Русская народная резьба по дереву часть 30 (Глава X)


Из отдельных изваяний статуарного типа, кроме уже упоминавшейся фигуры Николы Можайского, надо отметить многочисленные изваяния Параскевы Пятницы или святой Пятницы, как ее обычно называют в народе.

«В преимущество перед всеми святыми православной церкви, за исключением Николая Чудотворца, сохранился обычай изображать ее в виде изваяния из дерева. Обычай этот несомненно уцелел с тех времен, когда обращение в христианство было большей частью внешним и пользовалось готовыми формами старой веры, более или менее удачно видоизменяя и приспособляя к ним обрядовую часть церковного чина» *.

Объяснение многочисленности этих статуй можно найти еще и в том, что под покровительство святой Пятницы с давних пор отдавались родники и целебные ключи, и в старинных русских городах и селениях, как Киев, Брянск, посад Сергиевой лавры, Пятницкие церкви почти всегда находятся у воды. В глухих захолустьях над родниками и колодцами, в голубцах и часовнях можно было всегда встретить образ Пятницы. Большинство этих рельефных изображений очень архаического типа, так как образцом им служили те древние изваяния, в которых мастера, не имея достаточной техники, боялись удаляться от плоской резьбы и лишь округляли края вырубленной фигуры, добавляя росписью недостатки резьбы. Подобные изваяния чрезвычайно разнообразны, и как в сравнительно небольшой рельефной иконе из коллекций Исторического музея (см. рис. 272), так и в изображении святой Пятницы из Софийского собора в Великом Новгороде (см. рис. 283) и приемы и постановка фигуры совер-

272. Резная фигура Параскевы Пятницы. Москва. Гос. Исторический музей

В. С. Максимов. Нечистая, неведомая и крестная сила, стр. 229—230.

шенно тождественны и отличаются друг от друга только большим или меньшим умением мастера, а не изменением выработанного типа и характера изображаемого сюжета. По технике и примитивному приему работы к этим фигурам можно отнести и небольшую группу святой Троицы с предстоящими. Вероятно, эта группа попала в Исторический музей из какой-нибудь захолустной деревенской церкви, где она стояла, исполненная усердием одного из доморощенных художников. В ней нехватает уже многих частей и нет изображения святого духа, помещавшегося между двумя средними фигурами (см. рис. на стр. 380). Благодаря широкому общению высших классов с иноземцами, кол ония которых в Москве увеличивается с каждым годом, а также шедшему из Белоруссии и Польши влиянию барокко и иезуитского стиля, в XVII столетии замечается распространение реалистически исполненных резных фигур, которые более отвечают вкусам этих классов, чем аскетизм и условность иконописных изображений. Эти требования реализма в религиозном искусстве и в резьбе и в живописи, в связи с недостаточной художественной грамотностью мастеров, приводят к появлению натуралистических тенденции, прибегающих к воспроизведению даже отталкивающих подробностей. В погоне за исканиями жизненной правды и выразительности деревянная скульптура в эту эпоху раскрашивается «по подобию», что делает ее совершенно схожей с такого же рода рельефными изображениями в католических храмах. То же самое явление происходит и в письме икон. Против этого направления в религиозном искусстве начинается борьба известной группы консервативно настроенного населения, идеологом которого был протопоп Аввакум*, горячо протестовавший против религиозных

273. Николай чудотворец из часовни села Зенина, Московской губ. Москва. Гос. Исторический музей

Аввакум Петрович (1620/21—1682)—апостол русского старообрядчества. Был неоднократно в ссылке. В последний раз в 1667 году был сослан в Пустоэер-ский острог, где просидел свыше 14 лет в земляной тюрьме. В 1682 году, по царскому указу, был сожжен вместе с товарищами.

изображений натуралистического характера: «Пишут Спасов образ Еммануила— лицо одутловато, уста червонная, власы кудрявые, руки и мышцы толстые, перси надутые, такоже и у ног бедра толстые— и весь яко немчин брюхат и толст учинен, лишь сабли нет при бедре, не написана» >.

Эти особенности нашей резьбы заметны в поздних изображениях Николы Можайского, хранившихся в «Ратной» церкви имени этого святого в Кашире или в том же Историческом музее, куда оно попало из церкви села Зенина Московского уезда.

