ЗЕМЛЕПРОХОДЦЫ


Молва о чудесах и богатствах Индии, взбудоражившая головы итальянских и португальских купцов, дошла и до лежащей далеко на севере Твери — центра одного из великих русских княжеств. И здесь нашелся отважный человек, который в одиночку решил отправиться в загадочную страну.

Этим человеком бы тверской купец Афанасий Никитин.

В 1466 году, за четверть века до того, как Васко да Гама побывал в Индии, Никитин начал свое странствие.

Он спустился по Волге до Каспия, пересек Каспийское море, Персию и, проплыв по Индийскому океану, в 1469 году высадился на западном берегу Индии, неподалеку от современного Бомбея.

Три года путешествовал русский землепроходец по стране, о которой были самые фантастические представления. Например, в распространенном тогда в Европе немецком справочнике «Луцидариус» («Просветитель») об Индии говорилось, как о конце света. О реке Ганг справочник сообщал, что она вытекает из «горы Кавказской»; далее утверждалось, что в этой стране есть гора «Каспиниус».

Для Никитина, как и для многих русских людей, знакомых и с Кавказом и с Каспийским морем, была очевидна фантастичность этих представлений.

Никитин побывал не только в прибрежных районах, но и в глубине страны.

Человек широко образованный, с пытливым умом и острым взглядом, он многое сумел увидеть, понять, оценить.

Во время своего странствия Никитин вел дневники. «Хожение за три моря», как назвал русский землепроходец свои записки, пред-

Путь, пройденный Афанасием Никитиным.

ставляет собой документ большой научной ценности. Вместе с тем, написанное живо и увлекательно, «Хожение» является выдающимся литературным памятником.

Записки Никитина отличаются замечательной полнотой, точностью и объективностью. Этими качествами они превосходят многие последующие описания Индии.

Русский путешественник Афанасий Никитин описал природу страны, особенности ее климата, растительный и животный мир. Подробно рассказал он о жизни индийского народа — о государственном устройстве страны, ее торговле и междоусобных войнах, архитектуре, ремеслах и сельском хозяйстве. Никитин располагал к себе собеседников прямотой, честностью, добрым обхождением, и ему открылись многие подробности жизни индийцев: домашний быт, верования, предания, сказки, обычаи. Ни к одной из национальных особенностей, даже самой непонятной для европейца, Никитин не относился с предвзятым мнением.

Никитин предстает перед нами как горячий друг простого народа. Он с негодованием писал о несправедливостях, встреченных им, о потрясающей разнице между роскошью жизни богачей и нищетой тружеников.

Читая записки Никитина, нельзя не дивиться той храбрости, стойкости и самоотверженности, которую проявил наш соотечественник. Во время путешествия он не раз подвергался тяжелым испытаниям. Местные царьки грабили его, заточали в темницы и даже угрожали продажей в рабство, требовали, чтобы он отказался от родины. Но ничто не могло сломить Никитина.

Под чужими звездами путешественник думал о судьбах своей родины, которую раздирали тогда княжеские междоусобицы. Он мечтал о единстве русской земли. Характерно, что всюду он говорит о себе не как о тверитянине — представителе Тверского княжества, а как о русском.

Повидав многие страны, по справедливости отметив их достоинства, Никитин высказал замечательную патриотическую мысль, исполненную светлой надежды: «А Русская земля — на

этом свете нет страны, подобной ей, хотя бояре Русской земли несправедливы. Но да устроится Русская земля, и да будет в ней справедливость».

Индийцам, внимание которых привлекал европеец («аж хожу куды, что за мной людей много, дивятся белому человеку»), он вдохновенно рассказывал о Руси.

Изучив записки Никитина, историк Н. М. Карамзин писал: «Индийцы слышали о ней (Руси) прежде, нежели о Португалии, Голландии, Англии. В то время как Васко да Гама единственно мыслил о возможности найти путь от Африки к Индостану, наш тверитянин уже купечествовал на берегу Малабара и беседовал с жителями».

