Русская народная резьба по дереву часть 34 (Глава X)


Доски для лубков. По характеру резьбы к этим доскам близко стоят клише для печатания народных лубочных картин светского содержания, не подчинявшихся никакой цензуре и являвшихся настоящим показателем народного вкуса, его мировоззрения и степени культуры. Оттиски с них широко распространялись до 50-х годов XIX столетия, когда на них начало обращать внимание начальство, отбирая и уничтожая чересчур смелые по своему содержанию. Так как самое главное производство лубочных картин было в Москве, то, по распоряжению московского генерал-губернатора графа За-кревского, в 1851 году все старые доски, не имевшие цензурного дозволения, были собраны и уничтожены полицией. Благодаря этому печатных досок для лубочных картин почти нигде не осталось, и чрезвычайно ценной является случайно сохранившаяся половина печатной доски для лубочной картины, хранящаяся в черниговском Музее древностей (см. рис. 310). На ней представлена охота на кита, очевидно, заимствованная с какой-нибудь иностранной гравюры, судя по костюмам охотников. Китобои все одеты в короткие камзолы не-

I Спб. 1900, т. I.

309. Резнач доска дли печатания икон. XVII век. Москва. Гос. Исторический музей

мецкого образца и имеют треуголки на голове, каких никогда не носили наши поморы. Надпись, с подробным объяснением изображенной на картине сцены, исполнена славянским шрифтом, что позволяет отнести время ее изготовления к периоду, предшествовавшему введению гражданского шрифта в России. Понятие о технике исполнения на дереве лубочных картинок можно получить в богатейшем тексте Д. А. Ровинского «Русские народные картинки» . Но и в этом

• Спб. 1881. Пять книг текста и четыре тома рисунков.

310. Половина доски для печатания лубочной картины. XV111 век. Чернигов. Музей

великолепном издании большая часть лубков исполнена с металлических клише, которые как более прочные и удобные рано вытеснили деревянные доски работы доморощенных художников. В духовной печати, наоборот, деревянные клише держались гораздо дольше, и на страницах старопечатных книг и более поздних изданий вплоть до XIX столетия попадалось много довольно сложных по композиции и тонко вырезанных заставок, концовок и титульных листов (см. рис. 311).

Доски для набоек. Как доски для картин, так же резались и доски для печатания рисунков на ткани ручным способом. И в том и в другом случае требуется выбрать те части доски, которые на оттиске должны оставаться непокрытыми краской. Для этой цели брали обыкновенно 311. Клише для книги XVIII века. Москва. липовую доску И на нее Гос. Исторический музей переводили или на ней

рисовали узор, который потом осторожно обрабатывался резчиком. Старинные набойные доски, или «манеры», делались, сравнительно с позднейшими, очень тонкими и, несмотря на это., имели резные рисунки с обеих сторон (см. рис. 312). Манеры более позднего происхождения по размерам повторяющейся части рисунка, которая носит специальное название раппорта, стали делать значительно меньше, а резьбу на них глубже. Вследствие этого доски пришлось клеить в несколько слоев. Для прочности вместо липы стали употреблять белый клен, пальму и другие более твердые породы дерева. Еще позднее при исполнении тонких частей рисунка [в деревянные формы

312. Набошшя доска (манера) XVIII века. Москва. Кустарный музей

стали вводить металл. Старинные набойные доски сохранились во многих столичных и провинциальных музеях и у старых набойщиков и представляют любопытные мотивы народного творчества . Уцелевшие оттиски лубочных картин и разнообразных по узорам старинных набоек являются интересными памятниками тех влияний, под которыми находилось народное искусство, и тех массовых культурных требований, которые вызывали к жизни подобные произведения.

Формы для кафелей. Кроме этих образцов народного творчества, русские резчики показали себя большими декораторами в изготовлении форм для разноцветных поливных кирпичей, которыми в старину облицовывали части зданий. Поливные кирпичи, или «ка-

Подробнее см. Н. Н. Соболев. Набойка в России, М. 1912.

