Русская народная резьба по дереву часть 10 (Глава VI)


Рассматривая резьбу отдельных частей внутреннего украшения зданий, еще придется вернуться к детальному разбору этого вопроса (см. гл. VII). Теперь же надо отметить, что вообще все крестьянские избы Великороссии можно разделить на два типа. Северные избы имеют богато убранные крыльца, высоко поднятые над землей, в средней же полосе России украшения сосредоточиваются, главным образом, на самой избе. Крыльцо, зачастую выходящее во двор, менее заботливо украшено, чем фасад избы. Из сеней, тип которых только что был рассмотрен, для схода вниз имелась лестница, которая, примыкая одной стороной к стене, шла параллельно ей. Долгое время наружные лестницы делались открытыми, и на рисунках Олеария они по большей части не имеют никаких навесов. Обилие атмосферных осадков в нашем климате, способствовавшее быстрому загниванию в пазах и в скрепах дерева, заставляло устраивать наружные сени из более крепких пород дерева и часто их менять. У открытых лестниц делались перила, состоявшие из бруса, поддерживаемого рядами столбиков, поставленных на ступени. Эти столбики, или балясины, были точеные или столярной работы и украшались резьбой. Иногда вместо баляс устраивали частые решетки. Чтобы сохранить в целости ступени лестницы, ее накрыли крышей, а открытые бока у перил зашили досками, получив, таким образом, крытый вход, или «крыльцо». Крыльца небольших размеров устраивали на выпускных бревнах,

50. Крыльцо на стояке. Деревня Ножово Пудожского уезда Олонецкой губ.

которые иногда обделывались в виде массивного кронштейна. Большие крыльца ставили на «подрубах», т. е. на небольших отдельных срубах, стояках или подставках (см. рис. 50), двухъярусные крыльца—«на лежнях на подборе». Подбором называли бревна, поставленные стеной стоймя. В других местах о таком приеме постройки говорили—«забирать в столбы». Самые лестницы клались на «тетивах», в которые вставляли ступени. Ряды ступеней, врезанные в тетивы, образуют марши. Так как длинные марши лестниц и утомительны и занимают много места, их разбивают, или «переламывают», на несколько коротких частей, между которыми делают площадки. В древнерусских деревянных постройках всегда предпочитались короткие марши, разделенные площадками. Конструкция постройки самых крылец состояла из стоек, обрезанных в виде баляс, поддерживавших покоящуюся на обвязке крышу. Поверху, между стояками, шли доски с пропильным узором, или «подзорины», а в средине иногда ставился точеный столбик, опиравшийся нижним концом на подлокотник перил или заменяющей их узорной решетки. В закрытых сенях-крыльцах все пространство под подлокотником забиралось досками «в косяк* или «в елку»; поверх этих досок снаружи шел второй ряд, украшенный прорезным узором. Заборка досками «в елку», так рас-

57. Крыльцо Никольской церкви 7638 года в деревне Милошуйки Онежского уе:да Архангельской губ.

пространенная в старину, помимо красивого сочетания идущих под углом навстречу друг другу слоев дерева, представляла для наших ссыхающихся от времени северных пород—сосны и ели—прежде всего то удобство, что при таком способе никогда не бывает щелей, так как, усыхая, доски с обственной тяжестью давят друг на друга и не дают появляться между ними просветам. В современных крестьянских домах сохранился простейший вид крылец, но еще сравнительно недавно их делали с чрезвычайно затейливыми перекрытиями и всевозможными украшениями, в виде резьбы над входом или при-

52. Крыльцо церкви села Тайнинского, под Москвой. Конец XVII века

чудливо обделанных столбов. Еще в 60-х годах прошлого столетия художником Чернецовым была зарисована богатая костромская изба, имевшая интересное крытое «бочкой» крыльцо (опубликованное в журнале «Зодчий» за 1872 год). Такое же крыльцо, крытое бочкой, сохранилось в церкви Николая Чудотворца в деревне Милошуйки Онежского уезда б. Архангельской губ. (см. рис. 51). Все эти формы настолько самобытны и были так распространены, что описание нижней части одного из крылец Коломенского дворца, за немногими изменениями, почти полностью совпадает с описанием Милошуйского крыльца. «Крьшьцо двое-всходное, над нижним рундуком бочки на столбах резных, бочки крыты чешуей, наверху прапор белого железа (ажурное украшение, напоминающее наши флюгера); над первым всходом крыт тесом, на втором всходе два столба резные, две бочки крыты чешуей, на крыльце восемь окошек* (Н. Чаев. Описание Коломенского дворца, стр. 25).

