Газета Социндустрия 13 мая, 1980 год, страница 4

СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ

Альбом был тяжелый, в малиновом бархате. Раскрыв его, я первым делом увидел фотографию хозяина дома. Тогда, в сорок первом, он был молод, строен и худощав. Носил майорские петлицы и короткую — сейчас бы сказали «аспирантскую» — бородку.

Майор жив и здоров. Мы недавно виделись на его службе, в штабе сухопутных войск. Только он давно уже не майор. Длинным и гулким коридором я прошел до дверей с табличкой «В. Ф. Маргелов, генерал армии». В кабинете было много солнца, врывался свежий ветер. Генерал, как большинство старых военных, был крепок, осанист, громкоголос.

—           О чем будем писать?

Я сказал. Он достал папиросу, постучал ею о тяжелый портсигар, которых в продаже не видно лет уж тридцать, и нахмурился:

—           Про войну много написано. И сказано много. Что я прибавлю?

—           У вас пять сыновей, семь внуков — все мужчины. Вы им не рассказываете ничего?

Он закурил, заходил по кабинету.

—           Как же? Есть что. Бывает, соберемся вместе — так могут слушать весь день до глубокой ночи. Только я, понимаешь, не люблю мемуаров, где все чинно, все приглажено. Писать надо правду. И про то, как мы, бывало, по месяцу не видели своего танка, самолета... И почему до Волги отошли.

Кабинет, казалось, стал тесен для генерала. Он говорил, будто спорил с кем-то. Давно, непримиримо. А еще видно было, что генерал — человек горячий и прямодушный. И я подумал: если в семьдесят с лишним у него такой темперамент, какой же он был тогда, осенью сорок первого?

Сослуживцы вспоминают: как кипяток был. Но в опасной обстановке ум его обострялся. Рассказывают: когда он оборонял ропшинский пятачок под Гатчиной, то в отчаянный момент — полк побежал — собрал всех, поднял в контратаку с «Интернационалом» и отогнал фашистов километра на два.

Вот еще снимок Маргелова той поры. Под ним подпись, что он командир — читаю буквально: «Первого Балтийского особого морского лыжного полка». Название по нынешним временам странноватое. Но так уж было. Ноябрьским вечером, когда полк получал продукты и снаряжение на базе подплава, в Смольный, на заседание Военного совета Ленфронта, вызвали командира Маргелова и комиссара Никифорова. Поставили задачу: завтра ночью необходимо по льду Ладожского озера выйти на южный его берег к деревне Липки и выбить из нее противника — части дивизии «Эдельвейс». Следом за полком подойдет дивизия и разовьет его успех. «Все ясно?» Никифоров, в недавнем прошлом директор Института имени Лесгафта, спросил у членов Совета, нельзя ли выкроить два дня, чтобы подучить бойцов полка — главным образом моряков-подводников — основным приемам пехотного боя, ходьбе на лыжах. А. А. Жданов ответил: к сожалению, времени для этого нет. Город и так на голодном пайке, и от их операции в тот момент во многом зависела судьба знаменитой «Дороги жизни». Стоит промедлить — и противник неизбежно перережет ее.

Ладожский лед был еще непрочным. Пока в темноте полк, прошедший на лыжах больше сорока километров, нащупал безопасные подходы к берегу, многим пришлось искупаться. И все же атака на Липки на рассвете оказалась внезапной для противника в удачной.

Вот еще снимок той поры. На нем миловидная девушка Аня, командир санитарной роты. Майор был ранен, и она удачно вынула осколок из его ноги. Не снимки очень часты в альбоме.

—           Мне несколько раз поручали прикрывать отход наших частей, — рассказывает Василий Филиппович.— Три раза, выполняя эту задачу, оставался за линией фронта, в тылу врага. Оставался с небольшим отрядом, а там, в окружении, собирал до полка отставших от своих частей. Так вот и жену свою нашел вместе с санротой.

—           Говорит, взял в плен. А я считаю, что это он ко мне в плен попал, — комментирует
снимок хозяйка дома Анна Александровна Маргелова, прошедшая с мужем после той встречи всю войну.

Вот снимок марта сорок четвертого. На нем с Анной               Александровной сидит мальчик лет тринадцати Коротко стрижен. Забавно торчат уши. На нем гимнастерка, погоны рядового, гвардейский значок.

—           Генаша, старший сын.

