ПРОСЛАВЛЕННЫЕ ХИРУРГИ


Научная хирургия в России получила блестящее развитие в конце XVIII и в первой половине XIX столетия.

Непревзойденным мастерством выполнения хирургических операций прославились Я. О. Саполович, П. А. Загорский, К* И. Щепин — первый ученый, начавший читать курс хирургии на русском языке, и И. Ф. Буш, создавший в России крупную хирургическую школу, из которой вышло немало выдающихся врачей, в том числе знаменитый хирург и анатом И. В. Буяльский (1789—1866).

Свыше двух тысяч различных больших операций выполнил Илья Васильевич Буяльский. Среди этих операций были и такие, которые впервые производились в хирургической практике. Он с успехом произвел операцию верхней челюсти. Никто до Буяльского не делал также операции, связанной с перерезкой прибавочных нервов у больных, страдавших невралгическими болями. Русский хирург осуществлял эти операции с замечательным мастерством.

Буяльский — автор книги, посвященной проблеме переливания крови. Книга вышла в 1846 году, в ней были описаны приборы, сконструированные Буяльским для этой операции.

Через два года появилась другая книга на эту тему — труд выдающегося врача Алексея Матвеевича Филомафитского «Трактат о переливании крови (как единственное средство во многих случаях спасти жизнь)». Книга Филомафитского содержит описание проделанных им опытов по переливанию крови. Потерявшим большое количество крови собакам он вводил кровь других собак и возвращал к жизни, казалось, уже погибающих животных. В книге приведена и схема установки для переливания крови, показывающая, что автор ее почти на целое столетие предвосхитил устройство подобных приборов.

Буяльский был талантливым препаратором. Он искусно применил холод для обработки анатомических препаратов, так называемую ледяную анатомию. Заслуженную славу принес ему труд о вытравленных артериях и венах человеческих почек. К этому труду был приложен великолепно выполненный альбом «фотографических рисунков» с искусных препаратов хирурга. Буяльский проник в тайны распределения кровеносных сосудов.

Еще большую славу приобрел современник Буяльского Николай Иванович Пирогов (1810—1881), деятельностью которого начинается второй период истории русской хирургии.

Пирогову было 22 года, когда он защитил диссертацию на ученую степень доктора медицины. К этому времени он уже произвел много операций, отличавшихся искусством и быстротой выполнения.

Меньше чем в две минуты делал он в Дерпте (Юрьеве) операции по удалению камня мочевого пузыря. Пирогов выполнял эти операции в десять раз быстрее, чем известный там профессор хирургии Мойер. Научная победа Пирогова была отмечена в Дерптском (ныне Тартуском) университете как необыкновенное событие. Мойер уступил Николаю Ивановичу Пирогову свою кафедру, назвав 26-летнего русского ученого своим учителем в области хирургии. Сказочно быстрые, точные и смелые операции принесли Пирогову славу гениального хирурга.

В 1841 году он был назначен профессором Медико-хирургической академии, а через несколько лет отмечался новый триумф Пирогова: им был широко введен в хирургическую практику наркоз.

Режущий инструмент и боль — понятия, неотделимые одно от другого, — так полагали в то время врачи.

Пирогов и Филомафитский нашли, что эфир притупляет боль при операции. Вначале под эфирным наркозом ими оперировались животные. Операции проходили удачно. Одновременно в Бостоне испытывал действие эфира хирург Уоррен; в октябре 1846 года под эфирным наркозом он удалил у больного опухоль на шее. В декабре этого года произвел под эфирным наркозом операцию — удаление грудной железы — Н. И. Пирогов. После этой весьма удачной операции обезболивающее средство было испытано знаменитым хирургом еще на 50 больных.

4 апреля 1847 года Пирогов сделал в Академии наук сообщение о проведенных им операциях с применением обезболивающих средств. В этом же году, во время военных действий на Кавказе, он производил операции под наркозом и в полевых условиях. К концу 1847 года великий русский хирург сделал под эфирным наркозом более 700 операций.

«Россия, — писал Пирогов, — опередив Европу, нашими действиями при осаде Салтов, показывает всему просвещенному миру не только возможность в приложении, но неоспоримо благодетельное действие эфиро-вания над ранеными, на поле самой битвы. Мы надеемся, что отныне эфирный прибор будет составлять точно так же, как и хирургический нож, необходимую принадлежность каждого врача во время его действия на бранном поле».

Пироговым, как он сам пишет, выполнялись «опыты над местным действием эфира на нервную ткань, опыты над действием эфира, внесенного в массу крови, опыты над действием вдохнутых паров эфира, при перерезанном и при неповрежденном состоянии десятой пары нервов и опыты над действием эфира, впущенным в прямую кишку».

Н. И. Пирогов является зачинателем нескольких видов общего обезболивания. Он же дал объяснение и механизму обезболивания.