В 1472 году через Малую Азию и Крым Никитин вернулся на родину. Не дойдя до Твери, невдалеке от Смоленска путешественник скончался.

Современники высоко оценили записки Никитина. Текст его записей был включен в летопись как один из важнейших документов. Впоследствии «Хожение за три моря» неоднократно переписывалось. Позже оно было опубликовано за границей.

Имя русского путешественника по праву стоит на почетном месте в истории географических открытий.

Важные географические открытия были сделаны в XV веке на Крайнем Севере.

Земли и моря Севера, богатые пушным зверем и рыбою, издавна привлекали внимание русских людей. Летописи рассказывают, что новгородские дружины уже в начале XI века пересекли Уральский хребет и дошли до низовьев Оби. Позже, в начале XII века, русские селения стали возникать у Белого моря, а в середине XIII века и на мурманском побережье. Смелые русские мореходы из беломорских и печорских поселений проникали глубоко в Сибирь и Арктику, осваивая их просторы. Об этом, в частности, свидетельствуют многочисленные находки следов древних русских становищ в Сибири и на островах Арктики.

Сохранилось известие о морском походе поморов в 1412 году в Северную Норвегию. А несколько позднее, в те времена, когда Афанасий Никитин устремился на далекий юг, поморы проложили морской путь в Сибирь.

Одно из первых плаваний русских людей из Белого моря на запад, получившее широкую известность, — это поход в 1496 году «дьяка государева» Григория Истомы, посланного к королю Дании. Прямым путем, через Балтийское море, Истома идти не решился. В это время Швеция откололась от Дании, и плавание мимо шведских берегов было опасным.

Истома, основываясь на опыте поморов, решил поискать другой путь. Отплыв на четырех судах из устья Северной Двины и пройдя Белое море, он направился на север, а потом на запад.

Смелый замысел русского путешественника увенчался успехом: доплыв до Тронхейма, он достиг затем Дании. Обогнув с севера Скандинавский полуостров, Истома доказал возможность морского пути с севера России в Западную Европу.

Замечательное плавание Истомы было описано в тогдашней литературе. Сообщает о нем, в частности, Гербер штейн, австрийский дипломат, приезжавший в Россию в те времена.

Вслед за флотилией Истомы ходил не один русский корабль. Василий Власов прошел из Белого моря в далекую Испанию. Трижды

в начале XVI века плавал этим путем русский дипломат Дмитрий Герасимов.

Один из участников походов русских мореплавателей по Ледовитому океану в Европу был автором еще более смелого проекта. В 1525 году русский посол в Италии Дмитрий Герасимов, будучи в Риме, высказал интересную гипотезу, подтвержденную впоследствии русскими исследователями.

Герасимов утверждал, что, выйдя из Белого моря и повернув корабль на восток, можно обогнуть Азию и достигнуть морем Китая.

«Достаточно хорошо известно, — говорил Герасимов, — что Двина, увлекая бесчисленные реки, несется в стремительном течении к северу и что море там имеет такое огромное протяжение, что, по весьма вероятному предположению, держась правого берега, оттуда можно добраться на кораблях до страны Китая, если в промежутке не встретится какой-нибудь земли».

Эти слова записаны в «Книге о посольстве Василия, великого государя Московского, к папе Клементу VII», составленной со слов Герасимова писателем Павлом Иовием.

О создании проекта Северного морского пути вокруг Азии в далекие страны — Китай и Индию в литературе остались и другие сведения. В начале XVI века приехавший в Аугсбург русский человек с картой в руках уверял тамошних ученых в возможности пути через Ледовитый океан к «Пряным островам», как тогда назывались острова Индо-Малайского архипелага.

По всей вероятности, этим русским и был Герасимов, посетивший Аугсбург в 1525 году. Советский географ М. С. Боднарский, однако, предполагает, что, возможно, карту показывал Григорий Истома, бывший в те времена в Аугсбурге.

Истома обогнул с севера Скандинавский полуостров.