фели», были покрыты рельефными узорами из орнаментов растительного и фантастического характера, с сюжетами, представляющими небывалых птиц и зверей. Эти кафели, пережив века, являются одним из красивейших украшений русской архитектуры. Они приготовлялись следующим образом. В деревянную резную форму вдавливалась сырая глина, которая по высыхании расписывалась огнеупорными красками, поливалась глазурью и затем обжигалась на сильном огне. Готовые кафели не боялись изменения погоды и вставлялись в заранее приготовленные места в стенах храмов и гражданских зданий. Большинство московских церквей XVII века имело подобные украшения в виде богатых фризов, опоясывавших храм, или в виде отдельных кафелей, заполняющих квадратные ширинки. Великолепные фризы церкви Григория Неоке-сарийского в Москве на Советской улице (Большая Полянка), Андреевской богадельни под Воробьевыми горами или собора в Измайловском зверинце и других зданий и сплошь покрытые кафелями терема Крутицкого подворья или хранящиеся в разных музеях столицы кафели с разрушенного здания Китайской аптеки, на месте которой воздвигнут московский Исторический музей,— остаются навсегда примерами подобных украшений крайне разнообразных рисунков. Деревянные формы их, имеющиеся в музейных коллекциях города Полтавы и в собрании П. И. Щукина в Государственном Историческом музее, вызывают в специалистах некоторое сомнение в их подлинности (А. В. Филиппов утверждает, что эти формы—поздние подделки, каких было немал о в Щукинском музее).

Пряничные доски. Если даже до нас не дошли подлинные формы для кафелей или те образцы из дерева, по которым они делались, зато уцелели в большом количестве и разнообразной величины аналогичные формы для пряников, хранящиеся во многих музеях и частных собраниях (см. рис. 313). Роль пряников в жизни русского народа и их широкое распространение хорошо известны. Недаром без «пряника печатного» не обходится ни одно угощение ни в былине, ни в народной русской сказке. Крайне разнообразные по способу своего приготовления, они разделялись по своему назначению. Среди них имелись «прощальные», «подарочные», «поминальные», «свадебные», «печатные» и целый ряд других. Самое название «печатный» указывает на характер его поверхности, украшенной, как печатью, каким-нибудь узором, который получался не только от

красиво расположенных цукатов или цветных потоков сахара, но и от глубоко вырезанных в деревянной форме украшений. В этих украшениях резчики наши давали широкий простор своей фантазии, предпочитая изображениям трав фигуры фантастических животных и сказочные постройки. Целые города с башнями (см. рис. 314), украшенными по шатровым верхам флагами, «протоза-нами» и гербами,с причудливыми окнами, дверями и воротцами, небывалые зверки и птицы являются необходимой принадлежностью пряничных фор.м. Среди этих крайне разнообразных украшений чаще других встречается фигура двуглавого орла, который употреблялся русскими резчиками не на одних пряничных формах; двуглавым орлом украшались вальки, ковши, жбаны, передки телег и другие предметы домашнего обихода. Вырезывая для пряничной формы фигуру орла, резчики не пользовались каким-нибудь определенным шаблоном, но изменяли форму его в зависимости от данного места. Благодаря этому на многих пряничных формах XIX столетия характер орла более напоминает формы московского герба XVII столетия. Такова пряничная форма 1824 года, хранящаяся в Государственном Историческом музее, на которой двуглавый орел рисунком распущенных крыльев, широко расставленными головами и удлиненными шеями больше напоминает московский герб времени Алексея Михайловича, чем бывшее в это время изображение государственного орла с опущенными вниз длинными крыльями, занимавшими больше места в ширину, чем в высоту (см. рис. 315). Иногда с фигурой орла соединяют какие-нибудь изображения животных или же просто орнамент. Так, на другой пряничной форме того же музея по бокам помещенного в середине двуглавого орла изображены две фигуры скачущих лошадей, вероятно,

