ОБЩЕПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ИССЛЕДОВАНИЯ 3
Психология, клиника и профилактика раннего алкоголизма, 1984

Сказанное ни в коей мере не умаляет роль и значение характера. Старая мудрость: «Посеешь привычку — пожнешь характер, посеешь характер — пожнешь судьбу» имеет глубокий психологический смысл, ибо привычки ребенка, его характер — это реальные «кирпичи», из которых складываются затем стиль и способ действования человека, манеры его общения с другими, способы достижения своих целей и мотивов, словом, все то, что в конечном счете во многом определяет судьбу человека, ее повороты и перипетии. Речь идет лишь о том, что все эти важнейшие образования сами по себе еще не отвечают на вопрос, ради чего они существуют, какие цели, смысловые устремления призваны осуществлять, иными словами, прямо и непосредственно не определяют нравственно-ценностных плоскостей развития человека, совпадение или несовпадение этих плоскостей с общечеловеческими идеалами и устремлениями. Отсюда, в частности, вытекает один важный для нас вывод. При' оценке личности, лолагании ее нормальной или аномальной, отклоняющейся, наконец, при ее воспитании, психокоррекции и психотерапии следует иметь в виду не только и даже не столько особенности отдельных проявлений, их сочетания, корреляции и т. п., а то, как общие смысловые устремления, общие мотивы и способы их достижения соотносятся с социальными и нравственными аспектами общечеловеческого бытия.

Сказанное относится и к тем случаям, когда вопрос о нормальности и аномальности решен клиницистами в пользу последнего. П. Б. Ганнушкин пишет: «Один эпилептоид может прекрасно вести большое дело, другой — тоже эпилептоид — совершить преступление; один параноик окажется всеми признанным ученым и исследователем, другой — душевнобольным, находящимся в психиатрической больнице; один шизоид — всеми любимым поэтом, музыкантом, художником, другой — никому не нужным, невыносимым бездельником и паразитом». В чем же причина таких расхождений? «Все дело, — считает П. Б. Ганнушкин, — в клиническом, жизненном выявлении психопатии, которое и является определяющим практическую, главную сторону дела» (1964, с. 171), т. е., на наш взгляд, в том, как, в какой плоскости социального и нравственного бытия найдут приложение одинаковые по исходным клиническим характеристикам люди. И именно в зависимости от выбора этих плоскостей и будет решена судьба их личностей.

Коротко обозначим некоторые из основных свойств смысловой сферы личности.

В исследованиях Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, А. В. Запорожца, в ряде публикаций послед-

-

их лет (многие из которых отражали работу существовавшей факультете психологии Московского университета в 1976— 1980 гг. межкафедральной группы по изучению личности) выявлены ряд свойств смысловой сферы, ее отличия от сферы Значений, знаний и умений человека (Хараш, 1977, 1978; Суб-Йотский, 1977; Домолов, 1979; Асмолов и др., 1979; Зейгарник, Цратусь, 1980; Братусь, 1981; и др.). К числу основных отличий можно отнести по крайней мере следующие четыре. Во-Первых, смысловые образования существуют не только в осознаваемой, но часто и в неосознаваемой форме, образуя, по выражению Л. С. Выготского, «утаенный» план сознания. Во-торых, смыслы не поддаются прямому контролю и чисто вер-альньгм воздействиям («личность не учат, личность воспиты-_ют», подчеркивал Д. Н. Леонтьев). В-третьих, смыслы не еют своего «надындивидуального», «непсихологического» су->ствования; они не бытуют сами по себе, как мир значений, льтуры, который представляет собой нечто объективное, за-шное. Наконец, в-четвертых, смысловые образования не мо-гт быть поняты и исследованы вне их деятельностного, жизни ого контекста («принцип деятельностного опосредствова-1я»). Заостряя эту мысль, можно сказать, что психологию [чности должны интересовать не отдельные факты, а целостные туации и взаимосвязи, в которых возникают и проявляются или иные смысловые отношения к действительности.