Идея, отвечавшая стремлениям найти морской путь к заманчивому югу Азии, получила широкую известность.

В 1553 году англичане снарядили на трех кораблях экспедицию для отыскания северного прохода в Индию. Это была экспедиция Уилоби и Чанслера.

Еще у берегов Норвегии корабль Чанслера потерял из виду два остальных судна. Эти суда под командой Уилоби были вынуждены зазимовать у мурманского побережья. Зимовка окончилась трагически. На следующий год русские рыбаки обнаружили «на мурманском море два корабля: стоят на якорях в становищах, а люди на них мертвы».

По-иному сложилась судьба Чанслера и его товарищей. Ему посчастливилось встретиться с поморами. Он выдал себя за посла английского короля и был отвезен в Москву к царю Ивану IV. Чанслер был первым англичанином, посетившим Россию.

Замечательная гипотеза Герасимова о возможности проникновения из Ледовитого океана на юг Азии морским путем подтвердилась в следующем столетии.

* ❖ *

Укрепление Русского государства в годы царствования Ивана IV открыло возможность продвижения на восток для освоения громадных пространств севера Азии. В 1584 году закончился знаменитый трехлетний поход Ермака в Сибирь.

Туда отправлялись служилые

Поток землепроходцев разветвлялся. Одни отряды двигались прямо на восток, другие забирали севернее, достигали берегов Ледовитого океана, третьи устремлялись к югу. Некоторые землепроходцы не ограничивались исследованием русских земель. Они доходили до границ Северной Монголии, побывали даже в Китае.

Уже в 1600 году русские землепроходцы продвинулись до Пясины — одной из рек, впадающих восточнее Оби в Ледовитый океан. В 1601 году на реке Таз, притоке Оби, возникло русское поселение Мангазея, развившееся в крупный торговый и промышленный центр.

Изучалась и северная окраина Азии.

В 1610 году землепроходец Курочкин открывает устье полноводного, могучего Енисея и продвигается морем до устья Пясины. Вскоре русские промышленники достигли Таймырского полуострова — самой северной оконечности Азии. Следы зимовки этих отважных исследователей были обнаружены в наше время одной из советских экспедиций. Среди сохранившихся вещей древних мореходов советские ученые обнаружили солнечные часы, шахматы и компасы.

Несколько лет спустя русские люди появились на берегах великой реки Лены и основали поселения — остроги: Илимский в 1630 году и Якутский в 1632 году. Прошел еще год, и отважные казаки Ребров и Перфильев дошли из устья Лены по морю до реки Яны, а через три года Ребров открыл устье Индигирки.

В начале сороковых годов XVII века было открыто устье самой восточной из больших рек Сибири, впадающих в Ледовитый океан, — Колымы. Честь этого открытия принадлежит отряду, возглавлявшемуся Михаилом Стадухиным, приплывшему в Колыму по Ледовитому океану от устья Индигирки. Здесь, на Колыме, произошла встреча отряда Стадухйна с прославившимся впоследствии Семеном Ивановичем Дежневым.

В короткий срок были открыты и обследованы устья всех рек, впадающих в Ледовитый океан.

В те же годы были проделаны замечательные походы в южную часть Восточной Сибири и в прилегающие к ней страны.

Василий Тюменец и Иван Петров в 1616 году дошли до Северной Монголии. Два года спустя казак Иван Петлин со своим отрядом совершил путешествие из Томска в столицу Китая — Пекин.

Большие открытия были сделаны землепроходцами, двигавшимися на восток. В 1639 году русские люди вышли на берег Тихого океана.

Великий Азиатский материк был пересечен с запада на восток менее чем за шестьдесят лет, считая от похода Ермака.

Первыми европейцами, пришедшими на тихоокеанское побережье Азии, были казаки отряда Ивана Москвитина. Отряд обследовал побережье от устья реки Ульи, впадающей в Охотское море близ того места, где ныне стоит Охотск, до устья величественного Амура.

Вернувшись в Якутск, Москвитин привез с собой множество сведений о неведомом дотоле побережье.

