Русская народная резьба по дереву часть 11 (Глава VI)


Кресты и голубцы. В тех местностях нашей обширной страны, где дольше всего были живы предания старины, на околицах деревень, при выходах и выездах и в глухих лесах Северного края, и на перекрестках южных степных дорог можно встретить деревянные кресты, го зубцы (см. рис. 64), небольшие часовенки или каменные столпы с иконами, заменяющие их. Несмотря на разницу их типов на севере и юге и громадное пространство, на котором встречаются эти произведения народного искусства, можно предположить, что в них мы видим пережитки обычаев глубокой, старины, донесенных до нас из отдаленнейших периодов нашей истории. По мнению Л. Даля, «эти эмблемы христианства стали заменять языческие могилы и столбы, о которых упоминает еще Нестор-летопнсец» .

Л. В. Даль. Древнейшие деревянные церкви в России, еЗодчий», 1875 г., стр. 77—79; его же. историческое исследование памятников русского зодчества, там же, стр. 132.

64. Надмогильный крест. Кемь, Архангельской губ.

Придорожные кресты Владимирской,

Нижегородской и других губерний этой полосы России делались простые, без всяких украшений, прикрытые сверху, как кровлей, двумя тесинами. Подобная кровля голубцом предохраняет концы перекладины и торец вертикального столба от быстрого загнивания. На середине такого креста обычно бывал укреплен медный литой образок, складень или крестик.

На севере крылья голубца делались очень широкими и длинными, почти доходящими до земли. Самые же кресты из-за глубоких снегов и заносов, по мере приближения к Мурманскому побережью, постепенно подымаются ввысь. Особенно внушительное впечатление производили эти «обстпые» кресты на Соловецких островах, где они в изобилии встречались в Коневском скиту и где высота некоторых из них доходила до десяти аршин.

Установка таких высоких крестов в старину имела в первую очередь несомненно утилитарное значение. Они служили вехами в зимнюю пору. Ставились они или на перекрестках дорог, или на месте случившегося убийства, или в память спасения от гибели, или по обещанию, или просто для поклона. В Новгороде уцелело несколько таких поклонных крестов, украшенных резьбой. Один из них, стоявший когда-то на Волховском мосту,— восьмиконечный «чудный крест», в последнее время помещался в особой каменной часовне у самого моста. Он вырезан из липы, 2,39 метра вышины, с рельефными распятием и четырьмя предстоящими, помещенными па концах средней перекладины. Круглые клейма с буквами в середине, на верхней и нижней перекладинах,—с резными ободками в виде жгутов. Над головой распятого два ангела, а в ногах «Голгофа» с адамовой головой. Ниже голгофы имеется надпись из рельефных букв: «В лето 7056 (1547) сентября при царе и государе великом князе Иване Васильевиче всея Руси и при архиепископе Фео-досие великого Новаграда и Пскова поставлен бысть крест сей повелением раба божия Петра Невежина на мосту». Архимандрит Макарий, впервые описавший этот крест , полагает, что он поставлен взамен существовавшего паэтом месте более древнего креста, о котором имеются упоминания: в Первой новгородской летописи под 1418 год'М (стр. 108) и в Третьей новгородской летописи под 1508 годом

Архимандрит Макарий. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. М. I860, ч. 2, стр. 125—131.

(стр. 245). Толстой и Кондаков, в своем труде «Русские древности в памятниках искусства» говорят, что этот крест «может принадлежать однако еще XIII веку» и что только одна надпись появилась позднее*. Другой деревянный восьмиконечный крест XIV века, хранившийся в новгородской церкви Фрола и Лавра, на Софийской стороне, представляет собою как бы увеличенную до 1,82 метра копию фигурного нательного металлического креста. На нем в 19 небольших круглых медальонах помещены исполненные легким рельефом изображения Спаса, распятия, деисуса, Ильи пророка с вороном, св. Герасима на льве, Симеона столпника и др. Фон между медальонами заполнен разводами, восьмерками, декоративными крестами и другими мотивами, повторяющими фоны скандинавских металлических изделий X11 и X111 веков. Внизу имеется надпись: «В лето 6867 (1357) индикта 12 поставлен бысть крест си господи Иисусе Христе по милости вся хрестьяны на всяком месте молящася тебе верою чистым сердцем и рабом божиим помози поставившим крест си Людгощичам и мне написавшему Ф-е Манас. р. рлксс. т. ВВВМЛ. Рмл. насс иху-фа>>.Так как конечные буквы повреждены, то имена мастера и лиц, участвовавших в создании памятника, определить невозможно. Что касается до означенных Людгощичей, то это были жители Легощей улицы, разделявшей Неровский и Загородный концы Новгорода (см. рис. 65).

