ПРЕДЫСТОРИЯ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ 2
Психология, клиника и профилактика раннего алкоголизма, 1984

Тем не менее раннее и дошкольное детство этих детей про-одит таким образом, что не вызывает острых опасений у обще-твенности или воспитателей дошкольных учреждений. В анамнезах наших пациентов часто отмечается, что дети в это время <>ыли подвижны, охотно общались со сверстниками. Их ведущая .деятельность обычно соответствовала возрасту: предметно-мани-лулятивная в раннем детстве и ролевая игра в дошкольном Ьвозрасте. Иногда, правда, отмечалась повышенная истощаемость «ли возбудимость таких детей в игре. Насколько можно судить до анамнезам и расспросам, порой бывает несколько измененным по сравнению с нормой и характер игр: в них больше при-утствуют мотивы наказания, элементы жестокости, что прежде сего можно отнести за счет влияния микросреды, поскольку в гре ребенок во многом моделирует свое окружение.

С семи лет эти дети вместе со всеми идут в школу. Необ-одимо отметить, что вследствие семейного неблагополучия их одготовка к школе оказывается нередко недостаточной по срав-ению с нормой: они менее приспособлены к учебе и школьным ребованиям поведения. Тем не менее у них, как и у других их верстников, формируется взамен игры новая — ведущая для анного возраста — учебная деятельность. Именно с ней свя-аны в этом возрасте основные психологические новообразо-ания, в зависимости от ее хода формируются самооценка, са-оуважение, тот или иной статус в классном коллективе.

Как уже отмечалось, многие из этих детей обладают часто евыраженной, стертой церебральной недостаточностью. Если акого рода дети попадают к психологу, то исследование обычно е обнаруживает у них явного снижения уровня обобщения или рубых нарушений памяти, могущих серьезно препятствовать спешной учебе. Их основные отличия от нормы обычно сво-ятся к тому, что они более утомляемы, более нетерпеливы, воз-удимы и раздражительны, не способны к длительному сосредоточению внимания, к длительным психическим нагрузкам. Оказывается, однако, что им трудно учиться, что уже к младшему подростковому возрасту у них появляются трудности поведения, они могут становиться нарушителями спокойствия в классе, больше, чем другие, тянутся к уличным компаниям, имеют склонность рано приобщаться к алкоголю.

1 Было бы грубой методологической ошибкой называть связь между ослабленностью нервной системы и асоциальным поведением прямой, из нарушений нервной системы выводить асоциальную направленность и говорить, в частности, о прямом биологическом наследовании алкоголизма и асоциальности. Здесь уместно привести энергичные слова Л. С. Выготского, сказанные в свое время по поводу педологических диагнозов типа: ребенок аномален, потому что его отец — алкоголик. «Но какими бесчисленными связями, посредствующими звеньями, переходами связана эта причина с этим следствием... какая пустота зияет в истории развития, если исследователь прямо и непосредственно

сводит первое и последнее звенья длинной цепи, опуская все промежуточные звенья. Какая вульгаризация научного метода!» (1936, с. 18).

Вместе с тем не привели бы к успеху попытки игнорировать факт ослабления нервной системы, обусловленного теми или иными, в том числе и наследственными, причинами. Наконец, вряд ли прояснила бы картину и туманная апелляция к «биосоциальности» человека. Продуктивным, как мы пытались показать в предыдущей главе, является здесь анализ путей изменения личности ребенка на протяжении всего времени становления данного феномена со строгим разделением физиологических условии и собственно психологического процесса, протекающего в его рамках. Что касается наших пациентов, то здесь можно отметить по крайней мере следующие основные моменты.

По мере усложнения программы таким детям вследствие описанных нарушений работоспособности становится все труднее успевать в школе. Им оказывается не под силу высидеть и быть внимательными все 45 минут школьного урока, поскольку возможности их в этом плане реально ограничиваются 15—25 минутами. Им малодоступны и те объемы информации, которые требуется усвоить за один урок. Все это приводит к тому, что вторая половина (а то и две трети) урока проходит мимо ребенка, он становится невнимательным, отвлекается, ответы его на вопросы звучат невпопад, что вызывает осуждение и раздражение учителей, насмешки и порицания сверстников, у которых начинают формироваться определенные к не^у отношения (когда одной девочке-второкласснице сказали о ее соученике, что он красивый мальчик, то она недоуменно воскликнула: «Да как же он может быть красивым, ведь он так плохо учится!»). Такому ребенку не под силу справиться и дома без организующей помощи взрослого (а подобная помощь в неблагополучной семье, как правило, отсутствует) с объемом заданных уроков, ибо эти объемы не учитывают ограниченности его возможностей. Отсюда недовольство родителей, обвинения в лени, глупости, нередкие наказания. -

В результате важнейшие потребности ребенка этого возраста, тесно связанные с его ведущей учебной деятельностью,— потребность в одобрении взрослых, окружающих, родителей, сверстников, потребность в самоуважении — начинают фрустрироваться, постепенно создавая глубокий внутренний дискомфорт. Когда в ходе психологического исследования такого ребенка в возрасте 9—10 лет спрашивают, что бы он сделал, если бы был волшебником, то часто слышат ответ: сделал бы так, чтобы учиться на отлично, получать одни пятерки и т. п. Более благополучные сверстники обычно отвечают по-иному — чтобы был гоночный велосипед, чтобы все были счастливы и т. п.

Выходы из этого состояния могут быть различными и, к сожалению, далеко не всегда благополучными: иногда такой ребенок становится на время забитым, подобострастным, тихим,

огда, напротив, стремится компенсировать недостатки учебы авадой, дерзостью, выходками на уроке, иногда — ролью по* оянного шута в классе, иногда, если позволяют физические лы, драками, иногда ранним приобщением к асоциальной ком-нии, которую «во дворе все боятся», и другими подобными особами.

Помимо этого весьма распространенного направления суще-вуют и другие варианты предыстории раннего алкоголизма, ругие направления развития будущих молодых алкоголиков, кажем здесь два из них. Во-первых, это дети с более выражен-й резидуальной патологией, чем предыдущая группа, и дети-лигофрены, часто в легкой степени дебильности, которые выра-ают в неблагополучных семьях и попадают в массовую шко-В массовой школе их истории в чем-то сходны с вышеопи-анными, с тем, однако, качественным отличием, что хрониче-ое отставание в учебе вызвано не только повышенной утом-яемостью, раздражительностью, нарушениями внимания и т. п., о и общим снижением интеллектуального уровня, сугубо кон-ретно-ситуационной структурой мышления (Зейгарник, 1962). №о ведет к принципиальной невозможности овладения уровнем объемом общеобразовательной школы (один из таких наших ациентов с трудом окончил четыре класса, дублировал второй трижды третий классы, в школе единственно привлекательным редметом считал физкультуру, особых конфликтов с учителями е имел, поскольку, по словам матери, «сидел тихо, слушал, а чить — ничего не учил и понимать — ничего не понимал»).

И последнее направление, которое необходимо отметить, стречаются среди наших пациентов подростки, у которых не ыявляется органической, пусть даже стертой, недостаточности н наследственной отягощенности (например, наблюдение 2 в 'л. II). Однако все эти случаи, как правило^ характеризуются ыраженной так называемой педагогической запущенностью, отсутствием надзора, родительской помощи, заменой воспитания наказанием и т. п. И в этом случае, как и во всех остальных, ребенок остается без внимания и психологически грамотных воспитательных усилий и выходит на рубеж подросткового возраста отчужденным от школьного коллектива и ведущей учебной деятельности.