БОРЦЫ С ЭПИДЕМИЯМИ


Мы только по описаниям знакомы с опустошениями, которые когда-то производили в мире эпидемии чумы, холеры, оспы.

«Черная смерть», так называли чуму, бродила по всему земному шару, превращая в кладбища города и селения.

Смертоносная холера также была частым и страшным гостем населенных мест.

От оспы ежегодно погибали десятки тысяч, слепли тысячи людей, а лица выздоровевших обезображивались на всю жизнь.

Народная медицина издавна искала средства против эпидемий,

В борьбе с чумой лекари древней Руси выработали меры, позволявшие задерживать распространение эпидемии и гасить ее в том месте, где она зародилась. Уже в летописях начала XVI века указывается на необходимость изоляции больных от здорового населения и предписывается сжигание трупов.

Изоляцию больных потом проводили и во Франции, Этот способ назван был там карантином, что в переводе означает «сорок»: в течение сорокадневного срока в зараженные места не допускалось здоровое население.

Научные способы борьбы с чумою выработал замечательный русский врач XVIII века Данило Самойлович Самойлович (1744—1805).

После окончания Петербургской госпитальной школы Самойлович работал в Петербургском сухопутном госпитале. Во время русско-турецкой войны, будучи участником ее, Самойлович первый раз столкнулся с эпидемией чумы. И победил болезнь, добился прекращения эпидемии.

В 1770 году в Москве разгулялась новая эпидемия чумы. В Симоновом монастыре открыли больницу, куда свозили самых тяжелых больных. Велики были потери и в медицинском персонале. В эти дни Данило Самойлович добровольно принял на себя заведование больницей Симонова монастыря и работал здесь до полного прекращения эпидемии, до 1772 года.

Вместе с Самойловичем боролся с чумной эпидемией в Москве Афанасий Филимонович Щафонский. Он опубликовал результаты своих работ в книге «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770 года по 1772 год, с приложением всех для прекращения оной тогда установленных учреждений». Эта книга издана была в 1775 году Московским университетом.

Чумная больница в монастыре стала научно-исследовательской лабораторией русских врачей. Здесь они изучали течение болезни. На основании большого опыта Самойлович доказал, что заражение здорового человека происходит только при «самом ближайшем и пренебрежительном» соприкосновении с больными.

Мнению врачей, считавших, что чумное заболевание передается через воздух, Самойлович противопоставил свои взгляды, утверждавшие, что «моровая язва никогда, никак и нигде не передается через воздух».

Чтобы найти начало болезни, Самойлович приступил к вскрытию и изучению трупов умерших от чумы.

Не ограничившись изучением изменения внутренних органов в результате болезни, Самойлович приступил к микроскопическому исследованию «существа яду язвенного».

Самойлович создал основы метода борьбы со страшной болезнью — прививки.

В 1782 году после напечатания работы Самойловича «О прививке против чумы» французская Медицинская академия избрала его своим почетным членом. Заслуги выдающегося русского ученого высоко оценили также немецкая, итальянская и другие академии. Одиннадцать европейских медицинских академий избрали Самойловича своим почетным членом.

Однако противочумная прививка не была разрешена тогда русским правительством.

СаМойлович был выдающимся военным врачом. Его талант и труды Почитал великий русский полководец Александр Васильевич Суворов.

В донесении Потемкину из Кинбурна от б нрября 1787 года он пишет:

«Господина коллежского советника медицины доктора Самойловича труды и отличные подвиги, испытанные в здешних местах, небезызвестны вашей светлости. Сии самые и в нынешнее время приличнейшим смотрением по руководству медицинскими чинами в действии отправления каждым своей должности довольно оказал и столь воспособствовал страждущим в болезнях, а особенно в ранах, полученных от неприятеля, во время происшествия под Кинбурном 1-го октября, и многое число их облегчил и привел в состояние, — как и я в числе оных по справедливости могу отозваться, что его искусством и трудами весьма доволен».

Горячо любил свою родину Данило Самойлович. Он настаивал на распространении медицинских знаний среди своего народа на родном, русском языке, не исключая работ на получение русскими врачами ученой степени.

