ПРЕДЫСТОРИЯ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ
Психология, клиника и профилактика раннего алкоголизма, 1984

3. ПРЕДЫСТОРИЯ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ

Проведенный анализ оставляет пока открытыми вопросы о , гом, почему далеко не все, а лишь малая часть подростков, знакомых со вкусом алкоголя и так или иначе вовлекаемых в выпивки, встает на путь регулярного пьянства; почему не все, а лишь некоторые быстро и прочно усваивают нехитрую «психотехнику» иллюзорно-компенсаторной алкогольной деятельности, почему именно они, а не другие становятся ранними алкоголиками.

Для ответа на эти вопросы необходимо обратиться к возрастным особенностям детства и подростничества и сопоставить (их с конкретными историями болезни, историями жизни спившихся подростков и юношей.

В третьей главе мы упоминали о понятии ведущей деятельности, развитие которой обусловливает и опосредует главнейшие изменения психологических особенностей личности на данном возрастном этапе. Согласно Д. Б. Эльконину (1971), веду щей для младшего школьного возраста — от 7 до 12 лет — является учебная деятельность, ведущей для младших подростков — от 12 до 15 лет — интимно-личностное общение, ведущей для старших подростков, юношей от 15 до 17 лет учебно-профессиональная деятельность. В. В. Давыдов считает

ведущей деятельностью подростка «общение в деятельности» (1974), в системе общественно обусловленных видов деятельности. Д. И. Фельдштейн (1980) называет ведущей для этого возраста общественно полезную деятельность. Что же касается социальной ситуации развития, то, по мнению Д. Б. Эльконина и А. Косаковского (1978), в младшем школьном возрасте она в основном определяется совместной со взрослыми деятельностью учения, а в подростковом возрасте — стремлением к самостоятельности, желанием быть в кругу сверстников. Л. И. Божович (1979) к социальной ситуации развития на первой фазе подросткового кризиса (12—14 лет) относит эмансипацию от взрослых, на второй фазе (15—17 лет) — определение своего места в жизни.

Остановимся подробнее на содержательной психологической характеристике детей этих возрастов.

В младшем школьном возрасте, по единодушному мнению психологов и педагогов, происходит активное усвоение норм и правил поведения. Однако поступки в этом возрасте зависят главным образом от внешних обстоятельств, авторитета и одобрения (или порицания) со стороны взрослых. Со временем, к третьему, четвертому классу в жизни ребенка все большее место начинают занимать сверстники, одноклассники. Возникают различные группки, которые нередко обмениваются своими представителями в зависимости от той или иной задачи, случая, игры. Часто ребенок за год меняет несколько таких групп, заведя многочисленные знакомства, но не дружбу в строгом смысле слова. В этом возрасте дружба скорее напоминает сотрудничество в каком-либо деле — моделировании самолета, игре или шалости. Кончается дело — кончается и сотрудничество. Таким образом, ребенок пробует себя в разных обстоятельствах и делах, знакомится со множеством микросоциальных ситуаций и отношений, с разными качествами вещей и их применением.

И вот здесь, когда ребенок столь удачно, казалось бы, приспособился к среде, наступает резкое изменение, скачок в психическом развитии, связанный с кризисом полового созревания. «Если в детские годы важнейшим источником духовной жизни человека является мир вещей, их суть, причинно-следственные связи и зависимости, то в годы отрочества перед ним открывается мир идей», — так определяет природу внутреннего переворота в подростке В. А. Сухомлинский (1971, с. 172). Действительно, все, что происходит вокруг — и большие события, н обычные житейские дела, сложившиеся отношения, на которые младший школьник не обращал внимания, — становится предметом раздумий, сопоставлений и противопоставлений, все подвергается внутренней оценке. Только теперь появляются психологические основания для подлинной дружбы, поскольку сверстник начинает интересовать уже не как хороший или плохой соучастник конкретного дела, а сам по себе, как самоценность*

ак человек с определенными душевными, внутренними качест-ами.

Если, будучи младшим школьником, ребенок действовал аще по указанию старших и ждал от них соответствующей ценки, то теперь для него основное значение приобретает выработка собственных принципов поведения и оценочных сужде-1ий. «Хочу быть самостоятельным и обходиться без чужих советов, — сознается мальчик 14 лет. — В жизни не всегда будет у тебя советчик. Пусть плохо и глупо, зато делаю как хочу» (цит. по: Крутецкий, 1976, с. 92).