Одним из важнейших было сообщение об открытии Амура и о прилегающих к нему обширных плодородных землях.

Волнующие известия об открытии Москвитиным неведомых берегов подняли в поход новые отряды смелых русских людей. Уже на следующий год, по возвращении Москвитина в Якутск, тронулся в путь на реки

Зею и Шилку «письменный голова» Василий Поярков. С ним отправилось 112 служилых людей, 15 охотников из вольных людей, 2 целовальника (сборщики налогов), 2 толмача (переводчики) и 2 кузнеца.

Напутствуя Пояркова, якутский воевода Петр Головин дал ему подробную инструкцию. Пояркову предписывалось: «И на Зие реке будучи ему, Василю, расспрашивать всяких иноземцев накрепко про сторонние реки падучие, которые в Зию реку пали, какие люди по тем сторонним рекам живут, седячие ль, или кочевые, и хлеб у них и иная какая угода есть ли, и серебряная руда, и медная, и свинцовая по Зие реке есть ли, и что хто иноземцев в распросе скажет, и то записывать именно. И чертежи и роспись дороге своей и волоку, и Зие и Шилке реке, и падучим в них рекам и угодьям, прислать в Якуцкой острог, вместе с ясачною казною; и чертежи и роспись прислать всему за своею Васильевою рукою».

По Лене Поярков дошел до Алдана. Затем, перевалив через Становой хребет, отряд вышел к реке Зее. По Зее Поярков доплыл до Амура и начал спускаться вниз по неизведанной реке.

К 1644 году Поярков вышел к устью великой реки. Отряд его к этому времени уже сильно поредел. Много казаков погибло. Несмотря на все тяготы пути, на голод, который пришлось претерпеть во время плавания по рекам, отряд Пояркова сумел собрать важные географические сведения о пройденных им районах.

Перезимовав у устья Амура, Поярков с товарищами следующим летом снова пустился в плавание — на этот раз по волнам неприветливого холодного Охотского моря. Легкие суденышки экспедиции пошли на северо-запад. Здесь, в устье реки Ульи, казаки еще раз остановились на зимовку. Весной 1646 года Поярков повел свой, ставший уже совсем малочисленным отряд в Якутск.

Из трехлетнего похода к началу пути вернулось 40 человек. Из каждых четырех человек, отправившихся в этот героический поход по диким, неизведанным землям и водам, вернулся только один...

Поярков привез в Якутск подробный отчет о географии пройденных земель и карты, на которых его рукою был положен на бумаге большой район Восточной Азии.

Три года спустя, по возвращении Пояркова, к Амуру устремилась новая экспедиция. Ее повел Ерофей Павлович Хабаров. И его поход, тяжелый и трудный, принес много новых сведений об Амуре и прибрежных землях.

В написанном в те годы «Сказании о великой реке Амур, которая разгранила русское селение с Китайцы» впервые упоминается остров Сахалин: «Вышеименитая великая река Амур, в окиан впала однем своем устьем, и против того устья есть остров великой...»

Через полтора столетия сахалинские воды посетил известный французский мореплаватель

Маршрут похода Василия Пояркова.

Лаперуз. После него в этих краях побывал англичанин Броутон. Оба моряка пришли к ошибочному заключению, что Сахалин не остров, а полуостров и что устье Амура недоступно для морских судов.

Это заблуждение, задерживавшее освоение бассейна Амура, разрушал в середине XIX века неутомимый путешественник, исследователь и пламенный патриот Г. И. Невельской.

В результате походов Москвитина, Пояркова и Хабарова были исследованы Амур и побережье Охотского моря, тянущееся от его устья к северу до устья реки Ульи.

Более северный участок побережья Охотского моря был пройден отрядом Михаила Стадухина. Этот отряд достиг оконечности Охотского моря.

К середине XVII века все побережье Охотского моря обошли русские землепроходцы.



Истории, рассказы о русской науке и технике, Болховитинов В. 1957