ВЕЩИ, СВОЙСТВА И ОТНОШЕНИЯ 16

универсалиях — спор о том, что первично — общие свойства или единичные вещи. Так называемый крайний реализм поддерживал первую точку зрения, а так называемый номинализм — вторую» {47, стр. 194].
Если придерживаться такого понимания знаменитой проблемы универсалий, то крайний реализм выступает как форма атрибутивизма. Но как понимали проблему универсалий в средние века? Общепринято, что эта проблема была поставлена во введении, написанном Порфи- рием к «Категориям» Аристотеля.
Порфирий спрашивает, существуют ли роды и виды самостоятельно или только в мыслях? Тела это или
77
бестелесные вещи? Существуют ли они в предметах или наряду с ними? [12, стр. 53]. Именно виды и роды назывались общим — универсалиями. О них, а не о свойствах говорит Порфирий.
Но, может быть, средневековые философы отождествляли эти понятия?
Иоанн Салисберийский (XII в.), говоря о крайнем разнообразии мнений по вопросу об универсалиях, выделяет 9 точек зрения. Универсалии понимались как понятия, как идеи, как индивидуальные предметы, как видоизменения, как состояния вещей и т. д. Но не было такой точки зрения, согласно которой универсалии — это общие свойства [144, стр. 93—94].
Понимание свойств как классов не было характерно для средневековых логиков. Оно получило широкое распространение лишь в последнее время в связи с теоретико-множественной интерпретацией предикатов [76, стр. 135—139]. Основываясь на этой интерпретации, многие представители современной символической логики сближают свойства с классами или даже отождествляют их [132, стр. 35].
Очевидно, что именно по этой причине борьба между реализмом и номинализмом понимается как борьба между сторонниками первичности свойств и первичности вещей. Такое понимание имеет место не только у Г. Клауса, но и у ряда других современных авторов.
Для нашей работы несущественно выяснение подлинных взглядов средневековых реалистов. Нас интересует прежде всего логически возможные точки зрения и аргументы, связанные с соотношением свойств и вещей. Поэтому рассмотрим проблему универсалий, как она изложена в интересно написанной статье американского автора Вольтерштроффа «Качества» [162]. В ответ на утверждение номиналистов о том, что бессмысленно спрашивать о цвете пальто, когда последнего уже нет, реалисты могут ответить указанием на то, что цвет как таковой не уничтожается с исчезновением предмета. Можно вновь обнаружить тот же самый цвет, которым обладало пальто, на другом предмете. Но возможно ли, чтобы это был в точности такой же цвет? Если свойства первичны по отношению к вещам, то их можно отождествлять друг с другом независимо от вещей. Но отождествление свойств на первый взгляд связано с гораздо большими трудно-
78
стами, чем отождествление вещей. Если двое юношей имеют один смокинг, то они не могут вместе пойти на вечер, тогда как солдаты имеют одну и ту же униформу и несмотря на это все одеты. В одном случае тождественность не имеет степени, в другом имеет. Какая же степень подобия необходима для утверждения о тождественности качеств?
Эта трудность вполне реальна. Но при более глубоком подходе оказываются не менее серьезными трудности, связанные с отождествлением вещей. По мнению Вольтер- штроффа, полная одинаковость качеств существует, хотя она и трудно определима. Он стремится преодолеть противоположность реализма и номинализма, рассматривая то и другое как разные интерпретации одних и тех же соотношений. Выход из затруднений автор видит в том, чтобы рассматривать качества наряду с конкретными физическими объектами как индивидуумы (рагиси1агз).
С этим выводом нельзя не согласиться. Несомненно, что каждое качество так же обладает определенной индивидуальностью, как и любая другая вещь. Однако специфика качественной индивидуальности свойства заключается в том, что она не может существовать самостоятельно. Качество всегда включено в состав другой индивидуальности — вещи.
Фактически это так. Но является ли этот факт необходимым? Могут ли в принципе качества существовать самостоятельно, до вещей и порождать вещи? Вообразим мир, в котором нет никаких вещей — одни качества. Представить такой мир, конечно, трудно, поскольку человек привык иметь дело с вещами. Но логическое допущение может выходить за рамки чувственных представлений.
