Воспитание в будущем обществе


5. Воспитание в будущем обществе.

Нельзя себе представить идеала будущего общества без соединения обучения с производительным трудом молодого поколения: ни обучение, ни образование без производительного труда, ни производительный труд без параллельного обучения и образования не могли бы быть поставлены на ту высоту, которая требуется современным уровнем техники и состоянием научного знания.

Н. Ленин.

Б. Обоснование производственно-трудовой школы в русской педагогике.

I. Единая трудовая социалистическая школа.

Мы называем нашу школу единой трудовой школой. Что это значит? Это значит, что буржуазия унаследовала от схоластической школы школьную учебу, т.-е. щколу^ книги, учебника, устного урока, который дает учитель, й устных же ответов со стороны учеников, неподвижно сидящих на партах в течение определенного количества часов, школу строго разграфленной программы, усвоения на память. Мы считаем эту школу совершенно осужденной педагогической наукой. Даже лучшие буржуазные педагоги от нее уже отошли. Первое понимание трудового принципа заключается в том, что ребенок должен воспринимать предметы обучения через труд, т.-е. через живые активные процессы. Когда девочка играет в куклы, она готовится быть хозяйкой и матерью; когда мальчик играет в войну, он готовится быть борцом; дети вечно воображают себя взрослыми, вечно играют во взрослых и игрою во взрослых упражняются в том, что они потом будут делать всерьез. Игра есть метод самообразования. Школьная учеба игнорирует этот факт, она говорит: ребенок хочет бегать— • - посадите его на место; ребенок хочет сам творить, хочет сам заняться чем-то интересным для него—посадите его за латынь! Одним словом, тут идет борьба с самой природой ребенка. Мы стоим совершенно на другой точке зрения. Мы говорим: вся задача детских садов и первых годов школы заключается в том, чтобы дети играли целесообразно! Когда дети танцуют, поют, вырезывают, лепят, они учатся... Руководители должны все время так выбирать игры, чтобы возникали каждый день новые знания, чтобы каждый день дети что-нибудь приобрели, чтобы они могли каждый день научиться тому или другому маленькому ремеслу. И все это должно быть интересно. В школе первой ступени та же

— 16

тенденция, но от игры необходимо переходить к труду в самом широком смысле слова, надо поставить дело так, чтобы дети приобретали знания играючи и вместе с тем трудились. Труд ведь веселая вещь, когда он не доходит до переутомления; учителя должны предоставить детям разбиться на группы, выбирать занятия и направлять их к получению известных знаний. Поставив себе определенную задачу, они должны дать детям подготовленный материал для обработки и выводов. Сущностью нового преподавания является не учеба, не задавание урока и не спрашивание, а экскурсии, прогулки, зарисовка, моделирование и всевозможные трудовые процессы, путем которых ребенок сам проделывает обогащения своего опыта. Возьмем для примера геометрию; и вы скажете: вот у нас двор, разбейте его на части, на одной части будут грядки, па другой построим помещение для наших животных и т. д. Давайте сделаем это. И тут дети начинают гадать и думать, как можно этот двор разбить ровно на соответственные части. Тут вы им и покажете хотя бы начальные способы землемерия, потому что планиметрия есть землеизмерение. Точно так же, когда вы переходите к преподаванию стереометрии, вы клеите с детьми кубы, пирамиды, шары. Он сам клеит, сам из дерева делает тела, интимно знакомится с ними. Из этого куска дерева ты сделай правильный цилиндр. Ребенок испортит один, другой кусок; другой ребенок пусть ему поможет.

