Русская народная резьба по дереву часть 27 (Глава IX)


ГЛАВА IX

Резьба на экипажах, морских и речных судах.—Колымаги, карсты и возки.—Крестьянские телеги и сани.—Детские салазки.—Резьба на судах XV— XVI веков.—барочная или корабельная резьба и ее переход в украшения крестьянского жилища.—Резьба на предметах военного обихода в Московском государстве XVII века.

Во время путешествий по суше и воде средствами передвижения служили летом ладьи и повозки, а зимою сани. У командующих классов феодальной эпохи эти средства передвижения служили вместе с тем способом «показать себя» в более богатом оформлении, поддержать свой престиж как среди равных, так и среди подвластных масс. Для этого в качестве убранства и сухопутных экипажей и водных судов служила резьба, сопровождаемая часто раскраской и позолотой. Украшение резьбой судов и экипажей отнюдь не являлось исключительной особенностью русских феодалов. Подобные же богато украшенные средства передвижения можно найти у целого ряда народов. Несомненно только одно, что особенности климата и своеобразие бытовых условий выработали в России с течением

времени и в конструкции, и в пропорциях, и во внешних формах всего сухопутного и водного транспорта свои собственные каноны и характерные особенности, которые немало поражали заезжих иностранцев. Путешествовавший в XVII столетии Адам Олеарий писал: «Князей, бояр и знатнейших людей жены летом ездят в закрытых каретах, обтянутых красной тафтою, которою они зимой пользуются и на санях. В последних они восседают с великолепием богинь, а впереди у ног их сидит девушка-рабыня. Рядом с санями бегут многие прислужники и рабы, иногда до 30—40 человек. Лошадь, которая тащит такую карету или сан и, похожа на ту, которая везет невесту. Она увешана лисьими хвостами, что представляет весьма странный вид. Подобного рода украшения видели мы не только у женщин, но и у знатных вельмож, даже у саней самого великого князя, который иногда, вместо лисьих хвостов, пользуется прекрасными черными соболями» . Добавлением к этому служит свидетельство русского эмигранта XVII века, Григория Котоши-хина: «А как ездят молитися по монастырям и тогда каитаны и колымаги их бывают закрыты тафтами же. А учинены бывают царице и царевнам для зимние езды каптаны на санях избушками, обшиты бархатом или сукном красным, по обе стороны двери с затворами слюдяными и с завесами тафтяными, а для летние езды колымаги сделаны на рыдванную стать, покрыты сукном же, всходят в них по лестницам, а сделаны бывают кареты висячие на ремнях, и те колымаги и каптаны бывают о дву оглоблях, а дышел не бывает, и лошадей в них запрягают по одной, а потом прибавляют и иные лошади в припряжь» 1 2. Возки и колымаги—прообразы современной кареты—в XVII веке окрашивались яркими цветами. В числе прочих вещей, оставшихся после смерти боярина Никиты Ивановича Романова в 1655 году, значилось: «В каменной конюшне возок боярской крашен киноварем, возок и колеса обиты железом. Колымага боярыни Ульяны Федоровны надсвечена разными красками, колеса обиты железом» . На заезжих иностранцев эти декоративные сооружения на колесах или полозьях, ярко и пестро раскрашенные, производили сильное впечатление на узких и кривых улицах деревянной Москвы. Помимо свидетельств Олеария и Рейтенфельса , имеется гравюра 1677 года, изображающая выезд царя Алексея Ми-

Адам Омарий. Описание путешествия в Московию, Спб. 1906. стр. 218.

* Г. Котошцхин. О России в царствование Алексея Михайловича, Спб. 1906, стр. 18.

* «Чтения в Обществе истории и древностей российских», 1887, кн. III, стр. 5—6.

«Во время церковных торжественных шествий царь идет пешком, верхом он ездит реже, а чаше всего в каретах, которых у него очень много, и присланных из чужих стран, и домашнего изделия (domesticos)... Зимой место кареты заступают сани, обитые отборным собольим мехом» (Рейтенфельс. Сктзания, ч. II, стр. 7).

