Газета Труд 11 мая, 1980 год, страница 2 продолжение

ВОТ ТАК УВАЖИЛИ!

За успешную работу по пропаганде книги областное отделение Всесоюзного добровольного общества любителей книги премировало наших активистов. Эти премии правление Саткинского городского отделения общества хотело бы вручить товарищам в торжественной обстановке, ибо, как известие, для человека важна даже не сама премия, а внимание, уважение, которое оказывается ему и его работе.

Но... бухгалтерия областного отделения общества распорядилась по-своему: потребовала от нас адреса премированных активистов, чтобы выслать деньги им по почте.

Когда мы возразили против этого, был предложен другой вариант: товарищи могут сами приехать в Челябинск (за 200 километров) и получить премии (а некоторым полагается всего десять рублей) лично.

А почему бы областному отделению не прибегнуть к третьему, по нашему мнению, самому правильному варианту: приехать в Сатку одному из руководителей и вручить премии активистам на собрании книголюбов?

Ю. КУЗНЕЦОВ, ответственный секретарь Саткинского городского отделения Всесоюзного добровольного общества любителей книги.
ЧЕЛЯБИНСКАЯ ОБЛАСТЬ.

ЦЕНА ДИРЕКТОРСКИХ ПРОСЧЕТОВ

БРОСЬТЕ, бросьте, — раздраженно отмахивается А. Пеленов. — Я с вами не согласен. Дело вовсе не в личностях. Просто цеху не везет...

Анатолий Константинович Пеленов — директор Макеевского металлургического завода имени Ккрова. А разговариваем мы о тяжелом положении, в котором оказался коллектив мартеновского цеха. Директор уверяет, что все зависит от везения.

Не в такие уж далекие времена мартеновский цех Макеевского металлургического был школой для сталеплавильщиков республики. Здесь было что посмотреть и чему поучиться. Даже самые опытные специалисты, которых, казалось, ничем не удивишь, восхищенно замолкали, когда приходили в цех. Дивились непривычной чистоте и порядку, четкому рабочему ритму, комнатам отдыха с мягкой мебелью, чеканкой, цветными слайдами, горячим чаем зимой и холодным квасом летом. Цеховая столовая по красоте не уступала лучшим ресторанам. Бытовки поражали уютом.

Многие связывали успехи цеха с личностью его начальника Александра Павловича Протасова. Он принял цех в 1972 году в плачевном состоянии и за несколько лет, опираясь на коллектив, превратил старый мартен в образцовое современное производство.

Дирекции бы поддержать такого руководителя. Но, как ни странно, Александр Павлович Протасов встречал все меньше и меньше поддержки. И это особенно больно сказалось в самый тяжелый период, который переживал мартен за все годы своего существования: в 1977—1978 гг. началась долгожданная реконструкция. На ходу, не останавливая и не свертывая производства, меняли балки, кровлю, расширяли старые пролеты. И вот вместо внимания и поддержки, которые особенно нужны людям в такие трудные времена, дирекция завода своими непродуманными действиями по сути дела чинила цеху всяческие препятствия.

В НАЧАЛЕ 1977 года приказом директора завода сократили цеховую ремонтную службу. То самое детище Протасова, которым он гордился больше всего. Специфика сталеплавильного производства особенная. Оборудование здесь эксплуатируется в тяжелых условиях — рядом с жидким металлом, круглосуточно. Понятно, что ремонт требуется не эпизодически, время от времени, а постоянно. Протасов это понимал и, придя в цех, первым делом создал три бригады по профилактическому ремонту оборудования. Подобрал людей — один к одному, специалистов самой высокой квалификации. Их-то и сократили теперь одним росчерком директорского пера.

Протасов бросился к руководству, пытался объяснить, доказать, что ставится под удар будущее цеха, его нормальная работа не только на сегодняшний день - на годы вперед. Но в ответ ему зло бросили: «Работать нужно, дорогой Александр Павлович; Рукава засучить и работать, а не красоваться в президиумах... С ремонтниками каждый сумеет, а ты исхитрись без них...».

Дальше — больше. Начались перебои в снабжении чугуном, шихтой, огнеупорами. Ни один разумный совет, если он исходил от Протасова, не принимался во внимание. По примеру сталеплавильщиков «Запорожстали» Протасов предложил ввести прогрессивную шиберную разливку стали, увеличивающую выплавку и улучшающую условия труда разливщиков. Но это можно было сделать только тогда — и Протасов настаивал именно на этом, - когда будут изготовлены новые устройства для всех ковшей. К цех в прорыве. Новый начальник цеха не требует, не просит — его удовлетворяет то, что есть. А люда уходят: что ни день — то новое заявление «по собственному желанию». Никогда еще не было такого. В 1976 году, например, из цеха ушло лишь 83 человека: молодые ребята — в армию, на учебу, ветераны — на заслуженный отдых. Но ни один не ушел по собственному желанию. В отделе кадров в то время желающие поступить на работу в мартеновский цех записывались в очередь:         порядок, четкий, ровный рабочий ритм, забота о человеке, уважительное отношение, умение ком, то не довели бы цех до такого состояния...

Поддержал коллегу и разливщик стали Д. Солдатенков:

— С Протасовым ушла из коллектива душа. Стоило ему только попросить, и мы были готовы сделать все, что могли. На совесть сделать. А сейчас с нами разговаривают только приказами да угрозами...