Подобные перекрытия по кривой линии, логичные в дереве, перешли целиком и в каменное зодчество XVI и XVII столетий. Величественный вход в Благовещенскую церковь села Тайнинского под Москвой, построенную в последней четверти XVII века, имеет в центре колоссальную каменную «бочку», от которой идут в два марша крытые лестницы на площадки, украшенные шатровыми верхами (см. рис. 52). Такие же декоративные входы в каменные здания,

53. Двухвсходное крыльцо на срубе. Церковь архангела Гавриила 1685 года в селе Юромском-Великодеорском Мезенского уезда Архангельской губ.

повторяющие то те, то другие приемы деревянного зодчества и резьбы, имеются и во многих других местах. Интересные затейливые крыльца сохранились у некоторых северных деревянных церквей. Они дают наглядное представление о тех богатых входах, которые были в исчезнувших деревянных дворцах Александровской слободы и села Коломенского. Эти крыльца имели перед лестницами «рундуки», или площадки, на один, два или три входа, о трех, а иногда и более ступенях, покрытые сверху шатром на точеных столбах. От рундуков шли лестницы, сходясь на одной площадке, стоящей на столбах, или подрубах (если крыльцо было двойное и лестницы были от двух отдельных входов), или же на две подобные площадки (если вход был один). После первой площадки лестницы или продолжались по тому же

направлению или же поворачивали под прямым углом. В таком роде крыльца сохранились до нашего времени у деревянной церкви Архангела Гавриила (1685) в селе Юромском-Велико-дворском Архангельской губ.

Мезенского уезда (см. рис. 53), в Ильинской церкви (1700) в селе и Н{иичншс крылща_ Москва_ Почв Тотеме КОГО уезда Вологод- Художественно-промышленный музей ской губернии и в других местах.

Над рундуками и площадками теперь делают двух- и четырех-скатные крыши, а в старину их покрывали бочкой или шатром. Самые же лестницы и переходы крылись плоской или двускатной крышей. В Коломенском дворце крыльцо, ведшее в палаты царя, имело «рундук, над рундуком на четырех столбах резной шатер, в нем восемь окончин слюденых, под столбами четыре льва деревянные резные писаны красками. Над входом к верхнему (жилью?) крыто бочками; сысподи подбито белым железом и расписано красками; над верхним рундуком (площадкой) щатер; в середине шатра герб—орел двоеглавый писан по золоту; на верхнем же рундуке девять окончин слюденых, под ними доски резные, расписаны красками, лавки с опушками. Над дверьми передних сеней деисусы, образ Спасов, Пресвятые Богородицы, Иоанна Предтечи начаты писать живописным письмом в резной кайме» (Н. Чаев. Описание Коломенского дворца, стр. 17—18).

Кроме точеных перил, обделанных балясами стояков и фигурных столбиков, крыльца украшались всевозможной резьбой трав, цветов, птиц и животных. Образчиков этой резьбы сохранилось довольно много в коллекциях наших музеев. Украшенная крупными цветами резная доска одного из таких крылец находилась в Художественно-промышленном музее при б. Строгановском училище в Москве (см. рис. 54). Над крыльцами изб Вологодского края во фронтонах под крышей встречаются довольно часто изображения двух львов с надписями: «Се лев», «се кот». Но кот, по объяснению местных жителей, должен изображать льва, а лев—львицу, хотя с виду оба эти зверя очень схожи между собой. Появление подобных животных над крыльцами в глухих деревнях этого края может быть объяснено знакомством с различными образцами западноевропейского орнамента, попадавшими к русским резчикам. Когда же в паре с львом встречается единорог, то это может быть отнесено за счет английского влияния, которое имело место в северной и северо-восточной части Московского государства с половины XVI столетия, когда открыт был для английских купцов свободный путь по Северной Двине вплоть до Архангельска. В XVI и