Третий крест—четырехконечный, подписной—относится к XVI веку. Он хранился на Торговой стороне в Спасо-Преображенской церкви. Размеры его 1,77x 1,02 метра. Лицевую сторону занимают 16 четырехугольных клейм, в которых вырезаны главнейшие праздники. Внизу креста сохранилась надпись с именем производившего работу резчика. «В лето 7040-е (1532) вырезан бысть крест сей при великом князе Василие Ивановиче московском и при митрополите Данииле и при архиепископе великаго Новаграда и Пскова владыке Макарии, а повелением раба божия Никифора Ефимовича на поклонение всем христианом, а резал крест сей мастер Григорий Стефанов своими руками».

Кроме этих трех подписных поклонных крестов, в том же Новгороде имеются еще два древних деревянных креста, украшенных резьбой, но они не имеют подписей, указывающих время их изготовления. Один, мерою 2,30 метра, хранился в церкви Воскресения на Красном поле, другой, 1,42 метра,—у Жен-мироносиц. В псковском соборе также имеется дубовый восьмиконечный крест 1823 года, заменивший более древний, по преданию принадлежавший еще княгине Ольге, который сгорел в 1609 году. Постаментом ему служит деревянная тумба вышиною 0,89 метра. Величина самого креста 3,19х 1,51 метра. Толщина досок 0,10 метра. Но на этом массивном кресте с глубокими отливами помещены только живописные изображения. Кроме крестов,

И. Толстой и Н. Кондаков. Русские древности в памятниках искусства, вып. 6, стр. 107. Спб. 1899.

63. Поклонный крест XIV века. Новгород, церковь Фрола и Лавра на Софийской стороне

<56. Старообрядческое кладбище Выговской пустыни XVIII века в Повенецком уезде Олонецкой губ.

встречались еще «голубцы»—врытый в землю столб, конец которого сверху был накрыт двумя спускающимися под углом досками. У таких голубцов украшения сосредоточиваются на крыльях, которые сверху прикрыты фигурным коньком, с главкой или крестом. К крыльям иногда пришивают резные причелины и малые подкрылки, а самый столб голубца обрабатывают разнообразными фигурами.

Как у придорожных голубцов, так и у голубцов, служащих надмогильными памятниками,—на севере, а на старообрядческих кладбищах и южнее, начиная со среднего Поволжья, нижняя часть вертикального столба обделывается в виде кубцов, Кругликов и маковиц с разнообразной формы перехватами. И чем дальше к северу и в сторону от городов, тем любопытнее эти произведения народного искусства. Наиболее сохранившим свои старые голубцы является кладбище Данилова скита Олонецкой губернии, на котором к резьбе примешивается удивительно яркая раскраска, создающая среди хвойного леса кайой-то сказочный городок мертвых (см. рис. 66).

С произведениями этого типа резьбы, разбросанными по северу, познакомил впервые художник Плотников, сфотографировавший в 9()-х годах прошлого столетия массу до него никому неизвестных произведений народного искусства.

Помещение на крестах и голубцах, вместо медного литья, живописных икон, портящихся от непогоды и смываемых дождями, вызвало увеличение навеса, более глубокого, часто врытого железом, как на обетном кресте, стоящем одиноко в лесу над Клязьмой в Горохо-вецком уезде Владимирской губ. (см. рис. 67).

Позднее под таким навесом устраивается полочка, бока которой зашиваются досками, и первоначальная. форма придорожного креста уже переходит на вторую ступень своего развития— крест с киотом.

