РУССКАЯ ШКОЛА ФОРТИФИКАЦИИ


Необходимость оборонять страну от вторжения противника заставляла русский народ создавать и совершенствовать оборону городов.

Строители древних русских городов были опытными фортификаторами. Само слово «город» указывает на то, что поселения некогда огораживались для защиты от врага. Мелкие населенные пункты носили название «острогов», — они были огорожены острыми кольями.

В IX веке русские города окружались высокими деревянными оградами с башнями для наблюдения и стрельбы. Отсюда и название этих башен — «стрельницы» и «подзорные столпы». Для мощных оград применялись сложные дерево-земляные укрепления. Срубы засыпались землей и камнями, а бревна, чтобы они противостояли огню, обмазывались глиной. Вокруг городов вырывались глубокие рвы.

Замечательно, что еще в древности оборона города зиждилась на укреплении удаленных от него населенных пунктов.

Эти города, широким кольцом окружавшие столицу Киевского государства, и должны были играть роль фортов, выдвинутых навстречу вероятному противнику. Такое же значение имели расположенные вокруг больших городов хорошо укрепленные монастыри.

В строительстве земляных и особенно деревянных городских стен русские мастера не имели себе равных. Если древнейшие оборонные сооружения сейчас почти стерты с лица земли и следы их обнаруживаются только после кропотливых раскопок, то сооружения более позднего времени — каменные крепости, кремли — сохранились до наших дней.

Кремль в Москве, Псковский и Смоленский кремли поражают нас своими необычными размерами.

С высоких, хорошо укрепленных башен можно было стрелять и вдоль стен в том случае, если противнику удавалось вплотную подойти к кремлю.

Будущая столица Руси была заложена на высоком холме, с трех сторон окруженном реками Неглин-кой и Москвой.

Сначала город имел деревянные укрепления, но зимой 1366 года Димитрий Донской распорядился

Башня Смоленского кремля.

22 Рассказы

обнести его каменной стеной. Работа началась с возведения башен, служивших опорными пунктами.

Тайницкая, Беклемишева и

Свиблова башни были возведены

со стороны Москвы-реки — на направлении наиболее вероятного наступления татар. Позже были построены еще три кремлевские башни — Фроловская, Спасская и Никольская.

Как и многие другие крупные города, Москва имела не один, а несколько оборонительных поясов: Кремль, Китай-город, Белый город,

Древние русские крепости—деревянные Земляной город. Сейчас из этих

остроги. укреплений полностью сохранился

только Кремль и частично Китайгородская стена. Все остальные сооружения далекого прошлого оставили после себя Бульварное кольцо и Садовое кольцо — крупные кольцевые магистрали — да ряд исторических названий, вроде Земляного вала и многочисленных, не существующих сейчас ворот: Покровских, Красных, Петровских и других.

Строительством крепостей и других оборонных сооружений занимались ремесленные люди: городники, мостники и другие. О них говорится еще в «Русской правде» Ярослава Владимировича, то есть в начале XI века.

В XIV веке упоминается о первых русских инженерах — «розмыслах».

Скупые летописи донесли до наших дней несколько имен выдающихся розмыслов далекого прошлого.

Первым упоминается в летописях новгородский посадник Павел, который проводил строительство укреплений в 1114 году. Известен также посадник Якун, обнесший в 1170 году Новгород тыном.

Василий Кулешин в 1492 году за два месяца возвел стены вокруг Владимира.

За 28 дней под руководством одного из первых военных инженеров— Ивана Григорьевича Выродкова, о котором уже шла речь в главе «Механики и строители», — была построена в 1551 году город-крепость Свияжск, послужившая русским войскам опорным пунктом* при походе на Казань.

Выродков строил также стены Галича и морской порт в устье Нарвы.

История сохранила нам и имя знаменитого строителя московского Белого города и крепостных стен Смоленска — плотницкого сына Федора Савельевича Коня.

С необыкновенным размахом и уменьем за несколько лет, начиная с 1586 года, под руководством Федора Коня были возведены могучие башни, тайники и стены вокруг Кремля.

В 1593 году «городовых дел мастер» Федор Конь закончил возведение третьего оборонительного пояса вокруг столицы. Строитель окру

жил центр Москвы девятикилометровой стеной с двадцатью восемью башнями, десять из которых были проездными.

Один из путешественников, посетивших Москву в пятидесятых годах XVII века, так описывает эту стену: «Третья стена города известна под именем «Белой стены», ибо она выстроена из больших белых камней... От земли до половины высоты она сделана откосом, а с половины до верху имеет выступ, и потому на нее не действуют пушки. Ее бойницы, в коих находится много пушек, наклонены книзу, по остроумной выдумке строителей».