XVII столетиях англичанами были организованы во многих городах, начиная от Холмогор и кончая Москвою, скупочные и складские пункты в виде особых дворов, амбаров, каменных палаток и погребов, украшенных гербами. Влияние английского торгового капитала сильно отразилось и в быту населения, входившего в сношения с англичанами. Изображением английского герба, как красивой декорацией, много пользовались и в дереве и в камне. Исключения не делалось даже для зданий культа. В каменной церкви Воскресения Христова на Нижней Дебре в Костроме, построенной в 1652 году, также имеется английский герб, помещенный на главном входе в притвор храма. Существует предание, что торговавший с Англией русский купец Исаков, получив однажды вместо выписанной из Англии бочки краски боченок золота, отдал его на постройку этого храма. Расшифровывая эту легенду, можно видеть ясную связь английского торгового капитала с его костромским агентом XVII столетия, который на вырученные от английской торговли средства воздвигает эту исключительную по богатству своей отделки церковь, украшая ее хозяйским гербом. Изображения львов над крыльцами в Вологодской губернии делают и теперь, но уже не резные, так-как резьба в настоящее время в народе упала,—а живописные. Самый же тип и формы зверей остались без изменения, как и на старинных избах

Разнообразные формы исчезнувших деревянных крылец перешли в наше каменное строительство, и в одной Московской области можно найти все типы этих декоративных сооружений, начиная от простейших перекрытий на столбах, как переходы Воскресенского храма в селе Коломенском, до более сложных, крытых шатром крылец. Такие крыльца имеются у церкви Грузинской иконы божьей матери или у Покровского собора в Москве, и, наконец,—более других сохранившие в камне все черты деревянного зодчества уже упоминавшиеся сложные входы Тайнинской церкви, с каменной бочкой посредине, крутыми лестницами и высокими шатрами на толстых витых столбах, возвышающимися над угловыми площадками. Это все были пережитки старинной русской деревянной архитектуры. В новых зданиях, сооружаемых в западноевропейских стилях, таких парадных входов не устраивали, если не считать стиля барокко, от которого сохранилось несколько резных из камня ажурных крылец, как у разобранной в сентябре 1933 года церкви Николы Большого креста на Ильинке в Москве, или крыльца с высоким вычурным фронтоном у собора в зарайском кремле. Так как наружные лестницы в XV111 столетии были все перенесены внутрь зданий, то не было надобности строить особые крыльца, и в гражданских, как

Примером этого может служить хотя бы желтая расписная изба в селе Пурехе Городецкого уезда, построенная в 1872 году, над воротами которой по белому фону написаны два льва. В нижегородском Краеведческом музее под № 2206/1928 хранится акварельное ее изображение.

и в церковных сооружениях входы почти ничем не выделяются на фасаде здания. В последние десятилетия XV111 столетия

роль крылец в домах стали играть колоннады. Колоннадами украсились и фасады церквей, строившихся в начале XIX столетия. Увлечение Александра I колоннадами, давшее это украшение всем казенным зданиям его эпохи, перешло и к помещикам. Т рудно представить себе усадьбу этого времени с домом без колонн на террасе,фасаде или крыльце, а иногда и у входов в службы и надворные строения. Постепенно распространяясь, мода на крылечки с колоннами появилась и привилась и в провинциальных городках, и эти крылечки во множестве дошли до нас. Примером их может служить небольшое крылечко с парными колоннами одной из построек Благовещенского монастыря в городе Гороховце (см. рис. 58). Белые парные колонны по обеим сторонам входа на темнокрасных пьедесталах, темносиний фронтон с малиновым карнизом и желтые капители—вся эта яркая полихромия необыкновенно живописна и дает характерный образчик местного провинциального вкуса. Более простым и строгим в своих отяжелевших пропорциях является крыльцо хлебного магазина времени Николая I (см. рис. 59), построенного, вероятно, по готовым чертежам, присланным из какой-нибудь коллегии строений, апробированным и «высочайше утвержденным». Дорические колонны владимирских плотников, с классическим антаблементом у заросших бурьяном ступеней пустого хлебного амбара, в стороне от проезжей дороги—какая яркая иллюстрация сравнительно недавнего прошлого нашей страны, когда под влиянием погони за мертвящим казенным однообразием подравнивалось все под один образец.

55. Городское крылечко первой половины XIX в. в г. Гороховце

56. Крыльцо хлебного амбара XIX века во Владимирской губ.

