодном 1920 году ученый, с головой уйдя в новое дело, неделями пропадал в Таврическом дворце, где происходили его знаменательные встречи с В. И. Лениным, В это время Ферсман вел учет драгоценностей в кладовых Эрмитажа и писал свою прекрасную поэму о самоцветах, с отрывком из которой мы уже познакомились. В этом же1920 году увидела свет крупная монографическая работа академика А. Е. Ферсмана «Драгоценные и цветные кам

105

ни России», посвященная изучению поделочного и драгоценного камня. В ней перечисляются также их главнейшие месторождения. К минералам Ильменских гор отнесены корунд, топаз, амазонит, для которых даются некоторые сведения скорее прикладного значения. В 1925 году во втором томе своего труда «Драгоценные камни» А. Е. Ферсман описывает их месторождения. Для Ильменских гор он дает краткий исторический очерк от времен Палласа и Раздеришина до периода работ Радиевой экспедиции, затем такую же краткую геологическую справку и более подробно рассматривает пегматитовые жилы, выделив пять типов, для которых приводит перечень элементов и минералов. Затем он приводит перечень 40 главнейших копей района Косой горы, когда-то дававшей огромный материал по топазу и бериллу.

В 1932 году вышло 2-е издание «Пегматиты» А. Е. Ферсмана. Совершенно естественно, что такое обширное исследование пегматитов захватило разные типы жил Ильменских гор, преимущественно гранитного типа. Подробнее рассматривается минерализация Блюмовской копи, для которой он дает генетическую таблицу, разработанную с возможной полнотой на большом материале добытых минералов.

О пегматитах Ильмен Александр Евгеньевич писал в 5-м выпуске трудов Ильменского заповедника в 1936 году, а в 1922 году в сводной работе по цеолитам России (результат работ 1909—1916 гг.) дает исчерпывающие сведения о цеолитах Ильменских гор.

Свою научную работу Александр Евгеньевич сочетал с большой общественно-политической работой. В 1919 году,36 лет от роду, Ферсман был избран академиком молодой советской науки. Его очень радовало внимание Советской власти к развитию науки, к вопросам охраны природы, ион впоследствии на страницах центральной печати не один раз приводил как яркий пример первых забот по охране природы Советской властью создание Ильменского заповедника. «Я помню, как мы, участники Радиевой экспедиции, собравшись на балконе школы у станции Миасс, мечтали о будущем. Это было в самом начале первой империалистической войны, в годы тяжелой царской реакциии чиновничьего произвола. Помню, как я говорил своим товарищам по поискам радия: «Мне рисуется будущее Ильмен в немного фантастическом виде. Там, вдали от пыли и тревог долин, на вершине Ильменской горы — курорт в чудесном сосновом лесу. От станции Сибирской ма

106