Вместо того, чтобы преподавать географию по нарисованной карте, вы покажите сначала в натуре, наир., что такое холм, что такое река, что такое равнина, как можно измерять волнистость почвы. Вы делаете вместе с детьми из глины плато, горную вершину, всем классом пусть выполнят такую карту окрестности, а потом какой-либо части республики, наир., Крыма. Это называется трудовым преподаванием. Усвоенных знаний никто не может забыть. Возьму для примера другой метод—театральный. Нужно, чтоб дети сами, своими силами подготовляли, например, к какому-нибудь школьному празднику постановку. Это великолепный урок, групповой трудовой акт! Главное дело здесь в том, что драматизация—ведь главный элемент игры. Когда дети играют в куклы или в разбойники, это очень близко к театру! Положим, мы проходим дикарский период истории культуры. Поживем же летом неделю, как дшсари, пойдем в лес, будем выбивать кремнем огонь, будем приготовлять иищу сами и т. д. Поживем таким образом, и при изучении патриархального быта давайте мы разыграем его, и получится вешь увлекательная!

Бот вы изучаете какое-нибудь средневековье, дети это должны усвоить: дайте им такое задание, постарайтесь описать, обрисовать отношение между цеховым рабочим и его заказчиком или между сувереном и вассалом с участием представителя духовенства, напишите так сцену, чтобы ребенок был заинтересован, тогда от такого урока он вынесет столько понимания средневековый что никогда не забудет этого, ибо он это пережил, у него это в крови.

17

Вот такого рода преподавание играючи чрезвычайно важно.

Очень большое внимание приходится при этом обращать на рисование. Я говорю не об эстетическом требовании, не об обучении искусству, а рисовании, как необходимой вещи, как письмо, как разговор. Неграмотен человек, который не умеет рисовать. В Америке школьный учитель обязан уметь весь свой урок нарисовать. Когда спросят его, как гусеница устроена, он нарисует тут же ее перед вами, и каждый ребенок должен стараться сделать то же самое. Карандаш или мелок в руках человека. когда он говорит перед большой публикой, это тот же орган его речи. Нужно уметь иллюстрировать свою речь.

Дети пошли гулять— зарисуйте прогулку. Вот здание такое-то— зарисуй. Вот дерево, которое в первый раз встретили, пришли назад домой и набросали рисунок по памяти. В виде „кроки* зарисуй дом, где ты живешь, как построен, как кровать стоит, где окно—нарисуй план. Вот эти наброски, эти иллюстрации чрезвычайно важны, потому что потом в жизни миллион раз встретится подобная надобность. Поручили детям организовать то-то и то-то—возьмите лист бумаги, начертите схему организации. Карандаш, как орган черчения, как орган иллюстрации,—совершенно необходимая вещь. Таково первое претворение идеи труда в школе. Кроме того, трудовая школа имеет еще другое значение. Мы пе можем производить интеллигентов литературы, как производила прежде средняя школа. Трудовая школа должна всех научить трудиться. Значит, мы пе только должны заботиться, чтобы учебные предметы воспринимались через труд, по надо научить детей самому труду.

Тут встречается у нас много последователей этой идеи и среди интеллигентов-толстовцев, которые тоже проповедуют устремление к труду.

Легко понять это пожелание не в коммунистическом, а в толстовском смысле.

Толстовцам кажется, что человек должен уметь и печь сложить себе, и сам хлеб себе испечь, и сапогн сшитъ^ Ч%> $ ЩЩМ о г себя обслуживать, и, чем больше человек может сйм себя ойСЛу-.. живать, тем меньше ему нужен другой человек. Это меШф-бУр^ жуазный идеал. Коммунистический строй покойте/! на1 крупно^', V промышленности, па фабриках и заводах. Разве мо|кно заставить ^ человека, который работает на заводе, производит ''какие-нибуд^ ? ремии или гвозди, и его еще заставить дома, что бы он сам себя обслуживал! Нет, мы не хотим, чтобы его жена стирала, а хотим, чтобы в одной паровой прачечной стиралось все белье, чт'обы не сам он готовил себе обед, а чтоб имелись хорошо оборудованные общие столовые. Коммунистический строй все пере! одит па индустрию, он стремится не установить самообслуживание, а, наоборот, из-под власти мелкого труда перейти к громадным общественным учреждениям.