Забор и ворота. Примыкавший к избе двор'с надворными постройками обычно огораживался. В старину вместо забора сооружался тын из вертикально поставленных нетолстых бревен с заостренными концами. На , вышины каждого бревна от его заостренной части, просверливалась дыра, через которую пропускалась тонкая жердь, связывавшая концы бревен вверху, внизу же они были врыты в землю. В помещичьих садах старинных усадеб и в новых хуторах Торопецкого уезда б. Псковской губ. и вообще в тех местах, где еще много хвойного леса, до сего времени попадаются подобные ограды. Забор же, заменивший тын, рубился из бревен «в лапу» или «в замок» или же просто делался из толстых досок, загнанных между стояками. В Вологодской губернии сохранилось еще много деревянных оград с шатровыми верхами над угловыми башнями, рубленых из толстых бревен. Они окружают или монастыри или храмы и своими пропорциями, крупным лесом и прочной рубкой дают впечатление той монументальности, которой

отличались наши старинные постройки (см. рис. 57). Главным украшением забора были ворота крайне разнообразного устройства. Их делали на массивных столбах из одного щита или же двухстворчатые. Рядом устраивалась одна или две калитки, и все это покрывалось сверху тесовой двускатной крышей, назначение которой было предохранить от загнивания половинки ворот и калитку. Кровля делалась довольно больших размеров, с палицами и коньком или тычком на гребне. Иногда на кровле ставились три невысокие шатра или «бочка»,над монастырскими воротами ставилась главка (см. рис. на стр. 45). Таковы были и деревянные и каменные ворота в XVII веке. Известно, что в Коломенском дворце «на двор государев задние ворота образ Спаса Не рукотворенного за слюдою; ворота створчатые столярного дела. Над воротами и над калиткою крыто по бочкам чешуею. На дворе у задних ворот полаты; за вороты две по-латы караульных» . Этот прием покрытия ворот с украшениями по гребню крыши сохранился даже в тех губерниях, где отсутствие дешевого леса заставляет крыть соломой. В Орловской и других черноземных губерниях над воротами устраивают навес из соломы с гребнем, украшая его выпушенными на концах гуськами или коньками из дерева или просто из отдельного снопа соломы. Столбы, на которых утверждена крыша и навешены створки ворот и калитки, делались из очень толстых бревен и украшались крупной резьбой. В городе Гороховце Владимирской губернии, у старинного дома, принадлежавшего когда-то купцам Сапожниковым и построенного в конце XVII столетия, сохранились очень интересные ворота. Створки их сделаны, очевидно, недавно, но столбы уцелели едва ли не со времен постройки самого дома и обделаны в виде маковиц с перехватами, по которым идут двойные жгуты (см. рис. 58). В некоторых местах, богатых залежами камня, где имеется много каменных построек, как в городе Старице Тверской губ., или в Валдайском уезде Новгородской, или же Пермской губ., ворота делают под каменной аркой, сбоку которой устроена калитка с полукруглым верхом. В этих местностях и у деревянных ворот верхнюю перекладину обделывают в виде фальшивой арки, которую вытесывают из толстых плах, как на воротах богатого крестьянского дома в Екатеринбургском уезде Пермской губ. (см. рис. 59). Иногда такая арка с лица зашивается чистым щитом или наличником, покрытым резьбой. Перенесенный из Византии обычай ставить над входами иконы и кресты, сохранявшийся до конца XIX века у старообрядцев, а местами и у их соседей—православных, плохо мирился с фантастическими сюжетами русской резьбы, украшавшей ворота. Еще в XVI столетии, когда высшие классы русского населения (боярство) стати широко пользоваться такой резьбой для проявления и закрепления своего престижа, начались протесты против совмещения подобной декорации со святыми иконами.

’ Н. Чаев. Описание Коломенского дворца, стр. 31.

59. Старинные ворота и калитка провинциа.\ьного дома XVIII века в Екатеринбурге

Составители «Стоглава», являвшиеся выразителями более демократического дворянского течения, находили, что эти фантастические узоры совершенно неуместны по соседству с предметами культа и что совершенно напрасно «над вратами домов христиан поставлялись воображаемые звери и змии и неверные храбрые мужи» .

Богатые наличники подобных ворот имеются в Москве, в Кустарном музее б. московского земства и в Государственном историческом музее. На одном из этих наличников (см. рис. на ггр. 88) изображены по углам два фантастических льва, вокруг которых идут растительные украшения в виде богатых трав с виноградными кистями. Этот мотив резьбы, встречающийся чаще других, вероятно, пришел в наше искусство с востока; так, над входами мечетей Самарканда на поливных изразцах имеются крупные изображения подобных львов.