314. Пряничная форма. Москва. Гос. Исторический музей

переделанные русскими резчиками из геральдических изображений льва и единорога английского герба, которыми как декоративным украшением начали пользоваться в России чуть ли не с XVI века. Под влиянием продолжительной русификации, все более и более удаляясь от оригинала, герб утратил первоначальный характер и значение и стал употребляться как красивая декорация, удачно соединяющаяся с формой центрального пятна. Характерные черты льва и единорога постепенно исчезли, и в позднейших изображениях ,чы видим фигуры фантастических четвероногих, находящихся в отдаленной степени родства со своими прототипами. Выше лошадок на рассматриваемой форме помещены два сирина, а кругом всей композиции идет крупная надпись славянскими буквами: «Ковришку сию осташковскую отсылаю кприятелю и другу помня твою ко мне верную услугу прян!» (см. рис. 316). Кроме таких посвятительных надписей, на пряниках вокруг орла вырезывались иногда вирши вроде следующих: «Радуйся Российский орел двоеглавый, ты бо еси во всем мире славный»,—или же просто надписи с обозначением времени исполнения формы и именем автора-резчика: «Сего 1776 году месяца апреля 4 дня, тово дня сию доску рисовал Матвей Воронинъ, а С1я доска Петра Кудрина»—или «Cei пряникъ смедомъ юперцемъ 1здухами сия доска села Работакъ 1вана Кузмина Краснаныкава» (см. рис. 317). На этой доске, находящейся тоже в московском Историческом музее, внутри рамки, образуемой надписью, изображены два узорчатых коня, скачущих навстречу друг другу, между кото-

575. Пряничная форма. Москва. Гос. Исторический музей

316. Пряничная форма Осташковского уезда Тверской губ. Москва.

Гос. Исторический музей

рыми на верхушке цветка сидит птица. Весь остальной фон заполнен небольшими цветочками, которые посажены отдельно в разных поворотах. Самая надпись заключена в двойную рамку, по внешним углам которой вырезаны небольшие цветочные формы. Иногда, вместо надписи, полностью помещены только начальные буквы слов: напр. В. К. П. Г., что означает принадлежность пряника заведению «Вязниковского купца Петра Гагаева» (Гол ы ш е в И. И., Оттиски с пряничных форм. Слобода Мстера 1877 г.). Подобный род шифра встречается довольно часто; отдельные буквы, скрывающие смысл фразы, трудно поддаются разгадке. Помещенные в коллекциях музеев, формы с подобным набором букв рискуют сохранить навсегда свою тайну, так как, приобретаясь у случайных продавцов, они часто привозятся в музей неизвестно из какого угла России. В других случаях место надписи занимает просто набор из разных букв славянской азбуки, дающий причудливый узор, который красивой лентой охватывает середину пряничной формы, занятую затейливым орнаментом. Такова больших размеров пряничная доска того же музея (см. рис. 318). В середине ее вырезаны два крупных пятна, напоминающих общей схемой рисунок парчи. Внутри этих пятен помещены парами фантастические птички, отделенные тонкими веточками орнамента одна от другой. В центре пятен, в особой фигурной рамке, имеются изображения двуглавого орла XVII века, с опущенными крыльями. Кругом широкой полосой идет славянская вязь, собранная из крайне разнообразных букв, не только не имеющая какого-нибудь значения, но и среди букв имея такие, каких нет ни в одном алфавите. .Можно думать, что резавшие эту доску мастера, слабо знавшие грамоту, передавали форму, не гонясь за смыслом, и получили четкий

317. Пряничная форма села Работки Нижегородской губ. Москва,

Г ос. Исторический музей

узор, который дал всей композиции нарядный вид. И. И. Голышев думает, что это делалось умышленно, с целью придать прянику какое-то «таинственное, неведомое пожелание благополучия и счастья, как талисман, не имеющий ключа разгадки* .

Постепенно исчезнув из обихода жизни русского народа, пряники заменились кондитерскими тортами, а формы, вырезанные очень глубокой на очень толстых досках, частью попали в музеи и частные коллекции, частью же погибли навсегда. Громадных полуторааршинных пряников давно уж не пекут, и только уцелевшие формы их дают представление об исчезнувшей отрасли резьбы прошлого времени. По городам, долго сохранявшим пряничное производство, как Тверь, Тула, Вязьма и другие, в большом еще ходу были белые мятные пряники, формы для которых представляют доску, разделенную на небольшие четырехугольные части (см. рис. 319), или же имеют характер отдельных фигур в виде рыбы, свиньи, барыни, орла, какой-нибудь многоярусной колокольни (см. рис. 320), гусара на коне, петушка и пр. и пр. Оттиснутые отдельными сюжетами, пряники эти покрывались местами полосками сусального золота или розовой крупы и продавались на деревенских ярмарках.

Игрушки. Кроме крупных и мелких статуарных изображений религиозного и гражданского характера, русские резчики создали многочисленные и разнообразные произведения для забавы детей. Древнейшие русские народные игрушки были

«Атлас рисунков со старинных пряничных досок», иэд. И. И. Голышева, Мегера, Владимирской губ., 1874.