«Мне даже кажется, — писал Самойлович, — что иностранные университеты, где они получают ученую степень, будут более польщены иметь эти работы на том языке, который со временем придется очень по вкусу европейским ученым. С другой стороны, разве не лучше будет для народа иметь столько же научных трудов на своем языке, сколько у него будет своих прирожденных врачей? Разве не выгоднее было бы, чтобы' наши слушатели написали несколько полезных книг для своих сограждан, которым они пригодятся, нежели чтобы они привозили с собой длиннейшие трактаты, бесполезные как для страны, так и для самих авторов?»

Велики заслуги нашего замечательного врача-патриота. Девять раз в своей жизни вступал в борьбу с чумой Данило Самойлович и, презирая опасность, делал все, чтобы спасти жизнь своим согражданам.

* * *

О самоотверженности и бесстрашии русских врачей — борцов с эпидемиями — свидетельствуют многие факты истории.

В 1895 году в Индии вспыхнула чумная эпидемия. Из Киева в Бомбей выехала экспедиция во главе с В. К. Высоковичем. В нее входили Д. К. Заболотный (1866—1929), будущий президент Академии наук УССР, и другие. В Индии были сделаны массовые прививки против чумы. Для изготовления препарата русские ученые пользовались убитыми культурами чумных бактерий. Десятки тысяч жизней были спасены этими предохранительными прививками.

После Индии Д. К. Заболотного пригласили на борьбу с чумной эпидемией в Аравию. В 1898 году он с группой сотрудников участвовал в ликвидации вспышек чумы в Китае, среди жителей пустыни Гоби, в Монголии и Забайкалье. Спустя год такая же самоотверженная помощь была им оказана народам Персии и Месопотамии.

В 1910 году эпидемия чумы вспыхнула в Одессе. Сюда немедленно выехали Д. К- Заболотный и В. К. Высокович. Огромный опыт, накопленный этими выдающимися деятелями медицины, позволил быстро погасить эпидемию. Нескончаемым потоком шли благодарственные письма в адрес героев-врачей, но они уже опять были в новой экспедиции.

Вместе с Кулешом, Исаевым и другими Заболотный работал в Маньчжурии. Там была сильная эпидемия легочной чумы. Смерть подстерегала исследователей на каждом шагу, но мужественные врачи выполнили свой долг до конца.

Победителей страшной болезни приглашали на международные конференции, с ними консультировались врачи других стран.

Человечество никогда не забудет подвига Даниила Кирилловича Заболотного: он привил себе культуру холерного вибриона. После этого предохранительные прививки от холеры были введены в практику, для чего использовались ослабленные культуры холерных бактерий.

С именем врача В. К- Высоковича связано еще одно достижение русских эпидемиологов. В 1903 году в Киеве вспыхнула эпидемия холеры. Высокович исследовал воду Днепра и обнаружил в ней холерные вибрионы. Он добился немедленного закрытия днепровского водопровода и перевода города на артезианское водоснабжение. Развитие эпидемии было предупреждено. До Высоковича никто не обнаруживал холерных вибрионов в речной воде. Так появился еще один метод предупреждения эпидемии холеры.

Незабываем подвиг нашего выдающегося ученого Ильи Ильича Мечникова (1845—1916), который привил себе возвратный тиф. В 1899 году была сделана прививка тифа 235 солдатам киевского гарнизона. Во время Русско-японской войны проводились массовые противотифозные прививки в войсках.

Русские ученые работали в самых опасных местах и, когда требовалось, снова и снова проверяли на себе действие прививок. К именам Заболотного, Мечникова можно прибавить имена Покровской, привившей себе чумную культуру, Савченко, привившего себе холерного вибриона, Латышева и Минха, которые привили себе тиф.

Врач Одесской городской больницы Георгий Николаевич Минх открыл распространителей тифа и указал, какими методами прекращать эпидемию этой болезни.

Эпидемии сыпного и возвратного тифов были страшным бедствием. В армии тиф уничтожал иногда больше солдат, чем их погибало на полях сражений. Миллионы человеческих жизней уносила эта болезнь в городах и селах. Неизвестно было, как передается заражение тифом. Средства, используемые на борьбу с предполагаемыми источниками заразы, расходовались впустую.