В этой небольшой, но выразительной фигуре, с мечом в одной руке и храмиком в другой, видно желание резчика придать реализм чертам грозного святого, строго взирающего на молящихся (см. рис. 273).

Подобные фигуры, более экспрессивные и менее умело сделанные, имелись в большом количестве в пределах Смоленского края.

Помимо церквей, они нередко встречаются в заброшенных часовнях при старых усадьбах. Таково резное распятие с предстоящими в бывшем имении Герчиково-Беклемишево (см. рис. 274) или резная фигура святой Варвары, находившаяся в Троицком женском монастыре в самом Смоленске. Во времена Петра I на деревянную скульптуру было обращено серьезное внимание духовных властей, наконец, увидевших, что в некоторых местах скульптурные изображения начали служить предметами обоготворения. В 1722 году последовало обнародование петровского указа, которым временно прекратилось дальнейшее развитие русской резьбы этого рода. Очень может быть, что одним из толчков, послуживших к появлению этого указа, был эпизод, рассказанный академиком Яковом Штелиным в его книге «Любопытные и достопамятные сказания об императоре Петре Великом» (Спб. 1787). «Во время войны с королем шведским Карлом X11,—повествует Штелин,— Петр Великий беспрестанно переменял место своего пребывания, то там, то здесь, то на сухом пути, то на воде, то при сей, то при оной части своей сухопутной и морской силы обращался. Однажды случилось ему стоять в Польше с одной частью своего войска; там стоял он

I В. А. Мякотин. Из истории русского общества, Спб. 1906, стр. 41.

274. Мария Магдалина из часовни имения Герчиково, Смоленской губ.

несколько дней в одном городке, где в церкви находился чудотворный образ богоматери, который часто во время службы проливал слезы. Сей кумир был вырезан из дерева, одет в златотканое платье и весьма богато украшен, и недалеко от алтаря был так поставлен, что самый высокий человек рукою едва мог достать до ног его. Петр Великий, который во всех местах, где только проходил, везде спрашивал, нет ли чего достопамятного, получил скорое известие о сем чудотворном кумире, но, как всегда мыслил без предрассуждения, то сия весть возбудила в нем великое сомнение о истине сего плачущего образа. В свидетелях, утверждавших сие чудо, не было недостатка; а что еще более—он был сам тому свидетель, как из любопытства пошел в церковь во время отправления службы. Хотя государь и показал при этом свое удивление, но отнюдь не дал приметить своего намерения; потом в другой раз пришел он в церковь со своею свитою не во время службы. Там велел подать себе лестницу и, заперши дверь, полез к чудотворному кумиру и с ног до головы рассматривал его весьма прилежно. Долго не мог он ничего увидеть, наконец приметил весьма малые дырочки в глазах. Двое духовных той церкви, провожавших его в оную, мысленно уже радовались, что любопытство царя было тщетно и что их чудотворный кумир останется в своей силе, но монарх, привыкший никогда не быть довольным одним наружным видом, а все в точности исследовать, скоро в сих святых отцах переменил мысли, сняв нечаянно большой головной убор с сего мнимого святого кумира и увидев до глаз почти выдолбленную голову, покрытую пустым черепом и наполненную водой, в которой плавали некоторого рода маленькие живые рыбки, кои движением своим колебая воду, принуждали ее выходить по нескольку в малое отверстие глаз. Великодушный монарх по открытии сего обмана, ни слова не говоря, опять покрыл пустую голову, вздел на нее прежний убор и, слезая оттуда, ничего больше не сказал, кроме сих слов: «Вот прямо чудотворный образ». Потомоднакож объявил своим весь обман и часто рассказывал сей случай» .

Самый же петровский указ, изданный 12 апреля 1722 года, назначая художника Ивана Заруднева иметь надзирательство над живописцами и иконописцами, обратил на себя внимание синода, который, «рассмотрев на конференции с правительствующим сенатом, согласно приговорили: иконное писание, в котором является многая не-нсправа, исправлять, тщательно писать святые иконы Спасову и пречистые Богородицы и всех святых богоугодников самым добрым мастерством, а резных икон и отливанных не делать и в церквах не употреблять, кроме распятий, искусною резьбою учиненных, и иных некиих штукатурным мастерством устроеных, и на высоких местах поставленных кунштов. А в домах, кроме малых крестов и панагий, искусною ж резьбою деланных, отнюдь никаких |резных и

Гл. 43, стр. 153—155 названной книги.