Вот так говорят рабочие. А директор твердит одно: «Да разве в Протасове дело? Незаменимых у нас нет. Вот добьемся, чтобы план скостили еще тысяч на 60, — сразу пойдет дело...»

Полно, пойдет ли?
требованию его не захотели прислушаться. Оснастили шиберами двенадцать из двадцати четырех — и баста! Сколько ни просил Протасов, сколько ни требовал, сколько ни убеждал, что такой подход только загубит хорошее дело, — механический цех не поставил больше ни одного прибора. Он бросился за помощью к директору, но услышал, что механики заняты более важными заказами. Пришлось работать половиной ковшей. Понятно, что, не выдержав нагрузки, они быстро вышли из строя...

В феврале минувшего года случилась авария на мартеновской печи N5 1. На ремонт бросили всех огнеупорщиков, которые в тот момент были на заводе. Протасов возражал против такого аврала, требовал, чтобы выдерживался график ремонта всех агрегатов. Однако директор не стал его слушать. График ремонта был сорван. В марте, апреле и мае пришлось останавливать по две-три мартеновские печи одновременно.

При таких условиях удержать первенство было практически невозможно. Вот так получилось, что лидер превратился в отстающего. Неужели это устраивало директора? Неужели не волновало, как отразилось это на людях, на мартеновцах — еще недавней славе и гордости завода? А отразилось болезненно. Не стало плана, упали заработки. Но главное — постепенно накапливалась обида, день за днем угасал тот творческий огонек, который горел в душе каждого мартеновца.
Поставим себя на место Протасова. Он видел, что рушится, на глазах разваливается его детище. Пытался яростно драться. Требовал, доказывал, возмущался. Его одергивали. От него отмахивались.
И Протасов сдался. Летом 1979 года он подал заявление с просьбой освободить его от должности начальника цеха.
НЫНЕ на заводе спокойно. О мартене никто не вспоминает, о Протасове молчат. Но это спокойствие — обманчивое: ведь ведущий
начальника разговаривать, не повышая голоса, привлекали людей не меньше, чем большие заработки.
Теперь — иначе. В прошлом году только по собственному желанию из цеха ушло 280 человек.
...Мы сидели в кабинете начальника цеха В. Гнитиева, когда зашел опытнейший, известный в стране сталевар. Герой Социалистического Труда В. Кирьян.
—           Вот заявление. — сказал он. — Ухожу на пенсию.
Сегодня сталеплавильщики, как и металлурги других профессий, имеют льготные условия пенсионного обеспечения. Не только увеличены размеры пенсий, но и дано право без ограничений получать зарплату и пенсию. Тысячи доменщиков, сталеплавильщиков, горняков, достигнув пенсионного возраста, остаются на своих рабочих местах. А тут — уходит ас сталеварного дела, знающий его до тонкостей, уходит не по состоянию здоровья, а потому, что не хочет оставаться здесь ни дня!
На начальника цеха жалко было смотреть. Он просил, умолял, настаивал. Но рабочий был тверд в своем решении. И невольно подумалось: если уж такие люди, буквально сросшиеся с цехом, уходят из него, значит, беда, значит, совсем худо идут дела в коллективе.
КОГДА мы ехали в мартеновский цех, в глазах еще стояло великолепие трехлетней давности. Мы знали, что знаменитый мартен теперь не тот, и все-таки то, что мы увидели здесь, превзошло все ожидания. На рабочей площадке грязь. Выбиты стекла пультов управления. Но то были только внешние признаки. Мы поняли это, когда поговорили с людьми, с ветеранами цеха. Сталевар печи А. Лебедь был предельно откровенен:
—           Александр Павлович был не только работник отличный, но и человек незаурядный. Умел зажечь людей. За ним шли в огонь и воду.
шестидесяти тысячах тонн вся загвоздка? Кстати, в Министерстве черной металлургии республики вместо того, чтобы разобраться с положением дел на заводе, пошли-таки навстречу директору: план этого года на 100 тысяч тонн стали меньше, чем предыдущего. Работа в январе, когда завод задолжал более 40 тысяч тонн, показывает, что еще одно уменьшение плана, на которое только и надеется директор, никого не спасет. Пора сказать прямо и без обиняков: цех сейчас неработоспособен. А заодно и напомнить, что никаких скидок не требовалось раньше, когда начальником цеха был Протасов!
Три года назад цех беспрерывно посещали делегации по изучению передового опыта. Сегодня в нем тоже каждый день есть посторонние люди. Но это совсем иного рода посетители: многочисленные комиссии изучают причины провала, причины срывов, аварий, ЧП. Мы разговаривали со специалистами, побывавшими в цехе. Их мнение едино: мартену нужна немедленная помощь. И разве не примечательно, что меры, о которых говорят сегодня специалисты министерства, — в точности те же, которых еще два года назад требовал Протасов?

Список смещенных начальников основных цехов можно было бы дополнить десятками фамилий мастеров, старших мастеров, начальников смен, освобожденных от своих должностей за производственные неудачи. Все это говорит о том, что на заводе не умеют работать с командирами среднего звена, не поддерживают их, отказываются на равных разделять с ними ответственность за дела производства. А вот и итог: первый квартал последнего года пятилетки Макеевский металлургический завод закончил, задолжав государству 38 тысяч тонн чугуна, 85 тысяч тонн стали, 72 тысячи тонн проката. Итог не только печальный, но и поучительный.

Н. МОКРИЩЕВ. И. ОСТРОВ