В своей статье, напечатанной в 1874 году в первом номере журнала «Московский врачебный вестник», Г. Н. Минх доказал, что возбудители тифа, находясь в крови больного, делают ее заразной для здорового человека. Чтобы проверить правильность своих взглядов, Минх и привил себе тиф.

Четыре года спустя он опубликовал в III томе «Летописи врачебной» письмо, в котором указывал методы, какими следует предупреждать распространение тифа.

Он писал, что переносчиком тифозной заразы являются кровососущие насекомые — вши, и борьба с распространением тифа есть прежде всего борьба с этими насекомыми.

Вместе с Минхом в Одесской больнице работал другой выдающийся русский врач, Осип Осипович Мочутковский.

Исследования Мочутковского, результаты которых он опубликовал в 1876 году в журнале «Московский врачебный вестник», подтвердили открытие Минха. Кровь тифозного больного, делает он заключение, — заразное начало для здорового человека. «Возвратный тиф, — пишет Мочутковский, — легко прививается на здоровом человеческом организме...» Из целого ряда прививок молока, пота, слюны, крови, как доказал одесский врач, заражение происходило только посредством прививки крови.

Несмотря на колоссальное значение, открытие русских врачей не получило, однако, официального признания в правящих кругах царской России.

И когда в стране вспыхнула следующая эпидемия тифа, Минх выступил с открытым письмом в журнале «Врач», где снова писал: «Я пришел к выводу, что передатчиком заразы могут быть только насекомые, и потому все меры обеззараживающие должны сводиться на борьбу с этими последними. Если 15 лет тому назад указанные соображения могли дать нашей печати только повод к шуткам, то следует надеяться, что при современном положении учения о заразных болезнях указанные выводы могут рассчитывать на внимание лиц, на долю которых выпадет обязанность вести борьбу с господствующими эпидемиями».

Голос русского врача опять не был услышан теми, кто возглавлял борьбу с эпидемией. И только после того, как в 1909 году директор Пастеровского института в Тунисе Шарль Николль опубликовал результаты своих опытов над обезьянами, в которых он доказывал, что передатчик тифа — вошь, это известие принято было для руководства и в России.

*

В 1885 году среди русских солдат, расквартированных в долине реки Мургаб в Средней Азии, вспыхнула эпидемия язвенной болезни, поразившей сразу почти весь отряд.

В]эа4й называли болезйь пендийской язвой. В России она раньше не наблюдалась, зато среди населения тропических стран эпидемий язвенной болезни свирепствовали с давних пор и уносили громадное количество жертв.

Возбудителя пендинской язвы открыл русский врач П. Ф. Боровский в 1898 году.

Дальнейшими работами было выяснено, что язвенная болезнь передается насекомыми и москитами. В 1900 году врач Е. И. Марциновский Испытал на себе прививку ослабленной культуры возбудителя пендинской язвы.

Советскими исследователями под руководством академика Евгения Никаноровича ПавЛовскоТо разработаны методы полной ликвидации онатов пендинской язвы, найдейы способы прививок, предохраняющих от этой болезни, изучены способы ее лечения.

На протяжении веков люди были свидетелями того, как во время эпидемий в одной и той же семье, в одном жилище некоторые погйбали, а друтие даже не заболевали, хотя опасность заражения для всех была одинакова.

Знаменитый французский ученый Луи Пастер сделал попытку дать научное объяснение этой «случайности». Он считал, что невосприимчивый Организм Имеет химическую среду, не подходящую для развития возбудителя болезни, Подобно тому как на земле, в которой недостает питательных вещеСтй, не может жить растение. Объяснение было убедительное.

Огромный авторитет ученого мог надолго отодвинуть решение вопроса о невосприимчивости организма к заразным заболеваниям, так называемого иммунитета, если бы не открытие русского ученого Ильи Ильича Мечникова, много лет работавшего в институте Пастера в Париже.

Простейшие организмы имеют внутриклеточное пищеварение. Высоко Нее развитые организмы ИМеЮт особые пищеварительные органы И наряду с йиМи отдельные подвижные Клетки. Каково тогда значение этих подвижных клеток? Ответ на этот вопрос дало открытие Мечникова.