Появление глубокого киота без стекла, сначала в форме простого деревянного ящика, постепенно усложняемого и видоизменяемого и в своих пропорциях и в деталях украшений, приводит к более совершенной форме, под защитой которой иконы были бы невредимы от действия непогоды. Увеличивая размер киота, придали ему вид домика, накрытого двускатной крышей, с крестом или главкой на гребне. Таким образом обыкновенный придорожный столб переродился в киот на высоком толстом основании. На старых монастырских пасеках в глухих лесах зачастую встречаются такие сооружения, с образом Зоснмы и Савватия, считавшихся покровителями пчеловодства. Образ прислонен к задней стенке киота, с пучком засохшей вербы, принесенной из храма, и огарком восковой свечи. Такой киот-голубец еще совсем недавно стоял на пасеке Белопесоцкого монастыря близ города Каширы Тульской губ., в большом лесу. На околице села Красного,

67. Крест в лесу над Клязьмой во Владимирской губ.

Горохонецкогоуезда Владимирской губ., подобный же голубец имел украшение о виде четырех витых колонок по углам и пяти восьмиконечных крестов на яблоках—на крыше. Не менее оригинальным по своим пропорциям и формам является голубец—«часовня», как его называют местные крестьяне, в Холмогорском уезде Архангельской губ. Его столб весь обработан всевозможными перехват-цами, кругляками и другими подобными формами и заканчивается кубцом с выдолбленной серединой. С трех сторон это полое пространство застеклено, и через стекло видны стоящие иконки и повешенные тельники. Верхняя часть кубца обработана в виде восьмискатной крыши с пятью главками, над которой позднее, чтобы предохранить ее от порчи, приделали, как навес, богато ук рашенную двускатную крышу с фигурным оньком. д: ■ ими про-п . мн причелинами и висячими подкрылками (см. рис. 68). Ветшающие 68. Придорожный голубец-часовня ш Холмогор- от времени, такие дере-ском уезде Архангельской губ. вянные голубцы или при

дорожные кресты заменялись новыми деревянными же, повторяющими приблизительно формы старого, или же, вместо деревянного, ставили новый столб уже из камня. Делалось это заблаговременно, и рядом со старым покосившимся деревянным крестом поднимался новый, уже каменный столб, крытый железной крышей, с нишей для иконы. Таких столбов

осталось еще довольно значительное количество в Гороховецком и Вязни-ковском уездах Владимирской губ., а также в Нижегородской, где по дорогам Нижегородского, Макарьевского,

Княгининского и других уездов они встречаются, окрашенные то в темнокрасный, то в синий цвет, разнообразя собою монотонность дороги .

Придорожный крест или голубец, приходя в ветхость, не всегда заменялся каменным, как говорилось выше, но, желая сохранить эту реликвию, его заключали в новый деревянный же тесовый футляр с окошечком, позволявшим видеть прибитую к старому столбу иконку. Футляр, надетый на старый голубец, представляет собою повторение в дереве форм каменного столба или голубца и является переходным звеном к придорожной часовне. Таков голубец-часовенка, стоявший при деревне Харитоновской Верховской волости Тотемского уезда Вологодской губ. (см. рис. 69). Придорожная часовня-форма развитого голубца или южнорусской кальварии— повторяла в старину формы более крупных построек. Но кроме северных губерний, где и в зодчестве и в резьбе еще уцелели навыки старины, характерные и самобытные формы, столь типичные для русского искусства, совершенно утратились, и позднейшие часовни средней части России представляют собою небольшие срубики с двух- или четы-

69. Часовенка при дороге у деревни Харитоновской Верховской волости Тотемского уезда Вологодской губ.