Знаменитый строитель крепостей возглавил затем возведение Смоленского кремля. За несколько лет, начиная с 1596 года, под его руководством усилиями русских мастеров были воздвигнуты вокруг Смоленска неприступные стены с тридцатью башнями.

Создание укреплений вокруг Смоленска — этого западного форпоста Московского государства — было делом исключительной важности для обороны.

Помимо крепостей, с XV века, особенно для защиты от вторжения противника с юга, в России строились огромные сторожевые линии.

На равнине эти линии состояли из валов со рвами впереди и назывались «вал» или «черта». В лесистых местах это были «засеки» или «засечные линии». Засека шириною от 20 до 120 метров делалась из деревьев, подрубленных на высоте 1 —1,5 метра от корня и сваленных вершинами навстречу противнику. Такие завалы чередовались с частоколами, валами, рвами, волчьими ямами. В местах пересечения с дорогами у населенных пунктов устраивались крепости с башнями, подъемными воротами и рвами.

Крупнейшую сторожевую линию построили в середине XVI века. Линия состояла из засек: Тульской, Лихвинской, Козельской, Пере-

Вокруг Москвы поднялись стены Белого города.

22* ЗЗЭ

мышльской, Одоевской, Веневстай, Рязанской и Шацкой. Общая длина этой сторожевой линии превышала 600 километров. Позднее, в конце сороковых,годов XVII века, было завершено еще более грандиозное строительство—«Белгородская черта». После ее возведения старая сторожевая линия превратилась во второй оборонительный рубеж.

Позже с востока на запад провели Симбирскую засеку, сооружены были еще Корсунская и Бакалинская засеки. Общая линия укреплений тянулась теперь от Приуралья до западных границ государства.

Сторожевые линии, укрепленные городами и крепостями, усиленные артиллерией, являлись мощным рубежом, к которому при возникновении опасности стягивались войска для борьбы с захватчиками.

❖ * *

В нашей стране широко развивалась полевая фортификация — инженерная подготовка поля боя.

Новаторское значение этого направления военной науки, основные черты которой формировались на протяжении многих веков, раскрылось особенно при Петре I.

В это время военно-инженерное дело поднялось в армии на большую высоту.

Деятельность утвержденного тогда специального «Корпуса военных строителей из русских под именем инженеров» легла в основу отечественной фортификационной школы.

Замечательные качества этой школы блестяще проявились во время Полтавской битвы со шведами.

На подступах к Полтаве перед главными силами русской армии были построены десять редутов ^ земляных укреплений, подготовленных для круговой обороны. Шесть редутов стояли в линию. Четыре были выдвинуты перпендикулярно им. Пространство между редутами простреливалось ружейным огнем, драгунские полки поддерживали урфепления с тыла.

Это было новым делом — оставить неукрепленные промежутки в оборонительной линии. Новаторство русских фортификаторов позволило свободно вести активные действия сквозь промежутки в укрепленной линии обороны.

Натолкнувшись на редуты, войска Карла XII были вынуждены сразу же развернуться и принять боевой порядок, как это и делалось всегда при встрече со сплошными укреплениями, принятыми на Западе. Тем самым шведов заставили атаковать редуты до встречи с главными силами русских войск.

Но так как редуты были значительно выдвинуты вперед, то боевое построение противника было разрезано на части, и он был приведен в замешательство, а это облегчило для русских войск последующие действия. Сильный враг был разгромлен.

В 1745 году французский маршал Мориц Саксонский применил подобную систему редутов при сражении с англо-голландской армией. В трактате Морица Саксонского «Мои мечтания и воспоминания о военном искусстве» целая глава была посвящена военному искусству «московитов», применивших новую систему расположения редутов при битве под Полтавой.

Севастопольские земляные укрепления.

В воинских уставах петровского времени впервые указывается на важное значение земляных оборонительных сооружений в условиях возросшей к тому времени боевой мощи артиллерии.

Интересно, что в те же времена впервые были введены также специальные казематы, защищающие крепостной гарнизон от артиллерийского огня.

Казематы служили защитой при интенсивном артиллерийском обстреле, после которого солдаты смело встречались лицом к лицу с противником.

Великий полководец Суворов, за всю свою жизнь не знавший поражений, был большим знатоком инженерного искусства. В знаменитом наставлении «Наука побеждать», сохранившем свое значение до наших дней, гениальный полководец не только проявляет исключительное знание фортификации, но и разрабатывает инженерные приемы при штурме.

