Русская народная резьба по дереву часть 25 (Глава VIII)


В начале XIX столетия получили довольно широкое распространение небольшие ларцы для хранения мелких принадлежностей туа-

207. Резные пеналы для восковых свечей. Москва. Гос. Исторический музей

208. Шкатулка золоченая XIX века. Коллекция Н. Д. Бартрама

лета, с полукруглой или горбатой крышкой. Они заимствовали свои пропорции и формы от металлических заграничных образцов. Их резные украшения и приемы отделки удержали в дереве все типичные черты оригинала. Покрытые левкасом и густо вызолоченные, они дают впечатление довольно ценного предмета. Увлечение классицизмом, свойственное этой эпохе, отразилось на сюжетах и сценах аллегорического или мифологического содержания, исполненных на боках и крышке таких ларцов. Сцены эти помещены в особые рамки, то имеющие форму овала, то полукруга с переделанным по-своему классическим орнаментом вокруг (см. рис. 208). Постепенно эти золоченые ларцы уступают свое место более простым по форме и по украшениям деревянным гладким шкатулкам, инкрустированным металлом или цветным деревом. В свадебном обряде второй половины XIX века такие «подвенечные», или «свадебные», шкатулки занимали не последнее место.

Кровати. Для отдыха и сна в старину, до появления мебели западного образца, служили широкие лавки, шедшие по стенам покоя, палати, лежанки, приделанные к печам, и, наконец, самые печи. Одним словом, те же самые приспособления, какие и сейчас можно найти в крестьянском быту. Но в опочивальнях богатых и знатных лиц, как и при дворе государя московского, вероятно уже в XVI веке были кровати, имевшие, как показывает состав самого слова, кров над местом отдохновения. Этот кров, или навес, веро-

ятно, был вроде тех, что имелись над моленными и царскими местами. При первых Романовых на Конюшенном дворе в числе прочей рухляди стояла без употребления старая кропать, по всей вероятности сохранившаяся от XVI века, о которой в описи было сказано: «Кровать на аргамачье конюшне стоит старая слюдяная. Стан на четырех столбцах, после де прибиваны. Круги резные золоченые, а в кругах репьи резные золоченые. На ней тридцать теремков с прапорцами и с столбцы золоченые точеные. В верху и по кайме подбито по слюде репьями свинцовыми золочеными» . Когда с самозванцем появились польские паны, привезшие с собою укчад и обычаи западной культуры, в обиходе русской жизни начинают появляться кровати, вывезенные из-за рубежа. Они имели высокие точеные стояки на углах, соединенные наверху богатым резным ободом с различными рельефными украшениями. Между столбиков висели занавески из тафты, атласа гладкого или узорчатого, камки и других тканей. Спинки кровати в головах и в ногах были украшены резьбой. Кровать часто ставилась на небольшом возвышении—«рундуке»—в одну или две ступени. В описях Оружейной палаты упоминаются такие кровати, как взятые в казну после князей Голицыных. По своим узорам они представляют образцы немецкого ренессанса, по которому уже русские резчики стали делать нечто свое, придерживаясь только общего характера немецкой кровати. «Кровать немецкая ореховая резная, снизу с четырех сторон и круг четырех столбов и под верхом подзор на ореховом дереве. Резь сквозная, личины человеческие и птицы и травы. На кровати верх ореховой резной. В середине зеркало круглое. Круг зеркала резь. Наверху четыре столба ореховых. Цена сто пятьдесят рублев. Кровать резная на четырех деревянных пуклях, а пукли во птичьих ногтях. Кругом кровати верхние и исподние подзоры резные позолочены, а меж подзоров писано золотом и расцвечено краски. А в ней иСторон наслано хлопчатою бумагою и обито рудожелтою лапчатою камкою. Цена 80 рублев» . Когда по этим образцовым кроватям пришлось делать таковые же русским резчикам, то для дворцовых покоев негоже было над кроватью резать какие-то «личины», их заменяют орлами, как водится, «двоеглавыми, с корунами» и прочими атрибутами дворцовой резьбы XVII века. «...Указали сделать в хоромы кровать резную полную [против—Я. С.] образцовой наскоро, с великим поспешением. В вышину совсем трех аршин с орлы и с подзоры, и с столбики, и со гзымсом и с подволокою резною ж на срок декабря к 25 числу нынешнего года» . По окончании работ эта кровать, «с подвесы и с столбами, и со гзымсом,и с подволокою, и с шпреп-гели, и с точеными яблоки, и с орлы, из резных палат отнесена к нему

Архив Оружейной палаты. Опись Викторова, 1022, лл. 487—530.

* То же, 938, лл. 12 об. и 13.

* Там же, сто. № 21752.

