Газета Социндустрия 11 мая, 1980 год, страница 4

Свадьба у рейхстага

35-летие семейной жизни торжественно отметили супруги Плавинские — рабочий производственного объединения «Химпром» Анатолий Иванович и воспитательница детских яслей Александра Ивановна.

9 мая 1945 года в Карлсхорсте, пригороде Берлина, через несколько часов после подписания акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии получили свидетельство о браке гвардии старшина А. Плавинский и его однополчанка А. Грозина. В тот день они объехали весь город на видавшем виды грузовике, который командование части выделило молодоженам, и солдаты, встречавшиеся по пути, салютовали новой семье.

Поздравить Плавинских с годовщиной свадьбы пришли позавчера молодые химики — воспитанники ветеранов труда. О многих волнующих событиях вспомнил за праздничным столом глава семьи: о боях за Кавказ, о том, как в 1942 году на Кубани встретился со своей будущей женой. Они вместе служили в авиационном полку 16-й воздушной армии, участвовавшей во многих сражениях Великой Отечественной войны.

Ветераны вырастили четверых детей. Сыновья Геннадий и Юрий, отслужив в армии, работают на стройках Волгограда и олимпийской Москвы, дочери живут и трудятся в столице.

— Своих девочек,— говорит Александра Ивановна,— я назвала Верой и Надеждой. Как и миллионы матерей на земле, надеюсь и верю, что небо над нашими детьми всегда будет мирным.
(Корр. ТАСС). СУМГАИТ.

«Пламя» - театр рабочих

Гимном земле, труду людей, ее возделывающих, стала литературно-музыкальная композиция «Хлеб», показанная самодеятельным театром «Флакэра» («Пламя») Бендерского шелкового комбината.

На премьеру текстильщики пригласили молдавских поэтов Г. Виеру, Г. Водэ и Л. Дамиана, произведения которых были положены в основу постановки. Продолжением публицистического спектакля стала беседа за «круглым столом», в которой приняли участие зрители и писатели.

Тема трудовой доблести, преемственности ее традиций — одна из ведущих в репертуаре рабочего театра, объединившего молодых ткачих, прядильщиц, слесарей, инженеров комбината. На афише рабочего театра — композиции по произведениям известных советских поэтов, спектакли по гтьесвм драматургов Молдевки, Белоруссии, Киргизии. К 35-летию Великой Победы была подготовлена инсценировка поэмы А. Твардовского «Василий Теркин».

(Корр. ТАСС). БЕНДЕРЫ, Молдавская ССР.

Навстречу 0лимпиаде-80

В Ереване завершился республиканский конкурс любительских фильмов на спортивные темы, посвященный XXII летним Олимпийским играм в Москве.

Первый приз получил фильм «Дорийская лыжня», созданный членами кружка кинолюбителей Дворца культуры Кироваканского химического завода имени А. Мясникяна. Это кинозарисовка о народном спортивном празднике, проводимом ежегодно на живописных склонах Ванадзорского ущелья в окрестностях города Кировакана.

Двух вторых призов удостоены ленты «В путь-дорогу» о туризме, созданные студентами Ереванского государственного университета, «Спорт смелых» ереванского кинолюбителя А. Минасяна. Третью награду разделили фильмы «Удача» и «Проба сил», авторы которых кироваканские химики.

Поощрительными премиями отмечены картины «Спорт, спорт, спорт» ереванского кинолюбителя А. Алиева, «Мечта» — группы горняков из города Кафана, «Цахкадзор-80» Н. ОРДИНЯН. (Наш соб. корр.).
ЕРЕВАН.

Полным кавалером ордена Славы стал крановщик цеха стиральных машин Рижского ордена Ленина электромашиностроительного завода РЭЗ Н. Смирнов. Заслуженная награда нашла героя в канун 35-летия Победы.

И СЛАВА ЕГО НАШЛА!

Бывший разведчик Николай Смирнов за время войны взял в плен 138 вражеских солдат и офицеров. К награждению орденом Славы I степени старшина был представлен за боевую операцию, во время которой пленил пять фашистов. Но в горячке боев получить награду не успел. Орденами солдатской Славы III и степеней он был награжден за сбитый вражеский самолет и десятки удачных рейдов в тыл врага на территории Украины, Польши и Чехословакии. Его грудь украсили также орден Красной Звезды и медаль «За отвагу».
РИГА. (ТАСС). ОЧЕРЕДНОЙ ДЕСАНТ НА ПОЛЮС

ОТМЕЧЕНЫ БОЕВЫЕ ЗАСЛУГИ
КОЛЛЕКТИВНАЯ ПОВЕСТЬ ВЕТЕРАНОВ
СТРАНИЦЫ ПАМЯТИ.