отливных икон не держать; понеже в греческих и в других православных странах доселе такова оным резным и отливным содержания, кроме помянутых малых искусно состроенных крестов и панагий, не бывало и ныне не обретается. А в Россию сей обычай, что резные неумеренные иконы устроять вшол от иноверных, а наипаче от римлян и от последующих им порубежных нам поляков, которым, яко благочестивой нашей вере несогласным, последовать не подобает и выше означенных резных икон неумеренно устроять не надлежит. Также неприличе-ствует и вместо евангелистов изображать образовательные их животные, как и вместо Христа Спасителя не повелевается изображать агнца» и так далее. По рас-публиковании указа, проводившегося в жизнь с обычной строгостью петровского времени, в столицах и больших городах в резьбе этого вида наступило затишье, и на первых порах многие резные «неумеренные» изображения были вынесены из церквей. Некоторые из них отправлены в синод, другие убраны в кладовые, как в церкви Михаила архангела во Мценске, где хранился целый ряд изваяний святых. Из кладовых впоследствии одни попали в музеи, как резная плащаница погоста Хворостъево, хранящаяся

275. Резная плащаница церкви погоста Хворостьево Торопецкого уезда Псковской губ. Псков. Музей

в Псковском музее древностей (см. рис. 275), другие, когда прошла острота новизны запрета, были вновь поставлены на старые места. Многие резные изображения так чтило местное население, что, несмотря на неоднократные подтверждения впоследствии этого указа, их хранили и прятали от постороннего глаза или перед проездом архиерея. Такова была находившаяся в 90-х годах прошлого столетия резная плащаница в Николо-Улейминском монастыре близ Углича, на которой фигура лежащего Спасителя была больше натуральной величины. Ее хранили в алтаре и с неохотой показывали посторонним. Окрестные жители ею очень дорожили и чтили как местную святыню. Очень своеобразно была задумана другая древняя плащаница в Богоявленской церкви села Мстер, построенной в 1683 году. Она представляла большой деревянный гроб, с одной стороны которого было приделано семь поясных резных фигур апостолов с богоматерью посредине, плачущих над лежащим во гробе .

Появление петровского указа застало некоторых резчиков за начатой работой отныне уже запрещенных изображений. Среди них особенно выделяется по необычайной сложности сюжета произведение одного московского любителя-резчика Григория Семеновича Шумаева, служившего плавильщиком на казенном монетном дворе в Замоскворечье. Задумав передать в резьбе все свое религиозное мировоззрение и изобразить все главнейшие сюжеты евангелия, деяний апостольских, Апокалипсиса и священных преданий, а также места, где происходили все эти события,—Шумаев провел над воплощением этой идеи всю свою жизнь и умер девяностолетним стариком, немного не закончив своей работы. Произведение его, доконченное по его указаниям другими резчиками, сохранилось и представляет собою грандиозный киот, вышиною 7,72 м., шириною 4,20 м. и глубиною 1,11 м. В нем за стеклянными дверцами (ныне снятыми) помещается в центре большое распятие с предстоящими. Фигуры вырезаны в натуральную величину. Около них, справа и слева, на золотых кронштейнах, поставлены два ангела с рипидами, наклоненными к лицу распятого. Все пять фигур помещены на фоне многочисленных построек, разнообразно раскрашенных, которые чем ниже, тем становятся крупнее и рельефнее и, наконец, переходят в три отдельно стоящих у подножия креста архитектурных сооружения, украшенных массой мелких фантастических деталей (см. рис. 276). Многочисленные главки, перехватцы, точеные и резные колонки, балясинки, карнизы, зубчики и выступы, словом,тысячи самых разнообразных украшений, которые по представлению резчика Должны были создать неземное великолепие этих чертогов, здесь налицо. В этих сказочных зданиях через открытые пролеты видны: в правом—преображение, в левом—вход в Иерусалим, а в середине, в нижнем ярусе— положение во гроб, а в верхнем, открытом со всех сторон,—лобза-

И. Голышев. «Альбом русских древностей».