209. Кровать, шифоньерка и стул конца XVIII—начала XIX века. Коллекция //. Д Партрама

Дорофею [Ермолаеву Золотареву, живописцу—Н.С.] для золоченья» . Отделка кровати заключалась, как видно из документов, в следующем. «Кровать резную изделав позолотить сусальным золотом и в ней обить камкою с бумагою хлопчатою. Поверх камки по швам и по углам, и по краям, и обложить галуном золотным и прибить гвоздми медными горощатыми» . Иногда требования немедленной доставки таких кроватей заставляли искать их в торговых рядах готовыми, и тогда на долю мастеров Оружейной палаты доставалась или отделка или же некоторая переделка кровати. «...Приказала взнесть из Оружейные палаты в хоромы... боярыня Ромодановская кровать столярскую, столбы гладкие точеные с верхом. Будет в запасе нет, купить из Оружейные ж палаты и обить всее кожами золотными немецкими. И в Оружейной палате кроватей и кож золотных нет. И того ж числа по сей помете куплено в Оружейную палату за Николаевскими вороты у торгового человека у Гришки Васильева кровать столярская с верхом, столбы и подножки точеные гладкие, да у иноземца у торгового человека у Андрея Мантура21 кожа золотных немецких по белой земле. А по договору довелось нм дать денег Гришке за кровать рубль 3алтына 2денги,Андрею за кожи... 12рублев 21алтын4денги... И те кожи на тое кровать все пошли. Да сверх покупки пошли три кожи, которые куплены в запас» . Иногда резчикам Оружейной палаты приходилось переделывать почему-нибудь неподходящие иноземные кровати. Так, резчик Давыдка Павлов, перечисляя свою ра боту, говорит: «...да потом кровать переделывал точеную разъемную». Даже походные кровати царя, и те были богато украшены позолотой и вполне дополняли общую декорацию дворцового убранства. «Кровать походная разборная, столбцы резные золочены» .

Кроме больших кроватей, для игр царским детям делались маленькие игрушечные кроватки, украшенные, как и настоящие. «В хоромы... Натальи Алексеевне кровать потешную, кругом по три чети, столбы и ноги точеные со гзымсом» .

Как видно из ряда документов XVII века, в записях на выдачу материалов о пологах или занавесах у кроватей нет никаких упоминаний, и обычай устраивать их появился в России не ра-

* Архив Оружейной палаты, стб. № 21988.

Там же, стб. № 21755.

Там же, стб. № 21916.

* Там же. Опись Викторова, 581, л. 267.

Кровать, находящаяся в настоящее время в московских теремах, которую относят ко времени Алексея Михайловича, настолько сильно реставрирована, если не сделана совершенно заново, что утратила совершении характер эпохи. Ее архитектурно вычерченные классические шаблоны далеки от сильно выступающих гзымзов XVII столетия и поражают скудостью замысла, а мелкая сухая резьба орнаментов скорее напоминает композиции Ф. Г. Солнцева, чем богатый и вычурный XVII век. Оставшиеся в теремах прекрасные каменные резные наличники в сравнении с жидкой орнаментировкой кровати еще более >беждают в сравнительно недавнем ее происхождении.

* Там же, стб. № 22272.

нее XVIII века. Это подтверждает и М. М. Щербатов. «Кроватей с занавесами не знали, но спали без таковых» . Действительно, в XVIII веке в записках современников о кроватных альковах, ширмах и занавесах имеются многочисленные упоминания . Очевидно, с наплывом французской мебели они начинают входить во всеобщее употребление, и с конца XVIII века появляются даже в крестьянских избах. Сменявшиеся на западе фасоны кроватей отражались и на изготовлявшихся в России.В конце XVIII века причудливая резьба стиля рококо стала заменяться прямолинейными формами нового стиля, в котором эффект слоев дерева под гладкой полировкой занимал главное место. Резьба отодвинулась на концы столбиков кроватей и на различные накладки, делавшиеся по большей части из дерева другого цвета. Таким образом, на фоне светложелтой корельской березы, ясеня и осокоря резьба в накладках, а также инкрустациях, обычно была или из мореного дуба или из черного дерева. Такой контрастный вид приняла русская мебель так называемой «павловской»

Кн. М. М.Щербатов. О повреждении нравов в России. Лондон 1856, стр. 6. «Записки Екатерины II», Спб. 1907, стр. 336, 426, 427, 450 и др.