После начала войны Геннадий вместе с бабушкой Агафьей Степановной попал из Белоруссии, где фашисты сожгли их дом и расстреляли деда Филиппа, на Тамбовщину. Здесь, работая в совхозе, он стал единственным кормильцем престарелой бабушки и ходил в школу. В пятом классе решил: пора на фронт. Отец в ту пору уже командовал дивизией.

Недавно я встретился с генерал-майором Г. В. Маргеловым.

—           Как вас встретил отец, когда вы попали к нему в дивизию?

Он пожал плечами. — Как положено. То есть расспросил, конечно, что да как, а потом: «Где воевать намерен?» «Где прикажут». «Хорошо. Пойдешь в учебный батальон». Ну и пошел. Вторым номером ПТР.

—           Как? И все? — удивился я такой простоте нравов.

—           Нет, поблажку все же мне дали. Всем давали в основном винтовки, а мне - карабин. Все-таки полегче немного и покороче.— Тут Маргелов усмехнулся. — Я же был малолетка. Вот такой,— И он показал ладонью до груди.

По пояс в весенней украинской грязи Маргелов-младший вместе со всеми тянул засевшие «студебекеры», «ЗИСы», таскал на себе снаряды, стрелял из ПТР по танкам противника. Словом, воевал.
Когда осенью сорок четвертого года дивизия, пройдя с боями юг Украины, Молдавию, Румынию, форсировала Дунай у Силистры и отец стал генералом, Геннадий тоже сменил место службы — стал суворовцем Тамбовского училища.

Седьмого мая сорок пятого, за два дня до Победы, цветущим утром, на шоссе, петляющем между гор, разведчики дивизии увидели машины с белыми звездами. Это была разведка одиннадцатой американской танковой дивизии. Вот они, союзники, на снимках. Награждают Маргелова и офицеров его дивизии орденами. На одной фотографии с Василием Филипповичем мужчина бухгалтерского вида — командир американской дивизии генерал-лейтенант Дегер. Василий Филиппович вспоминает:

—           Когда объявили о капитуляции, мы честь честью, понимаешь, расположились, а тут меня начальство требует: «Чем занят?» «Чем положено в такой день, сели вот...» «Рано сели. Ты сперва поймай «Мертвую голову», а потом двигай на Прагу, там надо помочь». Мы поднялись и двинулись на север.

Уже не раз за войну Маргелову приходилось иметь дело с дивизией СС «Мертвая голова». Она воевала под Ленинградом — и Василий Филиппович дрался там. Под Будапештом ее дважды бросали на выручку окруженным в городе гитлеровским войскам. И оба раза эти попытки успешно отражала 49-я гвардейская Херсонская Краснознаменная ордена Суворова II степени стрелковая дивизия генерала Маргелова. В ожесточенной схватке за Целлерндорф они снова сходились.

И вот опять встреча. Последняя. Решающая. Вместе с дивизией «Великая Германия», полицейской дивизией и недобитыми власовцами «Мертвую голову» включили в состав шестого корпуса. Противник был силен и, несмотря на акт о капитуляции, сдаваться не желал.

—           Мы едем. Впереди, на машинах, штаб дивизии. Все в парадном - Победа же!.. И вдруг из-за поворота: «Хальт!» Видим, весь склон горы в пулеметных гнездах, вдоль шоссе танки. Что делать?

То, что произошло затем, было полной неожиданностью и для противника, и для подчиненных генерала. «А ну живо командира ко мне!» — скомандовал он ближайшему гитлеровцу. Столько властной силы, уверенности было в приказе, что противник на какое-то время растерялся, кто-то побежал связываться с начальством.

На переговоры с Маргеловым прибыл командир «Мертвой головы», принявший командование всем шестым корпусом. Василий Филиппович начал прямо: «Войне конец, кровь проливать нет смысла. К тому же шансов у вас никаких».

Американский генерал также приложил немало усилий, чтобы убедить немцев: надо сдаться. Но только им, американцам. Тогда тот сказал: «Я сдаюсь, но не кому попало, а тем, перед кем не стыдно капитулировать».

—           Он сдался нам.

Это была самая бескровная операция Василия Филипповича в войну. И генерал гордится, что победил в ней не столько силой оружия, сколько находчивостью, уверенностью в своей правоте и победе, логикой.

После победы необходимо было осмыслить богатый опыт войны, привести в порядок. Это тем более было нужно, что послевоенный мир втягивался в новую войну—холодную. Генерал пошел учиться в академию.

—           Перед окончанием вызвал меня министр обороны, предложил принять десантную дивизию. И стал объяснять: «У этих войск большое будущее...» Потом я в этом не раз убеждался. И многих других убеждал. Пятого мая сорок восьмого я получил назначение. Седьмого совершил свой первый прыжок.