хайловича в одном из таких карет *. Кро.ме самодельных карет московской работы, над исполнением которых трудились лучшие мастера Оружейной палаты, на государевом колымажноч дворе имелись и привозные заграничные экипажи, среди которых чуть ли не первое место занимала «карета большая английская», подробно описанная в «Древностях Российского государства» (т. III, стр. 130— 140), «карета бархатная» (там же, стр. 143—144) и другие, служившие образцами русским каретникам и резчикам. До какой роскоши доходили в украшении карет в XVII столетии, можно себе представить по свидетельству того же Олеария, который, описывая московский бунт 6 июля 1648 года и разграбление дворца боярина Морозова в Кремле, упоминает, что «между прочими драгоценными вещами они разбили и карету, которая была снаружи и изнутри обита золотой парчей с подкладкой из дорогих соболей; обойки колес и все, что обыкновенно делается из железа, у этой кареты было сделано из толстого серебра» . При Московском дворе имелись помимо «загормистров, которые и кареты оковывают®, и специальные мастера каретного дела, как «Панка Яковлев, оклад ему 7 Рублев, корму по 10 денег на день» . Они делали кареты, «полукареты», коляски и другие экипажи. Что представляли собою полукареты в XVII столетии, видно из следующего описания: «Верх и стороны обиты кожей черною. Верх рознимается на-двое. Задняя половина кладется на задние столпцы, а под переднюю половину подставли-вается крюк железной. В карете верх и стороны и подвойные и дверные полы подбиты бархатом алым. По бархату прибиван голун бахрома золотная с гвоздьми медными золочеными. Вверху у того полукоретья круг, на кругу набит репей голуном золотным, по голуну бито гвоздье медное золоченое... по сторонам две окончины круглые слюдяные, в резных золоченых станках. Ящик писан золотом, по нем прибиваны доски черные золоченые. Столпцы передние и зад ние резные золоченые, на них яблоки золоченые; оттужины и под-порье железные витые с яблоками золочены» .

Резьба во всех этих каретах XVII века сосредоточивалась, главным образом, на угловых колонках—«столицах»—и на различных картушах и гербах, прикреплявшихся на передке и задке кареты. Так как резьба эта была очень ответственной, то над выполнением ее всегда работали первоклассные мастера, вроде заведывавшего романовскими резными мастерскими старца Ипполита и других не менее опытных резчиков. «180 года июля в 14 день делает он [старец Ипполит—И. С.] на дворе боярина Никиты Ивановича

* Снимок с одной из шести иллюстраций к запискам голландского посланника Конрада Кленка; был помещен в журнале «Старые годы» 1909 Г. июль— сентябрь, стр. 476,

* Адам Олеирий. Описание путешествия в Московию, Спб. 1906, стр 267.

* Архив Оружейной палаты, сто. № 7768, л. 8.

* Таи же, Опись Викторова, 1022, лл. 389—476-

255. Резная карста Анны Ивановны. Москва. Оружейная палата

Романова к каретному делу режет столбы да гербы» . Затейливо и богато украшенными экипажами московское правительство так гордилось, что нередко дарило ими соседних государей. В Пер-сидской посылке 1663 года, среди множества деревянных резных изделий, вышедших из мастерских Оружейной палаты, фигурировали и две кареты: «а в прошлом 1663 году послано в Персию с послы больше 200 рублев даров: две кареты серебряных, одна позолочена, а к ним по 12 лошадей с прибавочными лошадьми» 1 2. Все эти своеобразные типы московских парадных выездов исчезли с перенесением столицы в Санкт-Питер-Бурх. На новом месте усиливается западное влияние, и привоз из-за границы новых, более портативных экипажей, отодвигает в сторону декоративные колымаги допетровской Руси. При Анне Ивановне, может быть, благодаря влиянию Бирона, была установлена «придворная конюшенная, и экипажи придворные всемогущее блистание возымели» . Каретами на западный образец начинают обзаводиться все большие и большие круги придворных, у которых также появляются «богатые позлащенные кареты с точеными стеклами, обитые бархатом с золотыми и серебряными бахромами» . Вместо закрытых при Петре I мастерских

Архип Оружейной палаты, сто. № 13789, л. 5.

* Г. Котошихин. О России в царствование Алексея Михайловича, СпС. 1906. стр. 53.

Кн. М. М. Щербатов. О повреждении нравов, Лондон 1858, стр. 51.

* Там же, стр. 53.

256. Придворная карета Елизаветы Петровны. Москва. Оружейная

палата

Оружейной палаты, при Анне Ивановне в 1732 году было повелено набрать из конюшенных волостей до пятидесяти человек в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. Для них была устроена школа под Москвой, в селе Хорошове. Курс учения проходили там, глядя по способностям, в шесть—десять лет, а иногда даже в шестнадцать. «За непонятие науки» некоторых учеников увольняли. Наиболее же способных брали в Санкт-Питер-Бурх для обучения как резному, таки другим различным мастерствам К Эти молодые люди по приезде в Петербург поступали в распоряжение мастеров-иностранцев и, работая вдали от родной старины и сказочного узорочья старой Москвы, делали совершенно новые, необычные для них вещи, в которых было бы напрасно искать какие-нибудь самобытные черты, характерные для московской резьбы XVII столетия. Эти мастера новой выучки глядели на выходившие из-под их резца вещи глазами воспитанного на западных стилях ремесленника, и созданная их руками великолепная дворцовая мебель петербургских дворцов и удивительные кареты XVIII века, представление о которых можно составить по хранящимся в московской Оружейной палате образцам, по своему качеству мало чем отличаются от современных им западных изделий (см. рис. 255).