Советская труд, шкода.' -

18

Конечно, детям мы этого сразу дать не можем. Конечно, мелкая буржуазия и крестьянское хозяйство в России существуют и будут долго существовать. И крестьяне, поскольку ставят нам задачи относительно профессиональной школы, стремятся к ремесленничеству. Ты научи мне его, чтобы он и подковы ковал, чтобы он и одежду шил. Мы не можем сказать, что теперь это уже не нужно. Но мы должны давать такие знания в деревне в особенности, но основная наша тенденция не та, и поэтому, когда трудовой школе придают часто характер самообслуживания совершенно толстовский, это идет в разрез с настоящей социалистической идеей. Иногда спрашиваете детей: чему вас научили за этот год* Они говорят: очень мало, не было времени учиться.— Что же вы делали? „Самообслуживались, каждый день дрова носили, пищу готовили, овощи чистили". Именно, если дети топят печку в школе, то, может быть, не столько для того, чтобы само-обслуживаться, сколько для того, чтобы узнать на практике, что значит горение, почему дрова горят и почему дают тепло. На каждом акте, на приготовлении супа можно об'яснить уже и весь мир с его законами. Такого учебного характера мы часто не находим. Нам говорят: „Ну, все-таки они приучились к труду, они были белоручками, а теперь им ничто не страшно, они таскают и помои". Это совершенно толстовский подход. Дело оказывается не в том, чтобы создать настоящего гражданина коммунистической республики, а в том, чтобы сломить в интеллигентском ребенке отвращение к грубым формам физического труда. Я слышал от не очень разумных стороцников единой трудовой школы и такую вещь: каждый завод в России должен быть производителен, поэтому и школа должна оправдать сама себя. Можно засадить детей шить пли строгать и продавать на рынке иди пускать в обмен, отдавать совнархозу за деньги, и тогда школа ничего не будет стоить. Тут полное непонимание того, что школа производит не товар, а производит знающего человека. Вот ее продукт. Продукт в знаниях и умениях ее учеников, а все остальное — по чсобное. Конечно, детей надо приучать к тому труду реальному, который действительно полезен, не выдумывать для школы ненужный искусственный труд, какое-нибудь выпиливание из дерева рамочек,—такой труд ничего не стоит,— но нужно придумать для детей как раз такой труд, результаты которого были бы воспитательны. И труд в школе должен быть педагогичным, т.-е. должен быть произведен в таких порциях, чтобы ребенок учился, и если ребенок трудится и ничего не приобретает, то это—преступление школы.

Ни одного часа труд не имеет права существовать в шксле, если ребенок благодаря ему не сделался умнее и ловчее. Это не значит, что нужно осудить труд в школе первой ступени. Наоборот, совершенно правильно американцы развивают ту идею, что нужно развивать ловкость рук, поэтому очень полезно, когда у детей шкоды первой ступени есть какая-нибудь слесарная ма-

Ст' рская, есть какая-нибудь столярная, токарная школа, если они умеют смерить, применить и точно выделать какую-нибудь вещицу. Приучать детей школы первой ступени к простым инструментам хорошо. Даже самообслуживание—прекрасная вещь, если им умело руководить. Какой-нибудь легкий ремонт школы, или огородная работа, или ухаживание за какими-нибудь мелкими животными, за кроликами, за козами, это чрезвычайно важно, прекрасно, но надо, чтобы, во-первых, дети не переутомлялись и чтобы всякий раз производились наблюдения, обогащался опыт. Не просто завести коров, чтобы они давали молока,—это привело местами к печальным результатам,—а дать детям, возясь с коро- , вами, приобрести целый ряд знаний и зоологических, и физиологических, и технических, и ветеринарно-лечебных и т. д.,—ело ком, чтобы максимум знаний из этого извлекался.

