Нет школы вне политики


2. Нет школы вне политики.

Педагоги часто говорят, что дело просвещения не есть дело политическое. А мы утверждаем, что дело просвещения было, есть и будет чисто-политическим делом и что педагог, который говорит, что он делает не политическое дело, напоминает того мольеровского героя, который с удивлением в конце-концов узнает, что он говорит прозой. Такой педагог не думает, что, преподавая латинский язык, он ззнимаотся самой от'явленной и даже классовой политикой. Нужно, чтобы все это поняли. Ибо только коммунистическая. школа дает настоящее не классовое, общечеловеческое воспитание, и чем она,* в нашем смысле, более коммунистическая, более партийная, тем более она становится об'ективной, подлинно человеческой.

То, что педагогам рисуется как переход от верной, идеальной об'ективеой педагогики, какой они раньше занимались, к стремлению иартийно натаскать школу, сделать ее односторонней, то в глазах человека, политически развитого, есть возвра

щение школы к чистой человечности, ибо здесь налицо политика, которая имеет целью смести всякую политику и возвратить человека самому себе. Такова коммунистическая политика.

Всякая школа, несомненно, делает политику и притом классовую. Просвещать — значит вкладывать в ребенка тот опыт, который приобрело общество, который имеется у данного общества. Этот опыт не у всех обществ одинаков. Как просвещают своих дикарят краснокожие в Северной Америке и живущие рядом с ними французы или англичане-канадцы? Иная религия, иное представление о достоинстве человека, иные все решительно воззрения на себя и на мир. У Джека Лондона есть прекрасный рассказ о том, как краснокожий старик указывает белому на недостатки его воззрений. Этот старик считает мир белых миром безумцев. А мы в свою очередь называем краснокожих дикими

Каждое поколение воспринимает то, что его время считает истиной. У нас имеется известное количество бесспорного опыта, взятого из столкновений с природой, например: что огонь жжет, что, когда холодно, нужно укрыться какой-нибудь тканью или шкурой и т. д. По воспитание сводится не только к передаче итого опыта, а к тому, чтобы утвердить жизнь данного поколения, утвердить так, как это выгодно для данного племени, фактически же для господствующей группы племени. Например, вспомните с‘езд учительского союза в 1918 г., который высказался за необходимость проводить начала здорового патриотизма. Это значит, что ребенка нужно направлять таким образом, чтобы он любил свое больше чужого и был готов умереть за свое в случае столкновения с чужим. Значит, свое должно восхваляться, делаться в глазах ребенка превосходным, а все чужое представляться плохим. Нездоровый патриотизм прямо говорит: ты говоришь на хорошем языке, а другие немцы, их язык — тарабарщина и т. д. Так называемый здоровый патриотизм этого не скажет; он признает, что немцы и другие — чужие — имеют свою культуру, но он твердит: тебе это чуждо, а ты вырос под этими березами, воспринял эту русскую равнину, и ты должен развиваться в атмосфере своей „родной" национальности.

Этот подход характеризует общий подход старого общества к делу просвещения. Старик-дикарь, который уже ни к какому делу не способен, ни на какую работу не годен, передает свой опыт собравшимся около него ребятишкам. Какие истины он может передать, кроме тех, которыми он сам жил? Смотреть на мир надо так, лечиться этак, таким-то духам молиться, *так-то нужно хоронить, такие-то обряды нужно соблюдать при вступлении в мир твоих детей, а если ие сделаешь всего этого, будет беда. Чему же он учит? Он учит обычаям, привычкам своего племени, его манере жить. И как это верно в отношении ста-риков-ведунов и старух-ведьм, которые могут передать детям эти жизненные уставы, так же это верно для всякого профессора буржуазной кафедры, который преподает, может быть, не созна-

— Г>Ь ■—

вая (а если он умен, то и великолепно зная), в своей науке целый ряд тенденций, которые являются необходимыми условиями, необходимыми предпосылками мощности того общества, частью которого он является и которому он служит.

Но это—только половина, даже четверть дела. Дело в том. что на высших стадиях развития общество разбивается на классы, и в обществе всегда бывает один или несколько доминирующих классов.