Архив Оружейной палаты, Опись 61, стр. 122, дело Ns 45168.

257. Деталь резной телеги. Москва. Гос. Исторический музей

Ко второй половине XVIII века, наряду с каретами русского производства, все более и более входят в употребление привозные из-за границы экипажи. Сплошь покрытые золоченой резьбой и расписанные кистью первоклассных художников (Буше и др.), на высоченных резных колесах, они представляют колоссальные футляры для отдельных персон. Наиболее типичной из них является карета, подаренная Алексеем Разумовским Елизавете Петровне. Она хранится в московской Оружейной палате (см. рис. 256). Эти громоздкие экипажи, запряженные несколькими парами лошадей, могли двигаться только по улицам столицы, для загородных же поездок они были совершенно непригодны из-за собственной тяжести и малопроезжих дорог. Для иногороднего сообщения имелись более простые и легкие экипажи. И хотя задающее тон дворянство продолжает пользоваться каретами, сопровождающая их дворня устраивается в более приспособленных к русским дорогам возках, повозках, санях и кибитках. Приятельница княгини Е. Р. Дашковой, мисс Уильмот, описывая одну из своих поездок по России, говорит: «Кибитки, в которых ехала прислуга, походили на детские колыбели: там были кровати и одеяла, и хотя они были открыты, но теплей и удобнее нашей кареты» .

Резные украшения на экипажах не составляли исключительной принадлежности зажиточных классов. Они были очень распространены и в крестьянском быту. И еще совсем недавно довольно обыкновенным явлением были крестьянские телеги и повозки, покрытые резьбой. Их украшения сосредоточивались на передних и задних подушках, т. е. на тех частях над осью, на которых утверждается

«Записки княгини Е. Р. Дашковой», Лондон 1859, стр. 399.

258. Резная телега из Углича

кузов телеги (см. рис. 257). Сделанные из массивных кусков дерева, они должны были быть очень прочны. Покрывающий их узор очень остроумно разрешен. Заполняя площадь подушки, он не уменьшает ее прочности, делая сквозными только те части, на которые нет непосредственного давления (см. рис. на стр. 361). К сожалению, у всех подушек, которые хранятся в Государственном Историческом музее, опилены оси, и они не дают того полного впечатления, которое получается от целой телеги, снятой в Угличе на дворе одного крестьянина, где она до последнего времени обслуживала своего владельца (см. рис. 258). У этой телеги не только подушки, но и весь задок убран красивой резьбой с росписью киноварью и сажей по пожелтевшему от времени лаку дерева.

Для зимы, а в особо торжественных случаях и для лета, в старину служили возки, поставленные на полозья. На санях ездили и летом патриархи и архиереи. Иерусалимский патриарх, приезжавший в Москву для посвящения Филарета в патриархи, ехал в Успенский собор на санях 24 июня; в XV11 веке архиереи ездили и в летнее время на санях к обедне . Представление о таких возках можно составить по

* Н. И. Костомаров. Исторические монографии и исследовании, т. XIX, Спб. 1887, стр. 172.

259. Сани-возок Екатерины II. Москва. Оружейная палата

возку XVIII века, хранящемуся в московской Оружейной палате (см. рис. 259). Кроме закрытых экипажей для дальнего пути, для зимней езды по городу в XVII столетии употреблялись еще фигурные открытые сани вроде следующих: «Сани большие выходные резные золоченые с царствы, на китах деревянных резных. Те киты посеребрены... Государево место сделано креслами... на месте две маковки серебряны, золочены. На щиту и назади два орла двоеглавые, меж глав коруны, орлы и коруны деревянные резные золоченые. С лица щит обит бархатом» . В таком же роде в Оружейной палате хранятся фигурные резные сани в виде лебедя, принадлежавшие Екатерине II. Но это единичные образцы подобных затей прошлого времени. На обыкновенных санях никогда никаких порезок не делали. Все их украшение заключалось в ярком и пестром ковре, клавшемся на сиденье так, чтобы часть его свешивалась на задок. Исключение представляют украшенные резьбой детские санки, несколько образцов которых хранится и в Кустарном и в Историческом музеях в Москве (см. рис. 260). В глубоких рамках, на которые разбита вся площадь санок Исторического музея, изображены львы, птицы и розетки, очень похожие на подобные же сюжеты на старинных кафелях XVII века. Раскрашенные по резьбе яркими и пестрыми красками, они должны были давать на белом снегу красивое красочное пятно.



Русская народная резьба по дереву, Соболев Н.Н., 1984



Курьер онлайн
Небеса обетованные онлайн
Суета сует онлайн