Учет этих свойств диктует определенный подход к иссле-ванию, воспитанию, коррекции личности, и прежде всего он ебует отказа от смешения обучения и воспитания, посколь-эти, пусть и взаимосвязанные, процессы имеют все же раз-[е предметы, объекты своего воздействия (Асмолов, 1979). первом случае таким предметом являются значения, знания, :ения, навыки; во втором —смысловые динамические системы, р пристрастного, ценностного отношения к действительности. Кратко остановимся на уровнях или ступенях смысловой еры личности. На наш взгляд, можно обозначить следующие овни. Первый или, точнее, нулевой уровень — это прагмати-ские ситуационные смыслы, определяемые логикой задачи до-ижения цели в данных конкретных условиях. Смыслы эти не ходят за пределы того, что можно, воспользовавшись термом Г. В. Биренбаум и Б. В. Зейгарник (1935), назвать йственным полем.

Следующий, на этот раз действительно первый уровень ысловой сферы сознания — это эгоцентрический уровень, в котором исходными моментами являются индивидуальная поль-И, честолюбие, выгода, удобство, престижность и т. п. Второй уровень — группоцентрический; определяющим смысловым моментом отношения к действительности на этом уровне становится близкое окружение человека, группа, с которой он либо Идентифицируется, либо ставит ее выше себя в своих интере-tlx и устремлениях. Третий, чрезвычайно высокий уровень — коллективистический, для отношений которого исходными являются потребности коллектива, коллективистическое начало. И наконец, высший уровень а$ожно назвать общечеловеческим, когда задачи, нужды и беды чужих, незнакомых- людей, даже человечества в целом, определяют смысловые отношения субъекта к действительности2.

Смыслы не являются, таким образом, однородными, а тем более одноуровневыми образованиями, но психологически существенно различаются в зависимости от отнесенности к тому или иному уровню. Это различие улавливается даже в обыденном языке. Так, в плане действенного поля и соответствующего ситуационного, прагматического смысла мы говорим о действиях и, если они неудачны, об ошибках, промахах. Как только мы переходим в план смыслового поля, нравственных смыслов, .мы должны говорить о поступках, деяниях, которые бывают низкими (т. е. определяемыми эгоцентризмом, себялюбием, как бы прижатыми к прагматическим смыслам) и высокими (т. е. устремленными к общечеловеческим идеалам).

Судят также о падении или возвышении человека по его поступкам и деяниям, подразумевая тем самым как бы некоторую шкалу, плоскость, на которой можно возвыситься или пасть. В применении к этому говорят уже не об ошибке, сбое, промахе, а о проступке, треступлении.

Важно заметить, однако, что в реальности смысл даже отдельно взятой деятельности, как правило, нельзя ограничить рамками одного уровня. Его полная характеристика требует системного подхода и должна определяться соотношением нескольких уровней, так или иначе представленных в сознании. Для эгоцентриста могут существовать и групповые, и коллективистические, и даже общечеловеческие мотивы и смысловые отношения, только последние так или иначе, но постоянно уступают, «проигрывают» эгоцентрическому отношению, нередко постепенно теряя при этом реально переживаемое содержание и девальвируясь до простой декларации. Вновь подчеркнем, что смысловая динамическая система регулирует отношения внутри деятельности в особом плане — не в плане операционально-технической оптимизации процесса достижения мотива, а в плане, согласования мотива и цели, цели и средств ее достижения с ценностной плоскостью личностного и — стоящего за личностным — общечеловеческого бытия.

Систематизируем, соотнесем между собой введенные понятия. Представим себе некоторое трехмерное пространство и не-

|“горый предмет, положение и форма которого определяются мя координатами, тремя плоскостями этого пространства, ели считать такими плоскостями деятельность, или — более бобщенно — бытие человека, определяемое вслед за А. Н. Леонтьевым как система сменяющих друг друга деятельностей; Йачения или — обобщенно — культуру как систему значений, Щограмм, образцов действия, норм и т. п.; и, наконец, смыслы как «значения значений», как динамические системы сознания, несущие пристрастные отношения человека к действи-рльности, стержнем которых является нравственное сознание I присущими ему уровнями, то личность можно представить как рфкий предмет, «тело», существующее в этих плоскостях и оп-еделяемое их координатами.