Кресты попадаются и на Украине и в Белоруссии, во здесь они имеют совершенно иной тин. В наиболее развитом своем виде они напоминают католические калькарии, представляя высокие, достигающие пяти метров кресты с резным распятием и орудиями «страстей» в виде копия, губки, лестницы, молотка, клещей, гвоздей, тридцати серебреников, фонаря, петуха и пр., а также небольших изображений херувимов. Несомненное родство этих крестов с католическими кадьвариями и совершенно иной тип придорожных крестов нейтральной России обратили на себя внимание местной администрации, которая еще в недавнее время на Волыни так энергично преследовала их, что добилась почти полного их уничтожения.—В. К. Волков. Старинные деревянные церкви на Волыни. «Материал-.- по этнографии России», изд. Этнографического отдела Русского музея Александра III, т. I, Снб. 1910.

70. Часовня в деревне Елкина Пудожского уезда Олонецкой губ.

рехскатнои крышей, захватывающей и открытое крыльцо там, где таковое имеется. На гребне крыши устроена небольшая главка с крестом или один крест на яблоке. Открытое крыльцо имеет обыкновенно одну или две ступеньки и поддерживает крышу одним или двумя столбами, обделанными в виде балясин с перехватцами, как в часовне у деревни Ям-Знмогорье Валдайского уезда б. Новгородской губ. Более развитой тип крыльца с галлереей, охватывающей сруб самой часовни, встречается также довольно часто. Такова часовня с четы рехскатнои крышей между Унжею и городом Макарьевым

б. Костромской губ., у которой в деталях крыльца зачетно влияние николаевского «ампира*.

Несравненно больше самобытных черт народного творчества сохранилось в часовнях северного края, примером чему может служить часовня в деревне Елкнно Пудожского уезда Олонецкой губ., поставленная на массивном срубе. Столбики ее крытой газ л ерей, с трех сторон охватывающей часовню, имеют интересную обработку резьбой, с перехватцами в виде репок. Довольно отлогая двускатная крыша с большим коньком, на котором утвержден восьмиконечный крест,—вот общий силует часовни на севере. К этому следует добавить двойные узорные резные причелины с малым подкрылком, спускающимся от конька; вот к чему сводится все нехитрое убранство этого интересного памятника народного творчества (см. рис. 65).

Гораздо сложнее были по формам старинные часовни, одна из которых подробно описана археологом И. Голышевым в 1872 году.

Она стояла на полпута между слободами Мстерой и Холуем, в Коь-ровском уезде Владимирской губ., среди глухого леса, и была приписана к погосту Нереднч-Никольское. Представляя собой небольшой сруб, обшитый тесом, размером 2,85x2,85 метра, к которому с трех сторон примыкала открытая галлерея на резных столбах, имевшая в ширину от 1,78 до 2,13 метра, чэсоеня была покрыта гонтом по высокому четырехгранному шатру с нолицами, приходившимися над столбами галлереи и далеко выступающими вперед. Шатер увенчан большим восьмиконечным крестом. По галлереям часовни вокруг стен шли лавки для отдыха богомольцев. Внутри ее, кроме образов, имелось громадное, от пола до потолка, резное изображение Николая Чудотворца .

И. А. Голышев. Часовня св. Николая Чудотворца близ погоста Нередич-Ник тьс'-ое, Ковровского уезда, 1872.

Часто, впрочем, крыльца делались закрытыми из-за непогоды. Тогда впереди часовни образовывался как бы притвор, чему примером может служить Власьева часовня в деревне Большой Медвежьей, Вельского уезда Вологодской губернии (см. рис. 71). Такое усложненное сооружение является как бы переходной ступенью к «клет-скому» типу храма, для полного сходства с которым нехватает только с восточной стороны пристройки для алтаря.

Все рассмотренные типичные произведения народного творчества являются значительными памятниками нашего зодчества, пропорции которого до сих пор еще мало изучены, и составляют каноны, передающиеся при совместной работе от одной артели в другую. До сих пор для подведения научных обоснований и цифровых данных под все эти навыки нашего кустарного дела сделано сравнительно немного, если не считать выпущенной в свет в 1924 году работы архитектора Осипова по русской избе*, да громадного, пока еще не опубликованного материала, накопленного архитектором П. Д. Барановским во время его многочисленных путешествий по северу. С этим материалом только отчасти знакомы посетители докладов, на которых демонстрировались обмеры и делались попытки привести их в систему. Все это ждет еще исследователя.