27б. Деталь резного креста 1720—1761 гг., работы Г. С. Шумаееа. Москва. Антирелигиозный музей искусств

277. Изображение в Горнего Иерусалимал с креста Г. С. Шумаева. Москва.

Антирелигиозный музей искусств

ние Иуды. Выше сцены лобзания между колоннами ярко блестит сделанная из кусочков зеркала восьмиконечная вифлеемская звезда. У основания этих замысловатых сооружений, направо и налево, до боковых откосов киота, за огненной рекой представлены сцены мучения грешников и черти всевозможных видов и цветов. По четырем углам киота, исполненные в более крупном масштабе, помещены фигуры евангелистов с символическими животными, прическами и лицами напоминающие великорусских крестьян. На боковых откосах вырезаны мытарства душ, видения из Апокалипсиса, отдельные фигуры святых и праведников, а между ними резные деревянные домики и церковки, которые должны изображать святые места, упоминаемые в священном писании. Все эти сюжеты перебиваются украшениями из небольших деревьев, цветов, плодов, листьев, мелких вставок из цветного стекла, хрусталя и кусочков зеркала, которые, по мнению Шумаева, очевидно, должны были придать еще более богатства и роскоши всей композиции. Над распятием помещена сильно выступающая узорная резная сень с небольшой фигурой бога саваофа, а над ним весь откос верхней части киота занят резным изображением «горнего Иерусалима», заимствованным резчиком, по мнению профессора Буслаева, из лицевой библии Пискатора 1650 года, с 28-й гравюры по Борхсту (см. рис. 277). Несомненно, что на фантазию резчика влияли немецкие лицевые библии, бывшие в то время одним из главных источников, откуда русские художники черпали мотивы для своего творчества, но неоспоримо и то, что эти мотивы отнюдь не служили предметом рабской копировки. Сравнивая указанный профессором Буслаевым рисунок библии с резным изображением Шумаева, видим, что заимствована только общая схема построения города с фигурами ангелов, стоящих в его вратах, что же ка

сается всех деталей, то они вполне самостоятельны. На рисунке библии Пискатора суровые формы цилиндрических башен—врат города, накрытых сферическими кровлями, и прямые кварталы внутри стен совершенно не имеют никаких признаков того сказочного великолепия небесных чертогов, которое рисовалось воображению Шумаева под влиянием декораций палатного письма наших икон и аксессуаров лицевых рукописей. Его постройки, изображая священные места Палестины, далеки от подлинников и передают характерные черты московских церковок этого времени. Все пропорции зданий, наличники окон на башнях и домах «горнего Иерусалима» передают чисто русские мотивы украшений, которые напрасно было бы искать как на гравюре Пискатора, так и в далекой Палестине. Верх киота украшен высоким вычурным фронтоном в духе петровского барокко, с парящими в облаках резными головками херувимов, окружающими фигуру бога отца. Надо добавить, что вся эта сложная композиция, пестро и ярко раскрашенная, блещет позолотой, отлитыми из стекла или олова куполами храмов, кусочками разноцветного стекла и зеркала и т. п., представляя удивительно пестрое, перегруженное одинаково сильно исполненными деталями произведение, где ясность замысла теряется благодаря изобилию сюжетов и одинаковому вниманию, с которым все они трактуются. Этот грандиозный киот до 1927 года находился в главном соборе Сретенского монастыря в Москве, куда он был перенесен из дома Шумаева по постановлению московской конторы правительствующего сената *. Когда Шумаев уже был дряхлым стариком, о его труде узнало начальство, и по докладу прокурора московские сенаторы постановили избрать комиссию, чтобы осмотреть крест- Комиссия, осмотрев произведение Шумаева на дому, где оно хранилось «над сенми в чердаке», и находя, что «во время, от чего боже сохрани, пожарного случая, никак оного охранить, но и вынести не можно», решила с согласия самого художника перенести крест в какую-нибудь из близлежащих церквей. По этому поводу возникло дело, которое по обычаю канцелярской волокиты тянулось целых семь лет, с 1754 по 1761 год. За это время умер старый резчик, а неоконченный крест его был установлен в Сретенском монастыре. Путем публикации вызвали подрядчиков доделать недостающие части и привести все сооружение в порядок. По окончании всех работ крест вторично был осмотрен особой комиссией, составленной из членов духовной консистории, при чем в резьбе «неприличностей и противностей святой церкви» не было найдено .