Что касается школы второй ступени, тут дело обстоит совершенно иначе. На второй ступени, начиная с 10—12-летнего возраста, мы должны приучать детей к настоящему техническому, т.-е. по возрасту ф.-з. крупному общественному производству. Это делается по нашей программе политехнически, т.-е. мы не преследуем цели в этот срок от 12 до 16 лет сделать ремесленника или хорошего рабочего мастера определенного цеха, металлиста или кожевника.

Мы должны заботиться о том, чтобы в 16 лет мальчик вышел с известным представлением, о том, что такое промышленность вообще, чтобы ясно представлял строение фабрики, завода, паровую машину, динамо-машину, систему приводов, ваяшейшие станки разного рода, распределяя завод на цехи и на мастерские, чтобы знал, как функционирует склад, экспедиции, как получается сырье, что такое фабричная контора, чтобы все эти вещи он отчетливо представлял себе. Нужно во всех частях фабрики поработать, может быть, только по паре недель.

Школа приходит на фабрику, рассыпается на группы, расходится но разным цехам для работы и через несколько дней меняется. Когда дети возвращаются в школу, они суммируют свои знания путем рефератов, путем споров, потом учитель об‘еди-няет все в одну картину. Спрашивает одного, другого, и у них фиксируется в памяти, что такое эта фабрика. Если опи один завод знают уже, то на следующем им будет легче. Учитель укажет, что тут одинаково и что отлично, и позему. Неважно, чтобы дети приобрели знакомство с огромным количеством таких производств, Достаточно, если они познакомились с самыми важными из этих производств. Желательно, чтобы в идеале каждый мальчик или девочка, копчая школу, имели представление о металлической индустрии, о текстильной индустрии, о химической индустрии. Эти производства должны быть им показаны. Наша страна отсталая, фабрик и заводов в ней мало. Есть города в которых нет их совсем. Многие фабрики и заводы сейчас стоят. С этой стороны мы встречаем громадные затруднения, но глав-

20

ное—в неподготовленности учителей. Если нельзя показать несколько фабрик, то показать одну, как пример, и затем при помощи чтения, при помощи живой беседы, путем показывания рисунков раз'яснить, чем отличается она от других. Если нет других фабрик, то очень может помочь железная дорога, изучение локомотивов, ремонтных мастерских ж. д., большие пароходы, наконец, почтово-телеграфные станции. Ими надо пользоваться в маленьких городах, можно также использовать любую паровую машину или типографию, или станцию для электрического освещения. По мере того, как у нас будет развертываться сеть заводов, и по мере того, как мы сможем водить детей, куда нужно, делать более длительные экскурсии, мы это выравняем, и в течение 4 лет ребята будут видеть значительное количество индустриальных заведений, и нужно их не только посещать, но и пробыть там достаточно долго. Тогда все предметы преподавания можно будет опереть на это.

Центральный основной предмет—история человеческой культуры,—как развивались в зависимости от экономики все формы человеческой культуры. При изучении паровой машины вы наглядно расскажете, как появилась паровая машина, что было до нее; каждый урок чрезвычайно сильно оплодотворяется теми впечатлениями, которые ребенок получает от знакомства с индустрией. Индустрия так богата, в ней есть и вопросы химические, | физические, вопросы гигиены, и чисто-экономические, и классовополитические. Учитель редко должен сам рассказывать, он скажет ученику: ты поищи в такой-то книге, сам расспроси рабочих, сам догадайся. Таким образом приобретается способность самостоятельной умственной деятельности. Позднее введите рефераты. | Например, о русской текстильной фабрике, как она возникла, когда возникла и как устроена. Ученик должен подготовиться, собрать материал: вы должны указать некоторые руководящие нити в книгах, указать, кого должно расспросить, и он сам читает реферат. Затем устраивается дискуссия.