глиняные и деревянные . Они очень примитивны п являются синтезом изображаемого предмета. Некоторые резные игрушки остаются неокрашенными, но большая часть их левкаси-

лась и окрашивалась в яркие корпусные тона.

В этнографическом отделе Русского музея в Ленинграде имеются любопытные примитивы с очень резко и непосредственно выраженными деталями, являющиеся как бы родоначальниками всего отдела этой резьбы из дерева. Мимо русской народной игрушки долгое время проходили, не замечая ее, п только за последние годы перед мировой войной к ней пробудился интерес. Благодаря ряду выставок, специально посвященных игрушке, статьям в журналах и отдельным монографиям, начались поиски старых моделей, собирание образцов, их коллекционирование и систематизация. Незаметные в отдельных экземплярах черты ушедшего быта и прошлого времени оказались ярко выраженными в умело подобранных собраниях. В них, помимо любопытного материала по изучению русского народного творчества, выявлены черты первоначальной нашей скульптуры, имеющей налет особого очарования, благодаря непосредственной наивности и близости к детскому миросозерцанию, кото-

* «В 90-х годах, при земляных работах в .московском Кремле были найдены глиняные игрушки, относящиеся к XVI или началу XVII века. Они поступили в собрание московского Исторического музея, где и сохраняются до сего времени» (И. М. Церете.ии. Русская народная игрушка, Academia, М. 1933, стр. 26).

318 Пряничная форма. Москва. Гос. Исторический музей

318. Пряничная форма. Москва. Гос. Исторический музей

рое проявляется, быть может, даже невольно, при попытках резчика облечь в реальную форму сказочный мир. В нашей резной игрушке между примитивами этнографических музеев и разрозненными образцами начала XIX века, счастливо уцелевшими, большая темная пропасть. Те старинные игрушки, которые нам известны, отражают типы и быт только с начала XIX века; все, что было в XVIII, XVII столетиях и ранее, до нас не дошло, и мы имеем только архивные данные, позволяющие восстановить те игрушки, которыми забавлялись наши предки.

Первобытные игрушки различных народностей, судя по этнографическим общих черт—младенчество культуры очень грубые, едва узнаваемые фигуры людей и животных, к которым присоединяются лодки, сани, повозки и тому подобные предметы. Позднее приходит эпоха влияний соседних, более высоких культур, от которых начинают заимствовать новые образцы. К этой эпохе и будут относиться привозные игрушки XVII столетия, сведения о которых сохранились в старинных книгах и столбцах Оружейной палаты. Изучая их, можно все тогдашние игрушки разделить на две группы: одну, к которой относится все привозимое из-за рубежа, и другую, которая являлась продуктом самостоятельного творчества резчиков Оружейной палаты. Среди привозных игрушек попадаются и механические, как «круг заводной, а по кругу немка бегает». Но в большинстве это—неподвижные фигуры, заключенные в стеклянный ящик или футляр. Помещенные в таких ящиках фигуры были по большей части восковые. Соединенные в группы, они составляли сцены религиозного характера. Заимствованные из священного писания различные события трактовались с обычными в ту эпоху анахронизмами в костюме и обстановке. Это давало повод писцам Оружейной палаты рассматривать их буквально, не считаясь с сюжетами, которые они предста-

319. Форма для маленьких пряников. Москва. Гос. Исторический музеи

коллекциям, имеют много роднит их между собой. Это

вляли, благодаря чему в документах XVII века читаем такие записи: «Вь ящикй деревянномъ мужикъ в шляпй, волосатъ съ бородою, да жонка съ робенкомъ на ослягЬ, да собака». В этом наивном описании нетрудно угадать «Бегство в Египет», трактованное в духе бывших тогда в большом ходу немецких гравюр. Далее:

320. Тверская пряничная форма. Москва. Гос. Исторический музей

«Въ ящикЬ деревянномъ подъ стекломъ три нЪмки вощаныя, да робенокъ; у стекла уголъ выломлены*. «Въ ящикЪ деревянномъ подъ стекломъ мужикъ вощаной, старъ с бородой, да голова звериная». «Въ ящиьгЬ въ деревянномъ подъ стекломъ нФмка вощаная, волосата с робенкомъ» и т. д. . Подобные игрушки были хрупки, часто ломались и чинились домашним способом мастеровыми людьми Оружейной палаты. «179 года, ноября въ 19 день... органисту Симону Гутовскому на струны, да на четверть фунта воску ярого, да на два фунта сандалу да на сто свЬчь сальныхъ рубль 13 алтынъ 2 деньги... велено ему починить немцы потЬшные въ хоромы къ вел. гос. царевичу и вел. кн. Оедору Алексеевичу»1 2. К привозным игрушкам принадлежал и «Рай», упоминаемый у И. Е. Забелина. В документах Архива Оружейной палаты сохранилось его подробное описание. «Рай—станокъ деревянной. На трехъ сторонахъ по орлу двоеглавому съ карунами, писаны по золоту розными красками; на четвертой сторон^ затворъ, крыть бархатом червчатымъ, по бархату подписано по латынЪ. На другой сторон^ изнутри по зеленому откосу шито золотомъ и сереб-ромъ и розными краски. Въ немъ по сторонам, кругомъ и вверху вставлены зеркалы; промежъ зеркалъ прибивано к дереву канитель и снурки золотые. Въ немъ же поставлено древо разцвечено розными краски; на дерева сидитъ ангелъ съ мечемъ; по сторонамъ того древа стоять люди и всяюе звЪри. По сторонам двЪ скобы железный. Цена пять рублевъ»3 4 *. Игрушки, изготовлявшиеся в Москве резчиками Оружейной палаты, были проще. Среди них можно было встретить «человека деревяного с колесы стоячего»* и «две лошади потёшныя з живства» и «на возокъ налагалище потешное» и «то-порки потЬшные» ®. В годы детства Петра I характер изготовляв шихся игрушек значительно изменяется, большинство их представляет миниатюрные—«потешные»—образцы настоящего вооружения. В это время особенно много делают то «барабаны потешные», то «древко потешное знаменное с змеемъ» и другие подобные предметы.

Весьма вероятно, что мастера Оружейной палаты, чинившие заграничные игрушки и делавшие новые «против образца», повторяли их дома для забавы своих детей, а, может быть, также и для продажи на рынке. Таким образом, привозные образцы начинают из дворцовых покоев проникать в народные массы и входить в обиход детской жизни, давая новые мотивы в игрушечное дело. Народное творчество, постепенно обновляясь, расширяет и совершенствует подбор своих образцов. XVIII век в России не оставил о русской

Архив Оружейной палаты, Опись Викторова 4, лл. 368—374.

Там же, стб. № 13147, л. 96.

Там же, Опись Викторова 936, лл. £64—676.

Там же, стб. № 22908.

Там же, стб. № 12189.

• Там же, стб. № 7706, л. 88.

Там же, стб. № 13872, лл. 42 и 45.

игрушке ни письменных ни вещественных следов. Вполне возможно, что в этом столетии это были все те же формы предыдущих эпох, вариируемые согласно вкусу и разумению автора-резчика (см. рис. 321).

После 1812 года в нашем игрушечном деле появляются новые модели и начинается как бы новая эра. Милитаризм, охвативший Европу, войны, сменяющие одна другую,—все это отразилось на русской деревянной игрушке. Бравые гренадеры, за-321. Резная игрушка—ьКот к Москва. Кустар- стывшие В вытянутых ПО-ный музей зах, жеманные барыни в

турецких шалях, кормилицы с ребенком—все эти фигуры, разнообразного размера, пестро и ярко раскрашенные по левкасу, придававшему особую живость и жизненность росписи, появляются с этого времени в изобилии.

Мода на украшения туалетных столиков и комодов в богатых домах фарфоровыми статуэтками и группами, изготовляемыми на заводах Попова, Гарднера, Миклашевского и др., вызвала спрос на более дешевый продукт, и наши резчики нашли и здесь применение своих навыков. Поя&пяются группы резных фигур, ярко вызолоченные, с росписью поверх позолоты, которыми и заменяют дорогие безделушки фарфоровых заводов (см. цветную таблицу № 9) в семьях со средним достатком. Практиковавшаяся сводка отдельных фигурок в группы и целые наборы их вызвали к жизни специально изготовлявшиеся целые «хозяйства», «китайскую мелочь» , «стада с пастухом», «зверинцы» и пр. Среди подобных наборов едва ли не лучшей игрушкой