Случилось это, между строк заметим, когда генералу было сорок лет. Без нескольких месяцев. После этого он прыгал больше ста раз. А поскольку с возрастом тело грузнеет, а скелет крепче не становится, то не все прыжки были удачными. Но это, машет он рукой, не главное. А главное вот что: за тридцать с лишним лет, отданных воздушно-десантным войскам, они стали качественно иными, чем в сороковых — пятидесятых. Ведь что было в сорок восьмом? В дивизии принятой им, техники по теперешним меркам на роту Да и что за техника? Десантировать пушки, танки считалось фантастикой. Но что значит бросить, к примеру, пехотный полк без поддержки танков в тыл противнику, когда тот хорошо вооружен? Это же послать людей на гибель. Без шансов на успех. Другое дело, когда в небе десяток громадных «троянских коней». Летающих! А из их объемистого нутра на землю валит войско с танками, пушками, ракетами. Готовое с ходу в атаку, в бой. И народ в войске владеет разной техникой, стреляет по-снайперски днем и ночью, через бедро бросает мастерски. В общем, где был бы тот «Эдельвейс» осенью сорок первого года, окажись у Маргелова хоть бы рота такого современного войска - трудно и помыслить.

Но снарядить, выпестовать такую гвардию — дело не двух лет. А многих. Полных трудов, настойчивой ломки старых, устоявшихся привычек, решительного утверждения новых.

—           А то случись что, переучиваться будет уже поздно. Как в сорок первом,— снова и снова вспоминает генерал самый горький урок своей жизни но и самый памятный.

Ну, скажем, считалось, что прыгать с парашютом можно при температуре не ниже минус пятнадцати.

—           Почему? Кто придумал? Что за глупость? — Василий Филиппович, вспоминая, даже багровеет — видно, до сих пор смириться не может.— А я генерал не книжный, не сидя чий. И прыгнул при минус сорока двух. Ну, подморозился, не без этого. Та мной все соединение прыгнуло. С неделю ходили с черными щеками. Ну и что? Боеспособность-то сохранилась!

Так поломали еще одну норму. Утвердили новую. И так во многом. Особенно это вошло в практику, когда Василий Филиппович встал во главе воз душно-десантных войск.

...На фотографии молодой офицер-десантник — подполковник Александр Васильевич Маргелов. Выпускник МАИ Затем добровольно пошедший в армию. Училище окончил экстерном, стал испытателем парашютных систем. К нему я подступал с тем же вопросом, что накануне к его брату Геннадию: каково служить в войсках, будучи сыном Маргелова? Есть ли отличия от остальных, не генеральских детей

Есть, — ответил он. И стал объяснять в чем. На ком испытывались новшества десантирования? На нем, Александре. А новшества такие, что слабонервным лучше не смотреть.

—           Сынами своими я доволен, - сдержанно говорит генерал — хорошие выросли ребята.
Наш разговор был накануне праздника. Одного из главных у нас — Дня Победы. В дом Маргеловых пачками поступали письма, открытки, телеграммы из разных концов страны. В ответ писались и отправлялись также пачки. И тоже во все концы. На праздник в дом соберутся сыновья с семьями. Много гостей, разговоров, шуму, оживленного и радостного. Потом все стихнет. Встанет генерал с чаркой и скажет:

— За тех, кто воевал... Кто не вернулся.

Без этого тоста не начинают ни один праздник в доме.

Кончается альбом. Но на этом не кончается история генерала, его дел, его сыновей и его подвига.
Р. ЛЫНЕВ.

ФИЗКУЛЬТУРА И СПОРТ:  РЕГБИ НЕ ХВАТИЛО ХАРАКТЕРА

В Бухаресте, на стадионе «Джулешти», сыгран один из центральных матчей нынешнего розыгрыша чемпионата Европы по рег6и:          встретились претенденты на награды первенства — сборные Румынии и СССР.
Первый тайм наша команда провела удачно. Уже на 7-й минуте, завершая атаку веером, Игорь Миронов сумел прорваться в зачетное поле хозяев, а затем А. Горяный точно реализовал попытку. 6 : 0 повела сборная СССР. Правда, на 30-й минуте И. Константин со штрафного сократил разрыв в счете—3 : 6, но все же преимущество нашей команды было заметным.