Надо ставить дело так, чтобы ученик не выучивал ничего на зубок, а сам все приобретал.

Пусть дети знают, что они делают самостоятельную, полез- ! ную, нужную работу. Конечно, не нужно перегружать ребенка, ему помогать, пусть он поищет, пошарит, потом вы ему говорите, что вот существует такой-то закон, такая-то формула, которая уяснит тебе многое, как вот этот частный случай обгоняется с точки зрения вот этого закона. Положим, вы хотите дать детям представление о воздухе. Вы обращаете внимание ребенка, что предметы падают неравномерно, что камень скорее падает, перо медленнее, а надутый водородом шар летит вверх. Подумай, раз'ясни, почему? Он скажет, может быть, что одно легче воздуха, другое такой же приблизительно тяжести, а третье тяжелее. Он, может быть, подумает, что это зависит от об'ема предмета, но дать вам иную формулу он не сможет, и вам надо навести

21

его. Дети должны, сначала играючи и потом все более трудясь, приобретать ряд знаний, которые должны быть заранее указаны в программе с тем, чтобы учитель в конце года мог проверить себя, все ли дал он, что нужно. Он может свой год разбить на более короткие промежутки времени, с календарным этапом. На первой ступени дети должны научиться особым формам этого труда — столярному, слесарному, может быть, и т. д. И такие вещи, какие велись в передовой школе буржуазной — огородная работа, садовая работа, ухаживание за животными, террариум, аквариум—все это полезно на первой ступени. На второй ступени мы главным образом переносим центр тяжести в технику, но не вырабатываем специалистов, а людей, которые знают всю технику более или менее. Он знает, что такое индустрия вообще, и в связи с этим получил живое представление об обществе с экономической и исторической точки зрения, и о законах физики, и о законах химии, и о законах биологии.

Россия, как страна земледельческая, никогда не может упускать из вида сельского хозяйства. Для огромного большинства русского населения город мало доступен. Хотя в план наш входит, чтобы дети сельские по крайней мере делали длительные экскурсии в город, но это сопряжено с трудностями и скорее городские дети могут делать экскурсии в деревню. Их меньше, а деревня велика. По для самих сельских жителей трудовая школа приобретает невольно не столько индустриальный, сколько с.-х. характер. И действительно, до тёх пор мы не поставим нашу трудовую школу на ноги, пока не сделаем каждую деревенскую школу с.-х. учебным заведением.

Сельская школа должна быть с.-х. Я об'ехал в настоящее время не менее 13 уездов, был в России и на Украине и очень много видел разных школ и много беседовал с крестьянами по поводу школ. И общем и целом крестьяне недовольны нынешней трудовой школой. Хотя в очень многих случаях учителя и учительницы стараются эту идею проводить, но что получается? Учительница получила какую-нибудь книгу Блонского, какую-нибудь брошюру Калашникова, она не плохо представляет себе индустриальную школу, а фабрик нет, станков нет! Как же все это проводить в жизнь? Но она прочла также, что ритмическая гимнастика хорошая штука, лепка хорошая штука и рисование, а много учебы плохо. И вот она дело поставила так, что дети занимаются грамматикой мало, арифметикой мало, но зато массу времени лепят, рисуют, танцуют и поют. Крестьяне волнуются и говорят: „Ну вот, иконы вынесли, уму-разуму не учат, закон божий совсем изгнали, а все время поют и танцуют, прежде было лучше — чуть разбаловались детишки, учительница по затылку им даст, а теперь до того довели ребят, что мальчишку захочешь ударить, а он говорит: тятька, это запрещено соввластью! и выйдут из них какие-нибудь стрикулисты, это нам не с руки, мы такой школы не хоти^ и учительницу кормить не будем".