Створки ворот обычно делались или гладкие, обшивные тесом, или вязаные рамками с филенками, которые украшались различными способами. Проходимец-немец, опричник Грозного, Генрих Штаден, описывая строения Опричного двора на Москве, подробно говорит об украшениях ворот: «Северные ворота находились против Кремля и были окованы железными полосами, покрытыми оловом. Извнутри—

И. Снегирев. Памятники московской древности, М. 1842, стр. 39.

там, где ворота открывались и закрывались,—были вбиты в землю два огромных толстых бревна и в них [проделаны] большие отверстия, чтобы через них мог пройти засов; засов этот [когда ворота были открыты] уходил в стену, а когда ворота закрывались, его протаскивали через отверстия бревен до противоположной стены. Ворота были обиты жестью. На них было два резных разрисованных льва— вместо глаз у них были пристроены зеркала; и еще резной из дерева черный двуглавый орел с распростертыми крыльями. Один [лев] стоял с раскрытой пастью и смотрел к земщине, другой такой же смотрел во двор. Между этими двумя львами стоял двуглавый черный орел с распростертыми крыльями и грудью в сторону земщины» . В XVII столетнике усилением западноевропейского влияния, начинается распространение печатных книг светского содержания с иллюстрациями. В изобразительное искусство входит новая тематика, и «бытейское письмо» соперничает с церковным. Кроме нравственно-поучительных изображений и всевозможных эмблем с надписями, делают и декоративные панно—«преоспективного письма». Эти новшества, обычные на Западе, входят в русский быт. Вместо длительной работы резцом над поверхностью дерева там, где можно, начинают употреблять живопись. Она применяется не только при внутренней декорации зданий, но и в наружных украшениях, на воротах. До нашего времени не сохранилось деревянных ворот, украшенных подобной живописью, но по росписи створок железных ворот ростовского Кремля (хотя и более позднего времени) можно судить о ней. Более ясное представление о богатой отделке ворот на переломе XVII и XVIII веков дают документы Архива Оружейной палаты, касающиеся строительства и раскраски ворот с резьбой для известного любимца Петра. I, князя Меншикова, в его подмосковную вотчину. «В прошлом 1702 году марта во втором числе по указу в. г. велено сделать во оружейной палате Александру Даниловичу Меншикову в подмосковную ево вотчину село Алексеевское ворота столярные и росписать против ознаменки, какова прислана в Оружейную полату. И те ворота зделаны из запасного лесу. А рос-писывали против ознаменки преспективно столбы и каптели и гзымзы в полате Оружейной кормовые, и для поспешения сторонние живописцы, а створы вышиною и шириною по шти аршин отданы росписы-вать живописных дел дозорщику Михаилу Чоглокову на двор и велено взять емуис кормовых лутчих людей сколько человек ему будет надобно, а что на те створы изойдет красок, масла, олифы, скипидару, кистей и иных всяких мелочей и на дачу живо писцом корму велено ему подать роспись за рукою» . Готовые ворота были в начале августа посланы «в вышеписанное село Алексеевское с человеком ево Васкльем Мамбетовым» и в то же время живописных дел дозорщиком

Генрих III таден. О Москве Иоанна Грозного, запись и немца-опричника, Изд. .¥. и С. Сабашниковых, М. 1925, стр. 107—108.

* Архив Оружейной палаты, Опись Викторова, 990, л. 203.

Михаилом Чоглоковым была подана роспись «издержанным краскам и всяким припасам» . Но украшение ворот не ограничилось этим и кроме живописи на них была помещена еще и резьба.«1703 года августа в 30 день... боярин Федор Алексеевич Головин с товарищи приказали зделать в оружейной полате большой деревянный резной орел на ворота Александра Даниловича Меншикова и росписать золотом и краски, где пристало... И тот орел и под него тонбу резную делали из запасного казенного лесу жалованные мастеры, да с ними в помоществование ис посторонних резного дела мастер Федор Иванов шесть дней, а кормовых денег доведетца ему дать по два алтына надень итого двенатцать алтын. А золотил и росписывал краски живописец Михайло Чоглоков» .Таким образом, вся отделка ворот, кроме лесу и столярной работы, обошлась казне свыше десяти рублей— сумма в петровские времена немалая, если за двадцать рублей в конце XVII века (1681) делали многоярусный иконостас с материалом, со всеми досками для икон и многочисленными резными украшениями (см. ниже, глава VIII, стр. 172).