Такое название носит повесть, которую пишут по инициативе ветеранов Великой Отечественной войны ее участники, рабочие и инженеры Хмельницкого завода «Катион».
Уже записано 25 интереснейших эпизодов всенародной битвы, рассказанных бывшими фронтовиками рабочим В. Бехтеревым, мастерами А. Гавриловым, А. Шушварой, Я. Василевским, партизанской разведчицей, а ныне сотрудницей заводского детского сада З. Поеко и другими работниками предприятия.
Воспоминания доносят до наших дней высокий накал битвы с фашизмом за освобождение родной земли и народов Европы, простые, непосредственные наблюдения ее участников, их переживания раскрывают величие духа советского человека, его героический незабываемый подвиг.
«Страницы памяти» — книга фактов и размышлений, живая, интересная, рассчитанная на продолжение. Ознакомиться с нею можно в заводском музее.
Ж. ДЕМЬЯНОВА. ХМЕЛЬНИЦКИИ.

Где бы вы ни жили, вам предстоит за год встретить 365 рассветов, скоротать столько же вечеров и проспать 365 ночей. И только полярники на вершине Земли живут по особым законам. Для них год - словно один, бесконечно растянутый во времени день, в котором утро — это весна, лето — полдень, вечер — осень, а ночь — зима.
Весна. «Утро»

— Вон они. Подходим, — сказал бортмеханик. Самолет «прилег» на плоскость.

В стеклянном овале иллюминатора появилась ледяная поверхность океана, и я не поверил своим глазам. На широкой равнине виднелся отлично оборудованный аэродром с широченной взлетно-посадочной полосой, откуда готовился стартовать «ИА-18». Неподалеку стояли «Аннушки», несколько «ИЛ-14» с красными хвостами полярной авиации. К аэропорту лепилось несколько домиков, дороги, иссеченные гусеницами сновавших внизу тракторов.
Внизу был настоящий городок, пусть и небольшой. Честно говоря, я бы не удивился, если бы после посадки откуда-нибудь вывернулся «Икарус» и милая девушка сказала привычную фразу: «Пассажиров просим пройти в автобус, который доставит вас к зданию аэровокзала».

— Вы куда же нас привезли? — невольно спросил я летчиков.

— Как заказывали — дрейфующая станция «Северный полюс-22»...

Посадка. Первый удар и короткий ровный пробег. Мы останавливаемся.

— Хорошая у них полоса,— сказал командир второму пилоту.— Почти как в Шереметьеве...

Осень. «Вечер»

Чтобы оценить эту похвалу летчиков, чтобы понять, какое место занимает взлетно-посадочная полоса в жизни полярников на дрейфующих станциях, нам нужно нарушить временную последовательность полярного года и вернуться во вчерашний «вечер» — в осень 79-го...

Начинаясь в белой тишине арктической Вечности, осень медленно уходит на юг, гонимая зимними ветрами, и, ступив с океанского льда на берег материка, разбрасывает там яркие краски своей фантазии. Но здесь она всегда имеет один цвет — белый. Только все круче сворачивает солнце за гряду торосов, все реже взбирается оно на небосвод. Приходит долгий арктический вечер.

Вот за один этот «вечер» полярники должны построить аэродром.

Полоса, пожалуй, самая нелюбимая часть работы, которая, помимо дежурств, выпадает на их долю. Нет для полярников ничего труднее этой проклятой полосы, когда по колено в ледяной воде снежницы, до нитки промокнув, в любую погоду нужно вбивать в лед кайло, полтора часа срезая какой-нибудь заструг. Когда нужно динамитом рвать торосы, а потом вручную, лопатой засыпать воронки и лить туда воду, чтобы крошка застыла.

СЕДЬМАЯ СМЕНА
Репортаж с дрейфующей станции «Северный полюс-22»

 

—           Выходим на полосу, — рассказывал метеоролог Владимир Васильев, - неизвестно, что надевать. Сапоги - холодно, обморозишь ноги; валенки - промокнешь насквозь. Вот и гадай...
И нет для них ничего прекраснее этой полосы, когда на нее садится первый самолет. Чуть ли не со слезами на глазах полярники смотрят на замечательных пилотов, которые сели на их ВПП, доставив, помимо грузов, такие нужные, необходимые письма от родных.