По многим приведенным характеристикам подросток раскры-ается нам как уже, несомненно, личность, вырабатывающая, 'сознающая и реализующая определенные принципы, свою меж-тюдскую позицию. Однако личность эта еще глубоко незрелая, о многом дисгармоничная. Сознание пока во многом оторвано ’т реальности, картина, образ мира, представления о людских заимоотношениях, оценки своих и чужих поступков несораз-ерны действительным отношениям людей. Подросток, например, часто судит по принципу «все или ничего», его внутреннее зрение носит как бы контрастный характер, не различая еще ‘ложности мира, его полутонов и переходных ступеней. При сем стремлении к самостоятельности и взрослости, при всем нешнем упрямстве подросток нередко сам толком не знает, его хочет, какие конкретные жизненные и нравственные цели ел ал бы достичь.

Следующий затем юношеский возраст во многом выравнивает проявления подростничества — как внешние (пропадает угловатость движений, резкость манер, ломкость голоса), так и внутренние, внутриличностные. Наступает время выбора профессии. Если большинство подростков толком не знают, чего хотят в жизни, кем будут, то юноши и девушки обычно могут не только назвать интересующую их профессию, но и достаточно конкретно обосновать свой выбор, рассказать о тех 'общих собенностях, трудностях, с которыми, возможно, придется столкнуться (Божович, 1968).

В пору юности «мир идей», поначалу резко отделенный подростком от «мира вещей», начинает все более пристально сопоставляться с реальной жизнью, поведением других людей, и, что главное для нравственного развития, со своим собственным поведением. Юноша как бы примеряет к себе то, о чем слышит, что видит вокруг: а как бы поступил я на этом месте, а смог бы, согласился ли? Если подростка легко увлечь внешним блеском, показной бравадой, самим по себе поступком без учета его последствий, то юноша уже видит слабости многих привлекательных для отрочества героев и может без труда развенчать их. Он уже не рубит с плеча: хороший плохой, ТруС_ СМелый, а предварительно думает, сопоставляет и лишь затем помещает тот или иной поступок в значительно более сложную, чем у подростка, систему нравственных коордират.

Юность не только делает более основательными моральные оценки и суждения, но привносит в нравственное сознание, смысловую сферу и качественно новые образования, среди которых едва ли не важнейшим является формирование нравственных идеалов. Подросток, тем паче школьник младших классов, чаще выбирает свой идеал личности непосредственно, стихийно, по первому яркому впечатлению, произведенному на него

каким-либо конкретным человеком, и старается слепо, во всем_

даже в манерах и одежде — подражать своему кумиру. В юности наблюдается качественно иное — человек начинает сам сознательно строить свой идеал. Его уже могут составлять не один, а несколько людей, олицетворяющих те или иные моральные качества. Однако и такая форма идеала отнюдь не конечная, а промежуточная ступень в образовании обобщенного идеала, т. е. «идеала, воплощенного в системе моральных требований, лишенных своего конкретного носителя» (Божович, 1968 с. 370). В дальнейшем, если эти идеалы проходят через реальную жизнь, начинают осуществляться, опосредоваться конкретными деятельностями субъекта, привносить конечный субъективный смысл в эти деятельности, то они становятся личностными ценностями, т. е. осознанными общими смысловыми образованиями (вспомним формулу: смысл есть прошедшее через жизнь субъекта, наполненное жизнью значение), наличие которых как бы венчает процесс формирования личности.

Сопоставим рассмотренные выше возрастные особенности развития личности с конкретными историями жизни спивающихся подростков, примеры которых даны в главе II.

Прежде всего, как неоднократно отмечалось, почти во всех случаях юношеского алкоголизма мы встречаемся с неблагополучной средой5: неполная семья, пьяница-отец, безнадзорность и т. п. Характерной чертой является в большинстве случаев «пьяный быт», наглядное восприятие ребенком с ранних лет традиций пьянства, вида и поведения пьяных как привычного, повседневного атрибута. Второе, что обращает на себя внимание — весьма нередкая у наших пациентов церебральная недостаточность, выраженная часто в достаточно стертой форме и обусловленная травмами головы, неблагоприятно протекающей беременностью («отец во время беременности бил мать» и т. п.),-отягощенными родами и т. д. Эти два момента составляют важнейшие предпосылки юношеского алкоголизма: первый обусловливает содержание и раннее усвоение алкогольных обычаев, установок микросреды, второй обусловливает те особые, отягощенные по сравнению с нормой условия, в которых разворачиваются и формируются психические процессы.