Понятны условность и рабочий характер такой аналогии, Мнако, приняв ее, мы сможем наглядно показать соотношение осмотренных в данной главе основных понятий, каждое из |Оторых освещает разные аспекты развития личности. Деятельность, бытие отвечают в основном на вопросы о том, как и пожму, обращение к плоскости культуры — на вопрос о том, для £го, для каких целей, задач, достижения каких норм и образов происходит развитие, наконец, смысловая плоскость соот-Ьсится с вопросом о том, ради чего человек живет, ради чего йуществляются все эти «как», «почему», «для чего».

! Каждая из этих плоскостей имеет и свои собственные па-Ьметры: говоря о деятельности, необходимо иметь в виду меру внутренней сложности, опосредствованности, широты связей т. п.; говоря о культуре — развитие и взаимосвязи значений, Ьограмм, образцов поведения, о восхождении рассматриваемых значений от житейских и разрозненных до научных и си-»емных. Что касается смысловой плоскости, то выше уже шла ®чь о ее уровнях, о борьбе двух основных векторов, один из вторых направлен к коллективному, общему, всеобщему, а дру-‘ й, противоборствующий — к частному, прагматическому/ эго-ёнтрическому. Для наглядности схематически изобразим это гипотетическое пространство (см. рис. 5).

Итак, понятно, что личность в целом — не проекция на одну 1кую-либо из представленных плоскостей, но системное обра-ование, по-своему отражающееся в каждой из них3. Если же Допытаться обозначить системообразующий принцип, то для процесса формирования личности таким принципом будет деятельность, точнее, деятельностное опосредствование (Асмолов и др., 979; Петровский, 1981). Мы уже упоминали, что суть принципа деятельностного опосредствования заключается в производ-нбети личностных образований от реального бытия субъекта и, Следовательно, — в необходимости при исследовании, воспита-

нии, коррекции личности выхода за рамки самих этих образо-ваний в мир деятельностей, их порождающих. Именно через совокупность деятельностей, через бытие человека происходит присвоение культуры, происходит то удвоение значений (появление субъективного значения данного объективного значения), которое и порождает личностные смыслы человеческого существования. Вне деятельности, не будучи освоенной деятельностью, культура выступает для человека лишь разрозненным и

„7 >' •

Смыслы — значения значении1 , ответ на Вопрос „ради чего?”; основные уровни : ситуативный, эгоцентрический, группоцентрический и др.

/

Культура-нормы, значения, программы, образцы, ответ на вопрос „для чего?’!параметры-. развитие, широта, восхождение представлений от житейских к научным и др.

Еытие —„ совокупность, точнее система сменяющих друг друга деятельностей ” отдет но вопросы „ как?* „ почему?^ параметры, мера внутренней сложности, опосредстдованности, широта связей и др.

Г

п

Рис. 5. Трехмерное пространство личности

отчужденным набором значений, правил, норм и т. п. Проходя же через деятельность, опосредствуясь деятельностью, эти значения приобретают смысл, порождают особый внутренний план — нравственное сознание с присущими ему уровнями и функциями.

Мир человеческой культуры предшествует личности ц представляет собой неисчерпаемый источник возможностей, депо смысловыражения. Однако прежде чем стать смысловой, внут-риличностной реальностью, значения должны быть опосредствованы деятельностью, пройти через жизнь, бытие человека, которое представляет собой бесконечное в своих возможностях депо смыслопорождения. Взаимозависимость всех этих трех плоскостей может быть выражена следующим образом: «Смысл есть прошедшее через жизнь (систему деятельностей) человека значение».

В заключении главы кратко затронем чрезвычайно важный для анализа раннего алкоголизма вопрос о роли биологического в изменениях личности. «Личность, — писал А. ]Н. Леонтьев,-есть системное И потому «сверхчувственное» качество,

\

Ьхотя носителем этого качества является вполне чувственный, Колесный индивид со всеми его прирожденными и приобретениями свойствами» (1983, с. 385). Как же могут соотноситься, жзаимовлиять эти два качества: «сверхчувственное» и «чувственное», личностное и органическое, или — более широко — пси-Ирлогическое и биологическое?