Вот что такое ВПП на дрейфующем льду. Вот почему каждый день, в любую погоду все, кроме вахтенных, входят на строительство полосы. И у каждой смены — своя полоса.
Седьмой смене «СП-22» еще повезло. Не первый год бьются изобретатели и рационализаторы над созданием машины для полировки льда. Каких только буров, резцов, сверл и тому подобной техники ни привозили сюда специалисты. И не одно хитрое устройство сломало свои стальные зубья о торосистый лед океана.

Седьмая смена строила аэродром с помощью шнекороторного устройства, установленного на тракторе. Золотые руки механиков, в особенности Анатолия Сергеевича Кунделе-ва, известного на обоих полюсах, сумели довести эту машину «до ума» — работа на полосе пошла не в пример быстрее обычного.

Вот на эту ледовую полосу мы и ступили, покинув «АН-12» Якутского управления гражданской авиации.
«Икаруса», конечно, не было, но уже через десять минут после Посадки мы мчались к станционным домикам на снегоходах «Буран».

Лето. «Полдень»

Дожди в Арктике, на дрейфующем льду мало похожи на веселые летние ливни, омывающие города и поселки на материке. Они зарядили надолго, превратив льдину в сплошное снежное болото, избороздив остров реками и ручьями, стоячими озерками снежниц, испортив всем настроение. У седьмой смены не было ласкового солнечного «полдня».

За прошедшие годы дожди и таяние льда вознесли домики станции на вершины снежных холмов, с которых они теперь могли сползти. Словом, погода — погодой, а переезд был необходим.

И седьмая смена стала переезжать.

Нашли место, разметили: камбуз, каюту и спортзал решили свести под одну крышу — создать общественный центр. Рядом — дизельная со знаменитой на вето Арктику баней «СП-22». Вокруг жилые строения, склады.

И — поехали.

Дома цепляли тракторами к, придерживая руками, передвигали на новое место. Переезд этот отнимал все силы. Настолько, что было даже заброшено традиционно любимое занятие полярников — фотография. Никто ни разу не щелкнул аппаратом. Просто не было сил... А механика Юрия Пачкая, отправившегося в один из этих трудных дней к фанерной времянке старой дизельной, чуть не сгреб медведь. Пришлось два с половиной часа отсидеть в фанерном домике, запершись от гостя на лом. Медведь попался недогадливый — от любого удара дом бы развалился...

Но исследования прерывать было нельзя — ради этого они сюда и приехали.

Как обычно, работала группа ионосферы - относительные новички в Арктике. У них свои заботы — крепления высоченной антенны постоянно вытаивали из толщи снега и льда. Мачта того и гляди могла завалиться. И они все глубже и глубже вгрызались в лед, заводя крепления...

На станции четверо «ионо-сферистов» — Евгений Пугачев — парторг станции, Александр Баранов, Виктор Тихий и Игорь Якупов. Домик с мачтой стоит слегка на отшибе. Две комнаты — каюта и лаборатория, где они несут круглосуточную вахту. Сюда, за тридевять земель, каждый час прилетает из Подмосковья радиосигнал. Коротко протрещав, он расцветает зеленым венчиком эллипсов на экране прибора и снова гаснет. Здесь изучают прохождения радиоволн в высоких слоях атмосферы — в ионосфере. Результатами их наблюдений пользуются радисты — на каких частотах лучше работать, на каких хуже.

— После переезда жизнь на какое-то время потекла спокойно, без особых треволнений и происшествий, — рассказывал начальник станции «СП-22» Виктор Серафимович Рачков.— Остров у нас надежный — под ногами двадцать пять метров крепкого материкового льда, припайный лед тоже достаточно прочный — толщиной от четырех до шести метров. На три метра льдина выступает над поверхностью океана, средняя скорость дрейфа небольшая — около полутора миль в сутки.

Правда, в сентябре прошлого года в районе традиционно опасном для дрейфующих станций — около островов архипелага Де-Лонга, мы едва не напоролись на мель. Глубины там и так-то небольшие, а нас, как назло, понесло на банку. В случае аварийной ситуации нужно было бы немедленно эвакуироваться — с нашим островом пришлось бы распрощаться. Но, к счастью, пронесло...