В XVIII столетии, когда двор переехал в Петербург, таких резных и украшенных живописью ворот больше не встречается. Вместо деревянных все больше и больше входят в употребление железные, окованные полосами. От середины XVIII столетия сохранилась роспись на таких глухих железных воротах в ростовском кремле. Она представляет различные эмблемы и замысловатые изображения гербового характера с поучительными надписями, вроде тех, что делались на печных кафелях этого же времени. В XVIII столетии резные украшения на створках ворот появляются в крестьянском быту. На створках старинных ворот, хранящихся в коллекциях музея села Коломенского имеется на каждой половинке по одинаковому изображению вазы в духе к и га XVIII века, с выходящими из нее богатыми растительными формами. Вся композиция заключена в четырехугольную марку с сильно утдубленным фоном. Эта рамка за-

«15 фунтов белил немецких двадцать алтын. 4 фунта шмелтн 21 алтын 2 денги. полтора фунта теревердя 28 алтын 2 денги. Б дягилю фунт семь алтын. Шижгилю фунт семь алтын две денге. Голубцу подфунта 7 алтын, кости полтора фунта девять алтын, к и нова рю четверть фунта 10 атши, псковской черленн фунт б денег, скипидару полтора фунта четыре алтына, масла льняного полведра 11 алтын, олифы 10 фунтов 13 алтын 2 денги, кистей хсрькотых и бельих к щетинных на б алтын на 4 денги. Двум человеком живописном кормовых денег Даниле Бура левскому, Григорью Архипову ва двенадцать дней по 2 алтына по 2 денги на день человеку, итого руб ть 22 алтына 4 денги. Всего надельных и кормовых денег 6 рублев 2 алтына 4 деиги» (Архив Оружейной палаты. Опыт Викторова), ОД), л. 203).

«А по скаске ево к тому делу издержано: на орла с короны и на скипетр и на резную исподнюю тонбу три золотых ценою по рублю по пяти алтын золотой итого три рубли пятнадцать алтын, пятьдесят листов серебра шесть алтын четыре денги, зелени полфуита, белил фунт, сурику полфунта иа два алтына на две денги, олифы два фунта два алтына четыре денги, гульфарбы полфунта шесть алтын четыре денги. А всего на дело вышеписанного орла в расходе четыре рубли 15 алтын две денги» (Там же, л. 200).

§0. Релба на створках ворот XVIII веки. Музей села Коломенского

61. Вороти начала XIX века в городе Гороховце Владимирской губ.

нимает /4 всей поверхности створки; под нею, в небольшом ромбе, помещена розетка с выемчатыми краями, исполненная более слабым рельефом, благодаря чему центром внимания является верхнее пятно, более замысловатое по сюжету и способу выполнения (см. рис. 60).

Обращаясь к вязке с филенками, крайне разнообразной по величине и количеству отдельных переплетов, надо заметить, что на небольших филенках часто в середине плоской поверхности набивались гладкие или покрытые какими-нибудь порезками кружки, заменявшие собою резные розетки. В начале XIX столетия, когда повсюду царило увлечение классицизмом, воротным столбам стали придавать характер дорических колонн (см. рис. 61) или обрабатывать в виде пилястр с далеко в стороны отходящим нависшим карнизом, как на ныне уже не существующих воротах старинного купеческого дома Третьякова на Пятницкой улице в Москве (см. рис. 62), а на створках ворот, на филенках делать неглубокие восьмиугольные выемки и помещать в них отходящие от центра плоские ложкообразные дольки. Таких ворот уцелело еще мно о в провинции, и в старых купеческих домах часто попадаются на них подобные резные украшения.

Со второй половины XIX века вместо резьбы появляется про-пиловка. Пропильные узоры делались из тонкого леса и после столярной отделки набивались на филенки створок и узкие пилястры на столбах, обшитых тесом. Столярная отделка створок ворот

62. Калитка ворот ничила XIX века в Москве

63. Ворота XIX века в селе Красном Владимирской губ.

очень разнообразна (см. рис. 63). Из способов гладкой обшивки наиболее употребительной вследствие практичности и красоты является отделка «в елку». Иногда от центра каждого щита идут в четырех направлениях косяки, начиная от небольшого, поставленного на угол квадрата и доходя до краев щита. Такая отделка ворот была особенно распространена в конце XIX ст. в Трубчевском уезде Орловской губ.



Русская народная резьба по дереву, Соболев Н.Н., 1984



Курьер онлайн
Небеса обетованные онлайн
Суета сует онлайн