210. Точеная детская люлька. Москва. Гос. ИсторическиП мукО

211. Резная детская люлька. Москва■ Гос. Исторический музей

эпохи (см. рис. 209). На смену ей с начала XIX века в русскую омеблировку входит красное дерево, и кровати начинают украшать 'бронзой. Образцами для них служат крайне разнообразные рисунки Персье и Фонтэна, впрочем, все в античном стиле. Мода на красное дерево скоро проходит, и с половины столетия его заменяет орех, на котором вновь начинают делать затейливую резьбу с картушами и разводами листьев аканта, в стиле Луи-Филиппа. В крестьянском быту резных кроватей почти не встречается. Пять или шесть спинок с неглубокими порезками, изображающими птичек, растительные мотивы орнамента и тому подобные украшения, хранятся в Государственном Историческом музее, куда они попали из коллекций П. И. Щукина, но, судя по орнаменту, подлинность их вызывает сомнения. Да и бич крестьянских жилищ, клоп, не позволял устраивать сложных и удобных для его местопребывания украшений. Общая масса деревянных кроватей в крестьянских избах были простой, гладкой столярной работы, только детские кроватки-зыбки и люльки часто делались точеными (см. рис. 210) или украшались крупными порезками по сторонам. Их угловые столбики оканчиваются с обеих сторон или точеными галками или шарамй. Две украшенных таким образом резные люльки имеются в коллекциях Государственного Исторического музея (см. рис. 211 и рис. на стр. 292).

Зеркала. Зеркала, украшавшие стены покоев, вставлялись в красивые резные рамы крайне разнообразного рисунка. До нас

212. Часть рамы для зеркала XVI века. Ростов. Музей Белой палаты

дошла небольшая рама XVI века, хранящаяся в музее Белой палаты в Ростове Великом (см. рис. 212). Ее интересный узор, по характеру своему имеющий много общего с царскими вратами церкви на Ишне, в сравнении с описаниями украшений зеркал, бывших во дворце, кажется бедным и слишком ординарным. На стенах дворцовых покоев находилось немало заграничных зеркал в рамах, украшенных фигурной резьбой и позолотой, как «два зеркала в рамах, у одного два человека высеребрены, а у них крылья и волосы вызолочены. Одному цена 60 рублев другому 35 рублев» . Были и такие, которые имели рамы, украшенные помимо резьбы инкрустацией из дерева и кости и покрытые живописью, в футлярах со створками, которые продолжали называться киотами. «Зеркало велико хрустальное, четвероугольно, в киоте в деревянном створчатом. Около зеркала в ободу дерево немецкое черное, в дерево врезываны кости белые, местами поверх зеркала в таком же дереве черном, с костьми, точены столбцы с кровлями теремчаты. На створах у зеркального киота писаны две немки девки. Зеркало большое хрустальное четвероугольно, немецкое дело, в ящике деревянном. Обод у зеркала дерево черное, на дереве резаны люди и образинкн в травах в золоченых в резных» . Еще более замысловатые по своей отделке

АрхивОружейной палаты, стб. JVs 938, л. 13 об. Там Же, Опись Викторова, JSs 771, лл. 32—39.

213. Рама для зеркала XVII века. Москва. Кустарный музей

были зеркала, предназначенные в подарок персидскому шаху—в еки-зыльбашскую отсылку», сделанные в Оружейной палате в 1642 году. «Зеркало большое в ореховом дереве, а к нему сделать станок резной в местах по правую сторону два мужичка, по левую сторону то ж писаны живописным письмом резные и позолочены на красно под зуб. Посторонь травы прорезные ж золочены. В исподи станка травы прорезные золоченые ж, в середине зеркало хрустальное. На верху того станка корона прорезная золоченая. В середине короны зеркало большое хрустальное круглое» . Кроме деревянной

Архив Оружейной палаты, стб. № 7997, лл. 42, 60.

214. Рама для зеркала конца XVIII века. Москва■ Кустарный музей

оправы, в большом употреблении были оправы из всевозможных камней и янтаря. В одной из описей царской казны, хранившейся на казенном дворе, имелось такое: «Зеркало хрустальное, обод янтарной, на ободу травы резные костяные, да четыре места янтарные резные, да на углах четыре ж места янтарных меньше тех, гладкие, да на нижнем ободу вверху верблюд, да олень с рогами. На нижнем ободу олень ж да лань. В логалище деревяном, окроено бумагою красною» . Такая отделка зеркал показывает, какое разнообразие было в этих предметах роскоши. Несовершенство выделки и неуменье производить стекла больших размеров в XVII веке были причиной того, что отдельные куски зеркала перебивали тонкими порезками рамки, соединяя их в одно целое или же, если стекло было одно, на него делали толстую массивную раму, украшенную такой же резьбой, какая встречается и на иконостасах стиля «барокко» (см. рис. 213).