Раньше других Пирогов стал применять в медицинской практике и неподвижную крахмальную повязку при сложных переломах конечностей. Это нововведение он сделал во время Крымской войны.

Еще задолго до того, находясь однажды у знакомого скульптора, врач с интересом наблюдал твердение гипсового раствора на полотне. Когда Пирогов оказался в военной обстановке, где при сложном переломе голени потребовались неподвижные перевязки, он вспомнил о гипсе. Он наложил на перелом бинты и полоски холста, намоченные гипсовым раствором. Успех был замечательный. Повязка высохла в несколько минут, косой перелом с кровяным подтеком и прободением кожи зажил без нагноения.

Пирогов смело и в широких масштабах вводит свое изобретение — гипсовую повязку при ранениях на поле боя.

Об эфирном наркозе и крахмальной повязке Пирогов позднее писал: «Благодеяния анестезирования и этой повязки в военнополевой практике дознаны были нами на деле прежде других наций».

Классические труды создал Н. И. Пирогов и в анатомии.

В 1848 году, во время холерной эпидемии, он написал научный труд «Патологическая анатомия азиатской холеры». В 1851—1854 годах им был издан труд «Топографическая анатомия по распилам через замороженные трупы». Для составления многочисленных рисунков >к труду Пирогову пришлось произвести около 12 тысяч анатомических вскрытий.

Н. Й. Пирогов — основоположник военнополевой хирургии. Он не был сторонником непременного хирургического вмешательства, как более верного, по мнению многих врачей того времени, способа лечения. До него считалось, например, что последствия пулевого ранения значительно опаснее ампутации с ее последствиями — шоком и инвалидностью, поэтому раненую конечность отрезали.

«Кто думает, —• писал Пирогов, — что я поехал в Севастополь только для того, чтобы резать руки и ноги, тот жестоко ошибается». Он делал операции только при острой необходимости. При ампутации голени Пирогов сохранял пяточную кость, в результате чего культя получала хорошую опору и оперированный мог ходить, опираясь на ногу. Оценивая эту операцию, русский хирург В. Разумовский писал: «Операция Пирогова бессмертна, она будет существовать и не заменится ничем, пока будет существовать человеческий род и хирургическое искусство». Идея «пироговской операции» легла в основу и других костнопластических операций.

Н. И. Пирогов был избран почетным членом многих русских и иностранных научных обществ. В память замечательного ученого его именем названы у нас ученые общества, больницы. Советский народ высоко ценит труды великого хирурга и анатома.

Очень осложняла хирургию до середины XIX века инфекция ран — попадание в открытую раневую поверхность микробов, вызывающих воспалительный процесс и нагноение, часто ведшие к гибели больного. «Можно смело утверждать, — писал Пирогов, — что большая часть раненых умирает не столько от самих повреждений, сколько от госпитальной заразы».

Пирогов высказал правильное мнение о причинах нагноения и заражения крови. Он указал, что раны «легко портятся» от самых, по-видимо-му, ничтожных причин, способствующих брожению. Во время Крымской и Кавказской кампаний Пирогов ввел в практику обеззараживающие вещества: йод, хлорную воду и другие.

Накануне того года в хирургии произошел коренной переворот, ознаменовавший собой новый период — антисептический. Пирогов писал: «От нас недалеко то время, когда тщательное изучение травматических и госпитальных миазм (загрязнений) даст хирургии другое направление».

Основные положения антисептики сформулировал в 1867 году английский хирург Д. Листер. Изучая причины гибели больных после операций, Листер, основываясь на учении Пастера, пришел к выводу, что если уничтожить бактерии, находящиеся в воздухе, на руках хирурга и на предметах, соприкасающихся с раной, можно будет избежать большинства осложнений, так часто приводящих к гибели больных. Защитить рану от попавших в нее бактерий можно было, применяя средства, задерживающие гниение. Листер применил для этого карболовую кислоту.

Современная асептика ставит своей задачей Не допустить на раневую поверхность микробов. Учеником Пирогова — Э. Бергманом — была введена в хирургическую практику тогда же стерилизация инструментов, белья, рук хирурга и пр. В 1890 году в Берлине, на X Международном медицинском конгрессе хирургов, Бергман продемонстрировал больных, оперированных в условиях асептики.

Многое сделали русские врачи в области оживления органов животных и человека.

Своими работами над оживлением отдельных органов человеческого тела они нанесли удар идеалистическим взглядам на сущность жизни.

В 1901 году выдающийся русский физиолог, профессор Томского университета А. А. Кулябко (1866—1930) с успехом проводил многочисленные опыты с изолированным сердцем жиеых организмов: рыб, птиц, млекопитающих. Получив хорошие результаты оживления сердца вне организма, он поставил перед собой новую задачу — оживить человеческое сердце.

В 1902 году в «Известиях Академии наук» появилось сообщение Кулябко: «Дальнейшие опыты оживления сердца. Оживление человеческого сердца». В статье даны были точные экспериментальные данные по волнующему медицину и физиологию вопросу.