И что же, по - своему крестьянин прав. По-старому ему кажется, чтб ребенка нужно вымуштровать, бить, страх божий внушить и дать грамотность, а все остальное не нужно. Это плохие мысли, но ведь действительно эстетическая школа в деревне—дело очень второстепенное. И когда приехал я в одву школу и увидел, что все степы оклеены детскими рисунками, что на это потрачено много времени, я понял, что это должно производить удручающее впечатление на крестьян. Беда в том, что учитель в сельском хозяйстве и природе понимает мало. Научить в этом смысле ничему не умеет, граблей от лопаты не отличит, говорят крестьяне, и не могут питать уважение к школе.

Между тем русский крестьянин в с.-х. отношении страша о невежествен; если бы русский крестьянин применял то с. х.. которое применяется в Германии, то мы имели бы урожаи в 6 раз высшие самого большого урожая в России, а если бы применили те научные методы, которые применяются теперь в Западной Америке, то совсем нельзя сказать, что бы тогда было, потому что американцы развернули дело так, что им не нужно ни дождя, ни солнца. Они совершенно устранили всякое понятие о неурожае. Они определяют, какой длины должно быть зерно и какое количество зерен в том или ивом сорте пшеницы, они изменяют свойство почвы, прибавляя в нее разные вещества или прививая почве микроорганизмы, и делают в смысле обеспечения урожая настоящие чудеса. В сравнении с ними наши крестьяне самые подлинные дикари, и вот, если бы школа могла дать ему помощь, он бы считался с ней.

Нужно, чтобы русская агрономическая наука протянула свои щупальпа к крестьянству именно через учителя и через детей. Для этого мы стараемся теперь устраивать наши осенние и весенние кампании, когда дети под руководством учителей принимают участие в работах и получают тут же и урок естествознания,' и урок с. х. Нам приходится собирать учителей на краткосрочные курсы на которых агрономы должны читать лекции. Первый год, конечно, можно сделать мало, но через несколько лет мы добьемся того, что каждый сельский учитель будет знать основы агрономической науки, будет получать хорошие с.-х. журналы будет иметь с.-х. библиотеку и сможет действительно сказать крестьянину что-нибудь и относительно новых типов с.-х. орудий, и как их починить, если они испортились, и сможет дать совет, какое рациональное удобрение применять, и т. д. Изменить все крестьянское хозяйство, поднять на высшую высоту—это задача Наркомзема, но если школа будет внедрять такие знания в нерациональное крестьянское хозяйство, то крестьянин будет уважать школу. Мы распорядились, чтобы каждая школа имела кусок земли. Надо, чтобы учитель постепенно на этом куске земли развернул образцовый сад, образцовый пчельник, чтобы там было по возможности образцовое поле.

Следует еще прибавить момент политический. Как сказано

23

в резолюции УШ с‘езда партии, школа должна быть источником познания, обучения труду и гражданского обучения.

Каждая сельская школа должна быть центром образования не только детеп. но и взрослых, т.-е. при каждой школе — это наша цель — должна быть небольшая книжвая лавка и библиотека-читальня, при ней должен быть маленький внешкольный центр. Здесь читаются лекции для взрослого населения. Школа должна быть источником пропаганды и агитации. Как аппарат внешкольный и школьный, она должна стремиться сорвать дело попа, убить религиозные предрассудки, чтобы бороться с властью какого-нибудь кулака, со всевозможными предрассудками, вплоть до эс-эровских. чтобы развертывать перед крестьянином правильное понимание, что такое коммунистический строй, что такое советская республика, что такое революция, откуда она возникла, чего хочет; чтобы при помощи газет, при помощи ежедневной информации, постоянно через детей на родителей И прямо по отношению к родителям вести неуклонно эту пропаганду.

И тогда наши учителя, которые должны иметь на одного, конечно, не 50—60 детей, а не более 25, станут распространителями просвещения в деревне. И нельзя говорить скептически: когда-то это будет. Сейчас нужно это делать; самое важное — поставить себе правильную цель.



Советская производственно-трудовая школа, А.Г.Калашников