«Китайская мелочь» представляла собою наборы крошечных фигурок, продававшихся в небольших деревянных ящичках, оклеенных или цветной бумагой или обоями. На внутренней стороне крышки обычно был,приклеен маленький четырехугольный кусочек зеркала. Находящиеся в ящичке фигурки делались не больше 4—4,5 см. высоты. «Тут встречаются фигурки франтов, модниц, военных, монахов, курильщиков, почтальонов, разносчиков и пр. Как отголоски пасторалей XVI11 века, встречаются пастушки в пудреных париках и лукавые амуры с письмами и цветами; как дань увлечению театром—разнообразные театральные персонажи: короли и королевы в золотых коронах, балетные танцовщицы, арлекины и другие маски итальянской комедии» (Н. М. Церетелли. Русская крестьянская игрушка, стр. 139).

была «Лавра», выделывавшаяся в Сергиевом посаде близ Москвы (ныне город Загорск Московской области) местными кустарями, охотно раскупавшаяся богомольцами, которые и разносили ее чуть ли не по всей тогдашней России. Ящик с «Лаврой» содержал набор упрощенных по формам церковок, часовен, башен и монастырских стен с планом, указывающим, как их расставлять. До революции это был широко развитой игрушечный промысел, в настоящее время совершенно заглохший. Современные кустари города Сергиева «Лавр» больше не делают, и в городе осталось, кажется, только одно семейство, продолжающее по старой памяти изготовлять эту игрушку.

В конце XIX столетия и в первые годы XX московский Кустарный музей, обратив внимание на угасание нашей резной игрушки, принимает ряд мер к оживлению этого промысла. Художником земства Н. Д. Бартрамом даются местным куста-

322. < Поход славного короля Людовика». Работа И. А. Рыжова XIX века. Москва. Кустарный музей

>>

Г' '•

322. ь Поход славного короля Людовика». Работа И. А. Рыжова XIX века. Москва Кустарный музей

323. Богородская резная игрушка—«Генерал 1812 года*.

Москва. Кустарный музей

рям рисунки старинных лубков из собраний Ровинского, по которым они исполняют новые модели, как «Поход славного короля Людовика»—работа А. И. Рыжова (см. рис. 322), «Как мыши кота хоронят» в двух вариантах—того же автора, или к столетнему юбилею войны 1812 года—«Возвращение ополченца», «Генерал 1812 года» (см. рис. 323) работы А. Я. Чушкина, талантливого самоучки-крестьянина деревни Богородской, и др. Но искусственное насаждение кустарям чуждых им по времени и характеру сюжетов не дало желаемых результатов. Исполненные безукоризненно с технической стороны, игрушки эти лишены той интимности и непосредственности, которой проникнуты другие произведения тех же резчиков, более близкие и понятные им. Таковы, например, «Пахота», «Рубка дров», «Резчики игрушек за работой» А. Я. Чушкина (снимок с последней см. на стр. 449).

Отделка игрушки, после резьбы, стеклянной бумагой, или «шкуркой», сглаживавшей мелкие плоскости поверхности, особенно ценив-

324. Последовательные этапы резьбы игрушки Конь». Москва. Кустарный музей

шаяся скупщиками белой игрушки, повлекла к искажению формы, уменьшению нюансов резьбы, что лишило игрушку твердости и определенности формы, свойственной дереву, и способствовало ее упадку. Смена моды и вкусов, изменившиеся условия уклада жизни и всего строя внесли и вносят изменения в характер и тип игрушек, но несколько образцов остаются неизменными и застывшими в установленной издавна форме. Это, во-первых, небольшого размера фигуры домашних животных, среди которых первое место принадлежит коню *, и, во-вторых, неизменные «кузнецы», выделывавшиеся тысячами и пользующиеся заслуженным успехом и популярностью не только у нас, по и за границей1 2.

Последовательный ход работы над воспроизведением коня из целого куска дерева наглядно изображен на рис. 324.

Более подробные сведения об игрушке см. в специальной монографии Н. М. Церетелли. Русская крестьянская игрушка, Academia, М. 1933.

<Богородские резчики за работой). Группа А. Я. Чушкина. Москва. Кустарный музей



Русская народная резьба по дереву, Соболев Н.Н., 1984



Курьер онлайн
Небеса обетованные онлайн
Суета сует онлайн