Зеркала более крупных размеров появляются в России в XVIII столетии и первое время имеют очень простые рамы, так как величина стекла сама по себе уже кажется достаточным украшением. Они занимают громадные простенки дворцовых зал. Раамеры стекла все же не настолько велики, чтобы заполнить все пространство от пола до потолка, и зеркала делают составными, присоединяя к ним небольшой столик в виде подзеркальника или консоли. Особенно роскошная отделка рам и подзеркальников относится ко второй половине XVIII столетия, когда фантазия Растрелли, воплощенная в дереве руками наших резчиков, оставила исключительные произведения искусства во дворцах Петергофа и Царского Села. Этой резьбе дворцовых покоев подражали придворные, и по помещичьим усадьбам и старинным домам руками крепостных резчиков было создано немало прекрасных вещей. В начале XIX столетия стили Empire и Jacob удержали тип простеночных зеркал с подзеркальниками, но в их рамах, сделанных из красного дерева или корельской березы, было мало рельефной резьбы, которую заменяла инкрустация или бронза в виде накладок слабого рельефа, размещенных в строг ой симметрии. Формы и пропорции этих стилей были строго архитектурные, массивные, прямоугольные, с редкими и слабыми выступами (см. рис. 214). В это время вошли в употребление зеркала, укрепленные между двух стоек, обработанных в виде колонн на ножках. Такие зеркала назывались «псише» и были крайне разнообразной величины, начиная от стоящих на полу и до небольших, помещаемых на комоде или на туалетном столе. В половине XIX столетия накомодные зеркала обогатились ящиками, устроенными в основании зеркальной подставки. Строгие по линиям колонны превратились в массивные завитки. Вполне понятно, что в этих произведениях наших резчиков от французского образца, который служил им

> Архив Оружейной палаты, Опись Викторова, 13, л. 240.

215. Ковш-утка. Москва Гос. Исторический музей

прототипом, оставалось очень мало—своеобразно понимаемые чувство красоты и солидности изменило их первоначальный характер.

Посуда. Кроме горшков для приготовления всякого варева, вся остальная посуда в старину делалась обычно из дерева. В XVIII столетии металлическая посуда была очень редка, в обыкновенном быту пользовались исключительно вырезанными из дерева предметами домашнего обихода. Кружки, служившие вместо тарелок для резки мяса, и большие общие чашки для щей и прочего жидкого кушанья, крупные ковши, ендовы, братины, ковшички, ступки, уполовники,, плошки большие и малые, солонки и проч,—все это являлось произведениями русских резчиков. Большие чашки и ковши, выдалбливавшиеся из целого куска дерева, резных украшений не имели, а покрывались только росписью, но сами в целом представляли своего рода скульптурные произведения. Часто по борту их шла надпись, указывавшая имя владельца. На выставке крестьянского искусства 1924 года в Государственном Историческом музее наиболее старинная чашка носила дату 1613 года.

Большой интерес по своим формам представляют крупных размеров ковши, вместимостью чуть ли не в ведро, в которых подавали квас, брагу или домашнее пиво. Наружным видом своим они напоминают утку, нос и хвост которой заменяют собой ручки (с.ч. рис. 215). На одном из этих огромных ковшей Исторического музея изображена славянской вязью в две краски следующая надпись: <Сей ковш села Ильинской пустыни Козьмодемьянского уезда пятитысячника

216. Скобкарь расписной. Л1осква. Гос. Исторический музей

крестьянина Константина Матвеева Красногорского». Ковши, у которых обе ручки обработаны почти одинаково, в некоторых местностях носят специальное название «скобкаря» (см. рис. 216). Кроме росписи красками, ковши и скобкари иногда слегка обжигались, что придавало вещи красивый темноянтарный тон. Для этого или раскаливали крупные пластины металла и, прикладывая их к поверхности дерева, получали темные контрастные пятна, или же, закрывая некоторые части предмета сырой глиной, остальные подвергали действию огня. Выжигания иглой, вошедшего в обиход в 90-х годах XIX столетия и достаточно надоевшего своей мизерностью и дешевизной, тогда не знали. Очень крупного размера чашки и ковши обычно делались в Нижегородской и Костромской губерниях, которые и до последнего времени являются центром производства деревянной посуды. Ею занимаются в Семеновском, Балахнинском и Городецком уездах Нижегородской губ., а также в ближайших районах Костромской губ., в Макарьевском, Варнавинском и Ветлужском.

Непосредственно из больших ковшей и скобкарей никогда не пили, а черпали из них маленькими ковшичками, имевшими высокую ручку с крючком, всю покрытую богатой резьбой, которая так разнообразна, что остается только удивляться фантазии наших резчиков. За редкими исключениями, ручки эти оканчиваются фигуркой конька во всевозможных положениях, то спокойно стоящего, то идущего иноходью, то поднявшегося на дыбы. Иногда попадаются завершения в виде какой-нибудь фигурной шишки или уточки (см. рис.' 217). Все ручки обязательно снабжаются круглыми сквозными отверстиями для пальцев и крючком, который поддерживает на борту большого ковша маленький ковшичек.



Русская народная резьба по дереву, Соболев Н.Н., 1984



Курьер онлайн
Небеса обетованные онлайн
Суета сует онлайн