Как видно из участия властей в переноске этого креста в Сретен-

* В настоящее время произведение Шумаева хранится в Антирелигиозном музее искусств (б. Донской монастырь).

* Делопроизводство московской сенатской конторы, кн. № 7962, лл. 358—417; московской Управы благочиния, вязка 34, д. JV® 1107. Подробнее см. статью: Н. Н. Соболев. «Резные изображения в московских церквах». «Старая Москва», в. II, 1914 г.

скии монастырь, указ Петра при его преемниках не очень строго исполнялся.

Декорация дворцовых зал, с их фигурами аллегорий и мифологических божеств и т. и., как уже сказано было выше (см. стр. 180), отразилась и на деревянной скульптуре резных иконостасов елизаветинского времени. Отдельные декоративные фигуры апостолов, пророков, учителей церкви, ангелов с рипидами, чашами и орудиями страстей украшают в изобилии все выступы иконостасов и киотов. Эти декоративные фигуры обычно одеты в крутящиеся вихрем вокруг тела одежды и имеют несколько театральные, исполненные пафоса позы (см. рис. 278). Особенно много подобных фигур сохранилось в провинции. На одном только уничтоженном в 1933 году иконостасе кладбищенской церкви в городе Кашине их было 138. Уцелевшие декоративные фигуры этой эпохи .имеются в московском Антирелигиозном музее искусств (б. Донской монастырь), а также в киевском и полтавском музеях древностей (см. рис. 279).

Близость Польши и смешанное население способствовали пышному расцвету барокко и иезуитского стиля на Украине, откуда они, вместе с украинскими выходцами, перешли в северные части России,

278. Резная фигура пророка. Полтава. Древлехранилище

особенно в районы, удаленные от центра. Как выяснилось за самые последние годы, очень большое количество резной деревянной скульптуры было обнаружено в пределах Пермского края. Причину этого с чедует искать в верованиях коренного местного населения—пермяков, которые до самых последних лет видели и чтили в этих статуарных изображениях самого бога и очень неохотно расставались с обоготворенными фигурами. Немалое значение имело и то, что целый ряд высшего духовенства в этом крае с конца XVII и в XVIII веке был исключительно из белоруссов или украинцев, привыкших к религиозной скульптуре у себя на родине . Резаные из местного материала, главным образом сосны, ели и липы, статуи эти были разбросаны по захолустным церквам и часовням, долго оставаясь почти никому неизвестными. Только в 1923 году их начали собирать в Пермский областной музей, где в настоящее время имеется исключительная коллекция этих примитивов, состоящая из 412 отдельных фигур . Местный исследователь их, А. Непеин, еще в 1916 году, разбирая типичные и характерные черты описанных им изваяний, делит их на три большие группы: первую—с характерными чертами лица чисто еврейского типа, вторую—с типичными чертами угро-финского племени, и третью, менее самобытную: по технике и характеру исполнения фигуры этой группы принадлежат опытным мастерам, оче- „

ВИДНО, хорошо Знакомым И С анатоми- ник Полтава, древлехранилище ческим строением человеческого тела

и с его пропорциями и основательно владеющим резцом. Они более близки к подобным же западным изваяниям, чем представители двух

«Труды Пермской ученой Археологической комиссии*, 1903, вып. VI, сгр. 157.

* Н. И. Серебренников. Пермская деревянная скульптура. Пермь 1928.

первых групп, в которых примитивность техники искупается наивностью содержания. В резных статуях Пермского края преобладает передача местными художниками племенных черт, как и повсюду, может быть, даже помимо желания автора . И если в резных изображениях Пермского края легко отыскать черты зыряне того и вогульского племен, то в Рязанском музее на таких же изваяниях ярко выступают черты велико руссов, в полтавских коллекциях—украинцев и т. д.



Русская народная резьба по дереву, Соболев Н.Н., 1984



Курьер онлайн
Небеса обетованные онлайн
Суета сует онлайн