В общем, в старой русской резьбе, во всех ее типах и пошибах, в разнообразных красочных ассортиментах украшений, так тесно связанных с деревянным зодчеством, несмотря на определенный отклик на иноземные влияния, все же чувствуется проявление и самостоятельного творчества в разрешении декоративных задач. Так, в иконостасах XVII века, вместе с мотивами орнаментов барокко, появляются полевые цветы и подсолнух, как в резьбе Свенского монастыря или Смоленского собора; головам резных евангелистов и святых придаются черты великоруссов; в аксессуары входят предметы бытового порядка; вычурные детали французских стилей XVIII века изменяются по-своему: словом, каждой порезке русский резчик придает особую, ему присущую индивидуальность. Задачи декоративной резьбы в разные периоды ее развития были различны по темам и их выполнению. Обычный и наиболее употребительный в народном искусстве тип резьбы—слабый рельеф в духе плоской или фряжской рези. Это может быть объяснимо, помимо примитивной техники, и незначительным числом и малым разнообразием инструментов, употреблявшихся русскими мастерами. Предоставленные своим творческим силам и никем на стесняемые, резчики-крестьяне работали так по деревням до XIX столетия, когда эпоха Николая I наложила свою тяжелую руку на самобытные проявления крестьянского искусства. Тогда были регламентированы особыми постановлениями и специально изданными увражами типы и размеры казенных и общественных зданий, церковные и гражданские постройки, вплоть до образца ворот

Д. Осипов. Крестьянская изба, Тотьма 1924.

72. Русская деревня XIX века по рисунку художника Тимма

И заборов. Даже в деревнях было предписано все дома, выходившие на шоссе, строить в два этажа и украшать «приличной» резьбой. Сохранились альбомы «утвержденных» проектов идеальной русской деревни. В рисунках Тимма и других иллюстраторов этого времени можно встретить вытянутые в ряд однообразные постройки тогдашней деревни (см. рис. 72). Время наложило свою печать на сохранившиеся избы. В них без труда можно найти все черты и пропорции каменных зданий николаевского «ампира» 40-х годов. Начиная с богатой резьбы на фризах здания, на наличниках окон и кончая мезонином, в треугольнике фронтона которого имеется полукруглая ниша, тоже украшенная порезками, — все это носит черты римского орнамента, перенесенного под сень «родных осин» (см. рис. 73). Убранство такого мезонина очень напоминает по своему приему декорацию крыльца этого же времени. По сторонам центрального окна стоят парные колонки, накрытые сильно профилированными карнизами с классическими деталями в виде «модильонов» или «сухариков». Между пьедесталами колонн поставлена точеная балюстрада. Концы бревен сруба обычно зашиты досками, обделанными в виде пилястр. Выкрашенный в темнокрасный цвет, с белыми наличниками окон, белыми фризами и постаментами колонок мезонина, такой дом дает яркое красочное пятно на фоне обступающих его с обеих сторон позднейших построек, срубики которых из тонких бревен украшены мелкой пропиловкой (см. рис. 74). По Владимирскому шоссе (ныне шоссе Энтузиастов), особенно под б. Нижним, сохранилось еще много старинных крестьянских дворов, построенных в это время. Вводимые по принуждению типы постройки с ее украшениями настолько привились, что и позже, при возведении новых домов, владельцы приглашают из Нижнего специалистов-резчиков для их украшения, если есть на то достатки. К сожалению, новая резьба, с технической стороны сделанная чище и тщательнее старой, не дает тех эффектов, которые подкупают нас в произведениях прошлого. Недостаток ли практики или утраченное чувство декорации, но новые резные украшения выходят из рук мастеров очень мелкими по масштабу, запутанными, скучными и однообразными, благодаря своей пестроте.