Но после перерыва на поле все переменилось. Нашу команду словно подменили: близость такой желанной победы тяжелым грузом повисла на плечах гостей. Румынские регбисты не замедлили этим воспользоваться и выиграли внушительно — 23 : 6.

Теперь в турнирной таблице сложилась интересная ситуация: у румынских и итальянских регбистов, уже закончивших чемпионат, по 11 очков. А вот сборным СССР, Франции и Польши еще предстоят матчи друг с другом (наша команда 18 мая принимает в Москве французов, а затем 25-го, здесь же, встретится с поляками). У советской команды сейчас 7 очков, у французской — 6, у сборной Польши — 5. Если сборная СССР одержит две победы (напомним, что за выигрыш в первенстве Европы дается 3 очка, за ничью —2, а за поражение — 1), то она завоюет золотые медали. Если один из матчей закончится вничью, а в другом советские регбисты победят, то у них будет «серебро». А вот если хоть в одной из встреч сборная СССР проиграет, то тогда придется производить сложные подсчеты, чтобы определить призеров.
С. ДВОРЕЦКИИ.

ГОНКА УХОДИТ В ГОРЫ

Водитель нашей журналистской машины Зигмунт Ях — настоящий ас, с 1947 года он за рулем. А от мастерства шофера зависит многое, гонка есть гонка, она стремительно катится по дорогам, и вместе с нею мчатся десятки машин. Зигмунт находит в этом потоке какие-то немыслимые щели, протискивается в них, обгоняет, словом, гонку он нам показывает виртуозно.

Первый этап. Кольцевую дистанцию вокруг Вроцлава выиграл гонщик из ГДД5 О. Людвиг. Вторым на финише был наш Ш. Загретдинов. Более десяти спортсменов шли плотной группой, и в каких-то метрах от финиша Людвиг просто выбросил машину вперед. А Загретдинову досталась фиолетовая майка самого активного гонщика — и второй этап он ехал уже в ней.

170-километровый маршрут второго этапа от Вроцлава до небольшого курортного города Поляница-Здруй начался спокойно. Рация в нашей машине почти все время молчит. Лишь изредка мы слышим рефреном повторяющуюся цифру — 67. Под этим номером выступает французский велосипедист Пуассонье. Он ушел вперед от основной группы и давно уже едет первым. Но дистанция немаленькая, перемен будет еще много. Забегая вперед, замечу, что так оно и случилось — французский спортсмен пришел к финишу 42-м.

А вот и первая неприятность - у Б. Исаева прокол. Около него остановилась наша машина технической помощи. Пока ему меняют колесо, лидирующая группа гонщиков уходит вперед. А через несколько минут мы видим, как Исаев с мокрым от пота лицом обгоняет нашу машину, - он сумел-таки достать товарищей.

Постепенно гонка уходит в горы. Полчаса назад мы любовались цветущими вишнями, а здесь на обочинах шоссе еще лежит кое-где снег. В горах будет несколько промежуточных финишей. Пять гонщиков, прошедшие их первыми, получают так называемую премию — дополнительные очки. Для победы на этапе они ничего не дают, зато потом, когда жюри будет подводить общий «баланс» всей гонки, эти премии могут сыграть важную роль. Наши гонщики — С. Морозов и Ю. Баринов получили премиальные очки на трех горных промежуточных финишах.

А выиграл второй этап польский спортсмен К. Суйка. Вторым опять финишировал Загретдинов. Более тридцати гонщиков пришли в лидирующей группе — среди них пять советских спортсменов. Лишь немного отстал Дежиц — он тоже проколол трубку. Леону не повезло, это случилось на длинном спуске, и наша «техничка» его не заметила, проехала вперед. Леона выручили англичане, они сменили ему колесо. Этот штрих хорошо показывает атмосферу, характерную для всей велогонки Мира.

— Завтра попробуем оторваться,— сказал нам после финиша Морозов,— а сегодня мы просто хотели оглядеться. Гонка только началась:              надо     посмотреть, кто есть кто.

После двух этапов лидирует команда ГДР. Наши спортсмены на -втором месте. На третьем — команда ЧССР. А в индивидуальном зачете места распределились так: первый — О. Людвиг (ГДР), за ним — Ю. Баринов (СССР), третий —■ А. Петерман (ГДР).

Г. ЛОМАНОВ.
(Наш спец. корр.).
ПОЛЯНИЦА-ЗДРУИ, 12.
(По телефону).

На снимках: второй этап велогонки Мира между Вроцлавом и Попяницей; на дистанции Ю. Баринов.

Телефото ЦАФ—ТАСС.