34 Рассказы

Впервые в истории науки Кулябко оживил сердце умершего человека! Вынутое из трупа ребенка сердце жило и работало вне организма в течение нескольких часов.

Работы русского ученого показали, что сердце, извлеченное из тела умершего человека, через 20 часов после смерти может еще продолжать сокращаться. Оно оживает и работает, если через него пропустить питательный раствор или обработанную специальным образом кровь.

В лаборатории Кулябко студенты Томского университета с изумлением следили за жизнью вне человеческого организма селезенки, печени, пальца.

Естественно, что после этих замечательных опытов перед медициной встала проблема оживления целого организма.

За решение этой задачи взялся русский ученый И. П. Михайловский. Он начал с того, что отравлял животных ядом, а потом, выпуская отравленную кровь, заменял ее новой; отравленное животное, которому до этого грозила неминуемая смерть, продолжало жить. К сожалению, на этом оборвались и работа и жизнь ученого. Он был убит черносотенцами. В газете было сообщено, что это расплата «за кощунственную борьбу со смертью».

Вплотную подошли к разрешению проблемы оживления целого организма советские ученые.

Смерть организма, как выяснили они, наступает не сразу. Сначала прекращается сердечная деятельность и дыхание. Это состояние называют «клинической» смертью. Но организм еще живет. В нем происходят слабые обменные процессы. Активным вмешательством можно вернуть

организм из этого состояния к нормальной жизнедеятельности.

Однако по прошествии некоторого времени наступает уже настоящая, или, как ее называют, «биологическая» смерть.

Таким образом, после остановки, сердца, пока не наступила биологическая смерть, возвращение к жизни еще возможно. Это положение с успехом доказал советский ученый В. А. Неговский с сотрудниками.

Наши ученые при восстановлении жизненных функций организма пользуются так называемым - комплексным методом. Он состоит в применении артериовенозного нагнетания крови при одновременном проведении искусственного дыхания с помощью специальных мехов.

Сердце дольше всего не умирает и раньше других органов восстанавливает свою работу. Кровь приносит к мышце сердца кислород и питательные вещества, и оно вновь начинает сокращаться. Искусственным

Аппарат профессора А. А Кулябко для оживления сердца.

дыханием обеспечивается насильственное, но не чрезмерное вдувание воздуха в легкие.

Такое «насилие» необходимо потому, что процесс дыхания регулируется определенным участком нервной системы, для возбуждения которого необходимо растяжение легочной ткани. Когда искусственным путем вводится в легкие воздух, то происходит не только насыщение крови кислородом, но и растяжение легочной ткани, что приводит к возникновению нервных возбуждений, идущих от легкого к головному мозгу, заведующему дыханием. Так дается толчок к восстановлению деятельности мозга, а следовательно, к оживлению всего организма.

В научном исследовании и разработке методов восстановления жизненных функций организма, находящегося в состоянии агонии или клинической смерти, участвовала большая группа ученых: Ф. А. Андреев, В. А. Неговский, Е. М. Смиренская, М. С. Гаевская-Соколова и другие.

Советские ученые пытаются растянуть жесткий срок в несколько минут между клинической и биологической смертью. На основе успехов физиологии они уверенно добиваются того, что еще немного лет назад казалось бы чудом.

Профессор В. С. Галкин открыл, что при наркозном сне клетки организма продолжают жить в таких условиях, которые смертельны в обычном положении. Например, собака, утопленная в состоянии наркозного сна, не погибла. Организм ее обходился тем ничтожным количеством кислорода, который в нем оставался. Это открывает возможность сохранения нервной системы в критических условиях, например, если смерть происходит при операции.

Большой интерес представляет работа профессора С. С. Брюхоненко с искусственным сердцем. С помощью этого искусственного сердца, названного им «автожектором», Брюхоненко возвращает жизнь животным, у которых из вскрытой вены откачивается кровь. Остановившееся при этом сердце и мертво-стеклянные глаза не вызывают сомнения в том, что перед вами труп собаки. Но вот ученый включает свой аппарат. По жилам «мертвого» животного пошла теплая и обогащенная кислородом кровь другой собаки. И произошло «чудо»: голова постепенно оживает, сузились зрачки, они прореагировали на яркий свет в операционной, дрогнула губа, и слабо забилось сердце. Прошла еще минута, и собака вздохнула, зашевелила конечностями, потом она взвизгиванием подтвердила о своем оживлении. Теперь искусственное сердце можно отключить: у собаки уже заработало свое сердце, а легкие обогащают кровь кислородом.

Автожектор Брюхоненко заменяет в организме деятельность остановившегося сердца, пока сердечная мышца не возобновит своих сокращений.

Ученые заставляют отступать и смерть.



Истории, рассказы о русской науке и технике, Болховитинов В. 1957