— «СП-22» — станция уникальная. Созданная семь лет назад, она, по удачному стечению обстоятельств, оказалась втянутой в так называемый антициклональный дрейф в восточном секторе Арктики. Этот своеобразный круговорот позволил в течение длительного времени вести научные исследования. Словом, 22-я — долгожитель среди всех наших дрейфующих станций. Правда, сейчас «СП-22» вышла из этого дрейфа и теперь движется в обычном направлении — к теплым водам Атлантики, которые неминуемо растопят остров. Но до этого критического момента, по самым скромным подсчетам, пройдет еще около двух лет...
Зима. «Ночь»
От каюты начальника до кают-компании — два шага. В ней полно народу: весенний сезон, экспедиции одна за другой наведываются на «СП-22». Лица меняются, словно в калейдоскопе. Сейчас на льдине почти сто человек, а зимовали всего-то двадцать девять.

«Кинохроника» из Ленинграда жалуется: какой день ищут экзотический кадр с белым медведем. Загоняли «Ан-2», облетав бог знает сколько километров, а медведя нет—распугали. Столько техники и народу действует сейчас на 22-й, что медведи почли за благо удалиться.

—           Из Москвы есть кто-нибудь? Биологи здесь?

—           Нету. Циновский рыбу ловит. Мельников купается.

—           - В бане, что ли?

—           Почему в бане? В лунке. Вон их домик, а за торосом, на припае — палатка над лункой.

—           За зиму станция выполняет две трети всей работы — основной объем исследований, — рассказывает сотрудник Института океанологии АН СССР Владимир Циновский.— А мы здесь только полгода — с осени. Времени нам дали немного, и нужно было торопиться. Я по специальности биогидрохимик, а мой коллега Игорь Мельников — ихтиолог. Ну, а поскольку мы впрямую связаны с водой, то и работать нам приходится в соответствующей обстановке.

Мы прошли за ближний торос, где трепетал на ветру полотняный купол палатки. Отсюда, через пробитую в ледяном панцире прямоугольную лунку, Мельников погружается в океан. Его задача — исследование ледовой фауны, живущей на разных уровнях ледяного острова. В том числе и в подводной части. Вот и приходится надевать акваланг. За зиму он «нырял» десятки раз.

—           А вот мой улов,— говорит Циновский, когда мы возвращаемся в домик. В стеклянной банке — яркие морские звезды, моллюски, какие-то живые существа вроде креветок, какие-то странные клубки. Это— жизнь Северного Ледовитого океана.

—           Я специализируюсь вообще-то на глубоководной фауне, а здесь глубины — «по колено», 60 — 70 метров. Вот всю зиму так и плавали на мелководье. Только сейчас, когда времени осталось всего' ничего, дрейф смилостивился — нас несет на нормальные глубины около 1.000 метров. Вот тогда половим рыбку!.. Но для нашей комплексной программы, связанной с биологией воды, - все важно—рыба, планктон, бентос (донные организмы). В Москве все это ждут.
И снова — весна. «Утро»
25 апреля в 17.00 по московскому времени из Ленинграда под командованием доброго друга полярников Вячеслава Петровича Шмакова вылетел пассажирский самолет «Ил-18» прямым рейсом на дрейфующую станцию «Северный полюс-22». На борту был 21 пассажир — очередная восьмая смена полярников «СП-22» во главе с начальником станции Георгием Кизино. В семь часов 45 минут 26 апреля самолет совершил посадку на ледовой полосе станции. Разгрузившись, он принял на борт седьмую смену, отзимовавшую год, и лег на обратный курс. 27 апреля в 11 утра самолет приземлился на аэродроме Пулково.

...Я не знаю, как это было. Меня не было с ними, не было в толпе встречающих, не было в зале ожидания, полном улетающих или прилетевших пассажиров. Но наверняка многие из них обратили внимание на толпу женщин, нетерпеливо глядевших через стекла огромных окон на поле аэродрома, и на вышедшую оттуда толпу бородатых мужчин. И кто-то сказал им, непонимающим: «Полярники приехали...»
К. СМИРНОВ. (Наш спец. корр.). Фото А. Санина и В. Грищенко.
АРКТИКА—МОСКВА.
На снимках: начальник станции «СП-22 В. С. Рачков; подводная часть ледяного острова станции «СП-22»; «почетный эскорт» Виктора Тихого.