Военная теория полководца, в противовес наставлениям многих военных специалистов, никогда не отрывалась от практики, от повседневного освоения войсками военно-инженерного дела.

Современники писали о Суворове, что он на учебе не только заставляет строить укрепления, не только ставит на них по очереди воинские подразделения, но и «невзначай, поздно вечером, собирает остальные роты и ведет ночью штурмовать эти укрепления».

Под руководством Суворова войска искусно штурмовали вражеские крепости, они столь же искусно обороняли свои укрепления, и, что особенно характерно, Суворов учил использовать оборону укреплений для подготовки затем стремительного наступления.

Самобытность отечественной школы фортификации проявлялась и в деятельности М. И. Кутузова. Анализ его полководческой деятельности показывает, что каждый шаг, сделанный войсками под его командованием, закрепляется в военно-инженерном отношении.

Применяя в обороне отдельные опорные пункты, приспособленные к круговой защите, великий полководец оставлял между ними открытые промежутки для активных действий.

Через сто лет после Полтавы русская фортификационная наука показала себя в полном блеске под Бородином. Доблестная защита ключевых позиций: Багратионовых флешей, артиллерийского редута

Раевского, а также Шевардинского редута, весь ход этого великого сражения показал, какой огромный урон может нанести наступающей армии активная и стойкая оборона, построенная с учетом передовых идей военно-инженерной науки.

Глубокое знание военной истории своего народа, понимание национальных особенностей русских воинов помогли создать замечательные труды выдающемуся деятелю русского фортификационного искусства XIX века Аркадию Захарьевичу Теляковскому (1806—1891).

Аркадий Захарьевич Теляковский.

Теляковский не только обобщил вековые достижения и опыт отечественной фортификации, его труды совершенно по-новому излагали теорию укрепления местности.

В 1839 году в свет вышел первый том сочинения Теляковского «Фортификация полевая», а через несколько лет второй — «Фортификация долговременная». Книги эти создали целую эпоху в русской и европейской фортификации. Переведенные почти на все европейские языки, они служили руководством в крупнейших военных школах.

Русская газета «Северная пчела» писала: «Фортификация Теля

ковского есть одно из замечательнейших явлений в литературе военных наук и заслуживает внимания всех образованных военных людей... Это сочинение смело можно поставить в число оригинальных, самобытных, стоящих вровень с современным состоянием науки и искусства».

Кик «знаменательное явление» был отмечен выход в свет трудов Теляковского журналом «Отечественные записки» в годы, когда отдел критики в этом журнале возглавлял Белинский.

Подвергнув уничтожающей критике геометрически правильные, сложные, но не оправданные боевым опытом начертания укреплений, Теляковский указал, что форма укреплений должна находиться в тесной связи с условиями местности. Укрепления, говорил Теляковский, «по разнообразию местонахождения большею частью получают фигуру геометрически неправильную».

Русский фортификатор учил создавать такие укрепления, которые позволяли бы не только держать оборону, но и вести активные наступательные действия. Например, форты расценивались им как «передовая позиция, выгодная для наступательных целей». Сочетание стойкости обороны со смелыми наступательными действиями характерно для русской военной тактики в Севастопольской кампании 1854— 1855 годов.

Военные инженеры, ученики А. 3. Теляковского, блестяще доказали на практике достоинства новой школы фортификации.

«Попав на севастопольские бастионы, — пишет один из военных инженеров старой школы, — я был сбит с толку совершенным несходством всего встреченного с моими представлениями об укреплениях».

Русские инженеры и моряки, руководимые талантливым фортификатором Э. И. Тотлебеном и выдающимися полководцами В. А. Корниловым и П. С. Нахимовым, создали глубоко эшелонированную оборону.

Опираясь на активную помощь населения Севастополя, они максимально использовали земляные укрепления, широко применяли подземноминную войну.

Оборона Севастополя носила активный, наступательный характер. Защитники города переходили в контратаки.

Известные французские историки Лависс и Рамбо писали, что изобретательность и энергия русских фортификаторов «превратили город, почти лишенный защиты, в грозную крепость, где фашины и наполненные землей мешки заменили камень и известь; эти, так сказать, подвижные укрепления, легко разрушаемые бомбами и ядрами, восстанавливались с такой легкостью, что на следующий день после сражения неприятель находил пробитые накануне бреши снова заделанными».

Русская школа фортификации оказала огромное влияние на развитие этой науки.

Опираясь на опыт отечественной школы фортификации, используя могучую технику нашей страны, непрерывно совершенствуясь, развивается и военно-инженерная служба Советской Армии.



Истории, рассказы о русской науке и технике, Болховитинов В. 1957