Реальный ход изучения личности, ее нормального и аномаль-* ного развития постоянно ставит вопрос о том, каким образом в-каждом конкретном случае следует относиться к тем несо-I ценным влияниям, которые оказывают на психику пол, воз-1раст, наследственность, болезни, особенности нервной организации — словом, все то, что относят к биологическому в человеке.

Собственно человеческая, сложно организованная психика 1южет сформироваться и успешно функционировать лишь при определенных анатомо-физиологических предпосылках, лишь в Оесьма строгих диапазонах органических, если брать шире — .иологических, еще шире — космобиологических условий существования, куда входят и содержание кислорода в крови, обеспечение питания мозга, и определенные солнечные излучения, согласованная деятельность отделов нервной системы, и мно-)с другое. Существует огромное количество этих параметров, твеньев и составляющих нашего телесного существования, жи-ое взаимодействие которых обеспечивает необходимые для про-екания психических процессов условия. В норме все системы Организма находятся в устойчивом внутреннем равновесии, поддерживая постоянство диапазона условий, необходимых для про-Тгктивной работы психического аппарата. Собственно степень Здоровья человека и определяется запасом его «прочности», йгойкости в отношении пагубных влияний, т. е. тем, насколько |1егко и надежно защитные силы организма компенсируют эти ^шяния, тем самым, в частности, не допуская искажения работы психики. Что же касается больных, то, как писал А. Л. Чи-[евский, их следует рассматривать как системы, находящиеся р состоянии неустойчивого равновесия. Здесь отсутствует или крайне мал запас «прочности» (здоровья) в отношении вредоносных воздействий: такие воздействия вовремя не гасятся, в результате чего общая неустойчивость еще более возрастает. рВсе это.создает перебои, искажения основных физиологических Ьсловий протекания психических процессов, что не может не сказаться на их качестве.

Итак, психическое всегда действует, протекает, разворачивается в рамках определенных биологических (физиологических, организмических) условий. Для постоянства и «самостоятельности» логики развития психики (т. е. ее относительной независимости от перипетий жизнедеятельности организма) требуется сохранение необходимого диапазона этих условий. Нарушение внутреннего равновесия изменяет характер протекания психических функций, тем самым так или иначе влияя на эти функции. Причем надо ясно сознавать, что эти две реальности прямо не пересекаются, не переходят одна в другую. Первая представляет собой совокупность условий, а вторая — совокупность процессов, протекающих в этих условиях. Здоровье есть постоянство и оптимум этих условий, болезнь есть большее ила меньшее их искажение. Особенно пагубными являются нарушения нервной системы, психические болезни. Рамки условий пр» неблагоприятном течении болезни здесь настолько суживаются* что образуют как бы сходящийся коридор, воронку. Это накладывает резкие ограничения на свободу психического развития и может создать впечатление, что биологическое непосредственно* продуцирует ту или иную аномалию или дефект личности. Однако сами по себе эти рамки, сколь бы узкими и ограниченными они ни были, не формируют психики, не наполняют ер содержанием и смыслом. Они, повторяем вновь, составляют класс условий (благоприятных или аномальных), в которых разворачивается собственно психологический процесс — процесс формирования личности.

Исходя из представленного подхода, задача выяснения влияния биологических особенностей на психику перестает быть только теоретической и отвлеченной, могущей удовлетвориться такими общими ответами, как ссылки на то, что человек-де есть биосоциальное существо, что надо диалектически учитывать т& и другие стороны и т. п. Эта задача требует конкретных решений, а именно анализа того, как, по каким механизмам изменение тех или иных органических, физиологический параметров приводит к возникновению тех или иных особенностей хода развития психических процессов и как это может сказываться на личности человека, его реальной жизненной судьбе.

Таковы те основные общепсихологические предпосылки, ко-> торые будут исходными для дальнейшего анализа ранних форм алкоголизма.




>