Например, феодалы. Когда землевладелец увидел, что ему выгоднее держать военнопленного для работы, чем его с'есть (так он поступил уже со скотом), он стал до крайности заинтересован, чтобы раб его слушался. Ему крайне важно не употреблять постоянное насилие, ему важно, чтобы этот смерд смотрел на* него снизу ввёрх, чтобы он видел в нем голубую кровь, а сам знатный мог видеть в народе быдло, чувствовать, что он благородный, а остальные подлые. Все это надо закрепить. А раз так, то дворяне-феодалы заинтересованы в создании соответствующей системы воспитания, чтобы воспитание давало их детям такое именно самосознание, такое самочувствие и подготовляло из них такого человека, который сумеет заставить рабов этот гнет нести. Если ты благородный, то в тебе должны существовать благородные стремления, т.-е. ты должен хвататься за меч при малейшей обиде. А если ты смерд, то тебя’,,нужно учить ломать шапку перед господином.

1 осподствующий класс не позволял устраивать школ, которые шли бы в разрез с его интересами. Такая школа была бы революционной, ее немедленно разогвали бы. Если господствующий класс позволял существовать школе, то, значит, она ему была полезна, а если он ее поддерживал, значит, она ему была совершенно необходима. Школа, если бы в ней порою не отражалась борьба классов, являлась бы только проводником тенденций высшего класса. Возьмите царскую Россию. Призывается к жизни московский университет. Для чего? Для того, чтобы дать самодержавию послушных и умелых чиновников, чтобы там развивать чинопочитание и верноподданность. Появилась профессора. Но те из них, которые не соответствовали интересам господствующего класса, безжалостно изгонялись. Вводится обязательный предмет — богословие. Но на ряду с этим мы видим — и возникают кружки студенчества, которые йосят на руках либё-в ральных профессоров, и правительство с известных пор не может их фавогнать; это значит, что началась борьба между помещичьим правительством и буржуазией.

Буржуазия поднимает голову, говорит: «Нам нужны хорошие врачи, хорошие инженеры, которые могут способствовать развитию капитала. Вы калечите науку, а мы, передовые люди, мы, просвещенные фабриканты, мы, просвещенные помещики, требуем— дайте большую свободу науке».

— 59 —

Закипает борьба, д общество оказывается против самодержавия, общество ищет поддержки в крестьянстве, в зарождающемся рабочем классе, выделяет из своей среды прогрессивных публицистов, выделяет даже искренних социалистов и печатает их брошюры. Оно через них ищет и находит поддержку в пролетариате, в крестьянстве для того, чтобы бужуазный либерализм мог устоять против страшных челюстей самодержавия

Самодержавие с своей стороны пытается развивать в крестьянстве устои народности, самодержавия и православия, ау скает туда попов, наполняет деревню черносотевной прессой., оно также стремится показать, что оно прочно, потому что мужик за него. Правительство и буржуазия ищут этой поддержки в борьбе друг с другом в массах. И во время этой борьбы школу начинают дергать друг от друга.

И более умные чиновники самодержавия, видя необходимость уступок, говорят: «Если очень стиснуть науку, не удастся даже армию как следует поставить, нельзя даже пути сообщения провести». После Севастопольской кампании чиновники увидели, что самодержавие не может устоять без уступок, и они делают уступки.

И через школу шла постоянная политическая борьба, и если школа не стала исключительно проводником взглядов и стремлений верхов, то только постольку, поскольку выступил средний класс и вступил в соревнование с самодержавием.

Таким образом школа является политическим учреждением, которое устанавливает государство в своих целях, ибо государство есть господство определенного класса. Этому способствуют церковь, пресса и прежде всего школа. Учитель должен быть человеком, который преподает известный опыт общества так, чтобы господство обеспечить за господствующим классом.

Если бы учителям, получившим буржуазное воспитание, самим предоставили построить школу после свержения самодержавия, они устроили бы ее буржуазной и полагали бы, что эта школа не политическая, а настоящая.

Но я хочу сказать, что никакой «неполитической школы нет.

А. В. Луначарский.



Советская производственно-трудовая школа, А.Г.Калашников