Со второй половины XIX века русская буржуазия начинает вкладывать капиталы в широкое стр итсльство доходных домов в больших городах, стремясь в первую очередь с малыми затратами при постройке достичь возможно большего материального эффекта от сдачи помещений. Эта эпоха не может не иметь отрицательного влияния на зодчество и художественную резьбу деревни. Город подсказывает новые, более упрощенные приемы украшения жилищ. Вместо богатой старой русской резьбы появляется пропиловка, которая при сравнении с крупными декоративными порезками на старинных избах кажется и жидкой и надуманной. Пропильные узоры по самому своему характеру плохо увязываются с общей конструкцией по-

73 Резные фризы городского дома XIX века в городе Гороховце Владимирской губ.

стройки. В ее орнаментах, заимствованных вначале с вышитых полотенец и рушников, совершенно отсутствует лепка. Выпиленные из одной доски, то сквозные, то подложенные фоном или из жести или из другой доски,—эти новые в деревне орнаменты представляют собою набор отдельных детален, обрамленных, как рамками, «галтелями» (багетами) и «отводками», имеющими вид несложной столярной работы, исполненной при помощи коловорота, выкружной пилы и рубанка. Пропильные украшения достигают в короткий промежуток времени очень широкого распространения благодаря легкости исполнения, требовавшего не опытного художника-резчика, а посредственного, хотя и аккуратного плотника, умеющего обращаться с готовыми шаблонами и лекалами, употребление которых особенно сильно развилось при этого рода украшениях. Таким образом, более легкая по технике деревянная пропиловка быстро привилась и заменяет в настоящее время резьбу, но мотивами ее являются уже не созданные самим народом украшения, а узоры, заимствованные со случайных оригиналов, попадающих в деревню. Кроме вышивок, по наблюдениям архитектора Милеева (ум. в 1914), образцами для резьбы современной ему деревни служили пестрые рисунки мыльных оберток различных фирм.

Теперь очень редко можно встретить такой уголок, где сохранилась еще архитектура и резьба старого типа в их чистом виде. В стороне от большого тракта, в расстоянии 300—400 километров от Москвы, еще сравнительно недавно во Владимирской, Костромской или Нижегородской губ. существовали такие поселки, где заезжий горожанин чувствовал себя перенесенным в обстановку исчезнувшего быта чуть ли не XVII века. Совершенно исключительный пример такой деревни являл собою Георгиевский погост Гороховецкого уезда б. Владимирской губ., сгоревший в 1912 году. Окруженный со всех сторон озерами и болотами, образовавшимися от разлива Клязьмы во время половодья, он был труднодоступен для сообщения. Кроме природной защиты, он был огорожен высоким трехаршинным плетнем с воротами, задвигающимися на катках. Все избы его недлинной улицы как будто были построены одновременно, так как имели общность конструкции и пропорций и были сплошь покрыты затейливой резьбой, удивительно тонко и замысловато раскрашенной (см. рис. 75). Улица .заканчивалась маленькой деревянной церковкой «клет-ского» типа с шатровой колокольней, выходившей на берег большого лугового озера. Такие прекрасно сохранившие свои национальные памятники отдельные уголки, отражающие прошлый быт деревни, еще можно и посейчас отыскать во многих местах страны. В своих отдельных деталях, в самом типе построек, с их планировкой и общим расположением всего селения, они дают яркую картину народного творчества. «Постановка вопроса о пролетарской по существу и национальной по форме культуре многочисленных народов, населяющих СССР,—говорит А. В. Луначарский,—прямо приводит нас к

74. Двухэтажная изба XIX вена в Гороховецком уезде Владимирской губ. Влияние каченного

зодчества на деревню

75. Изба в Георгиевском погоете Гороховецкого уезда Biadu-мирекой губ.

необходимости изучать эти глубоко национальные художественные формы. Часто их особенности являются такой же характерной чертой национальности, как и язык» . Эти особенности должны дать позднейшим поколениям тот источник художественных вдохновений, мимо которого нельзя пройти, не рискуя оказаться оторванным от всех лучших достижений культуры прошлого.

А. В. Луначарский. Вместо предисловия, в кн. Н. Церетелдн «Русская народная игрушка», М. 1933.

Деталь резьбы фона на царских вратах XVI века.



Русская народная резьба по дереву, Соболев Н.Н., 1984



Курьер онлайн
Небеса обетованные онлайн
Суета сует онлайн