Он йашел, что белые кровяные шарики и другие подвижные клетки обладают способностью «поедать» и «переваривать», то есть уничтожать, вредные инородные частицы и, в частности, микробов, проникающих В организм. Такие «пожирающие^ Клетки названы были Им фаТоДитами, а их уничтожающая способность — фагоцитозом, что в переводе с греческого означает «пожирание», «поедание».

Свои первые опыты Мечников произвел в 1882 году Над личинкой Морской звезды, прокалывая ее прозрачное тело острой деревянной иглой. При этом он обнаружил под микроскопом, что масса подвижных

клеток окружила занозу, образовав вокруг нее толстый слой. Это явление поразительно напоминало то воспаление и нагноение, которое бывает у человека от занозы.

Ученый сразу оценил роль подвижных клеток как защитников организма от посторонних тел и не замедлил проверить этот факт на другом опыте.

Он взял водяную блоху — дафнию. Это маленькое существо легко заболевает от особого грибка. Когда в прозрачное тело дафнии введено было небольшое количество болезнетворного грибка, тотчас же под микроскопом стало видно, как подвижные клетки начали окружать и разрушать инородное тело.

На основании своих работ Мечников приходит к выводу, что болезнь представляет собой борьбу между болезнетворным микробом, попадающим извне, и подвижными клетками организма, то есть фагоцитами. Если фагоциты победят, наступает выздоровление.

Приспособляемость фагоцитов к истреблению определенного вида микробов делает организм невосприимчивым к заразным болезням.

Открытие Мечникова показало, что в простейшей реакции клеточной протоплазмы — поглощении клеточных врагов, аналогичной реакции проглатывания пищи, — кроется разгадка одной из тайн продления жизни.

В медицине того времени белым кровяным шарикам приписывали пагубную роль. Их считали разносчиками болезнетворных микробов в организме. Иными словами, защитников организма принимали за его врагов! Эту ошибку исправил Мечников.

В 1908 году за работу по иммунитету Мечникову была присуждена Нобелевская премия.

Илья Ильич Мечников.

Еще в 1673 году голландец Левенгук создал микроскоп. Перед учеными открылся новы$, неведомый доселе мир невидимых простым глазом существ. Существа эти — микроорганизмы, микробы — имели самую разнообразную форму: длинные и узкие, как иголки, круглые, похожие на крохотные шарики, ломаные, загнутые, как запятая; некоторые из них двигались быстро и порывисто, другие едва заметно ползали, третьи и вовсе казались неподвижными. Впоследствии оказалось, что многие из них являются врагами человека.

Данило Самойлович правильно понимал значение микробов как возбудителей болезней человека. Работы ученых XIX века показали, что микробы являются причиной множества самых разнообразных заболева

ний. Возбудителей болезней начали обнаруживать каждый год в разных концах земного шара.

Были открыты возбудители многих болезней: проказы, возвратного тифа, микробы холеры, туберкулеза, дифтерии, но далеко не всех. Оказалось, что есть такие микроорганизмы, которые нельзя увидеть даже в самый сильный микроскоп. Не удавалось обнаружить микроба бешенства, черной оспы, гриппа, трахомы, желтой лихорадки. Уже были выработаны средства борьбы с некоторыми из этих болезней: Дженнер изобрел прививку против оспы, великий Пастер — против бешенства, Ру и Беринг — против дифтерии; уже было известно, кто является переносчиком заразы, и точно установлено, что болезни эти инфекционные, а возбудителей их не удавалось уловить.

Так продолжалось до 1892 года, когда русский ученый Д. И. Ивановский открыл новую разновидность микроорганизмов, названных впоследствии «вирусами», или, иначе, фильтрующимися вирусами. Мир, открытый Ивановским, так велик, что границы его трудно сейчас установить. Вирусными болезнями являются скарлатина, корь, грипп, оспа, бешенство и другие, возбудители которых до открытия Ивановского оставались неизвестными ученым.



Истории, рассказы о русской науке и технике, Болховитинов В. 1957