Итак, пусть в мире существуют только качества: твердость, протяженность, белизна, масса, скорость, электропроводность и т. д. Поскольку отдельных вещей, обладающих этими качествами, не существует, качества не допускают какой-либо локализации. Нельзя предположить, что одно качество существует здесь, одно сейчас, другое позже, одно соответствует большей скорости, другое меньшей и т. д. Все качества даны вместе.
Логически это вполне допустимо, если данные качества разнородны — твердость и протяженность, масса и белизна и т. д. Но как объединить однородные качества — твердость и мягкость, белизну и черноту, электропро
79
водность и изоляционные свойства и т. д.? Их объединение возможно лишь в том случае, если они мыслятся различным образом локализованными или в разном отношении. То и другое исключается нашим предположением об абсолютности качеств и отсутствии отдельных вещей. Таким образом, допущение одновременного существования различных однородных качеств приводит к противоречию. Могут возразить против такого вывода, сославшись на то, что закон противоречия запрещает приписывать противоречащие друг другу предикаты одной и той же вещи. У нас же нет вещи. Однако это возражение было бы неосновательным. Одна вещь все же имеется. Это сам мир, относительно которого мы утверждаем, что он состоит из качеств. Качества одного и того же мира противоречили бы друг другу. Отбрасывая этот вариант как логически невозможный, приходим ко второму — в мире существуют только разнородные качества.
Но в таком случае различия между качествами не могут породить многообразия вещей. В самом деле, если все качества а 1, аг,..., апвместе будут присущи вещам, то эти вещи окажутся неразличимыми и потому тождественными. Это будет одна и та же вещь. Если же вещи будут обладать различными качествами, скажем, сц, а2,..., а^ал+з.,..., а*; аг+1,..., ат и т. д., то окажется, что вещи не будут иметь ничего общего друг с другом. Мы получим совсем не тот мир, который нас окружает.
Остается третья возможность — вещи будут состоять отчасти из различных, отчасти из одних и тех же качеств. Однако эта возможность также, исключается, поскольку предполагает локализацию качества. Как уже было показано выше, такая локализация может быть лишь в том случае, если уже существуют различные вещи, между которыми распределяется данное качество.
Кроме того, отсутствие однородных качеств сделало бы невозможным то богатство качественного многообразия окружающих нас вещей, которое мы имеем. Все вещи должны были бы быть, скажем, или красными, или синими, или твердыми, или мягкими, обладать одной или другой массой и т. д. Наличие различных однородных качеств, как уже отмечалось, означало бы логическое противоречие в мире свойств.
Таким образом, остается как единственное решение поставленного вопроса существование различных разно
80
родных и однородных качеств, объединенных в комплексы различным образом локализованных вещей.
Мы разобрали атрибутивистскую точку зрения, которая сама по себе не является идеалистической. Однако отождествление качеств с идеями привело бы к объективноидеалистическому атрибутивизму. Именно так можно интерпретировать средневековый реализм.
Р е и з м. Если абсолютизация отношений имеет сравнительно позднее происхождение, то гипостазирование категории вещи появилось еще на заре развития человеческого мышления. Ранней формой такого гипостазиро- вания явилось субстантивирование качеств, т. е. их отождествление с веществом. Первобытный человек всякое качество, например, смелость, красоту и т. д., рассматривает как вещество, полагая в связи с этим, что данное качество может перейти к нему вместе с телом владельца этих качеств. Отсюда — ритуальное людоедство. На суде военных преступников в Иокогаме выяснилось, что несколько японских солдат съели печень убитого ими американского военнопленного именно с целью приобретения содержащихся в печени качеств [134, стр. 64—65].
Субстантивирование качеств сыграло большую роль в развитии физики. Долгое время большинство физиков всякое качество — теплоту, электричество, магнетизм и т. д. — рассматривали как особое вещество. Этим веществам приходилось приписывать странные качества, например, невесомость, но идея субстантивирования качеств была настолько сильна, что это не смущал6 физиков. Даже опыты Румфордасо сверлением пушек, в которых была показана возможность извлекать бесконечно большое количество теплорода из одного предмета, не заставили отказаться от теории теплорода. Лишь после установления закопа сохранения энергии невесомые жидкости потеряли свое значение. Их место заняло движение частиц. На смену отождествления качества с веществом пришло резкое их противопоставление.
В современной науке идея субстантивирования свойств не играет заметной роли. Однако существуют другие формы гипостазировакия категории вещи. Одна из этих форм связана с именем выдающегося современного польского философа Тадеуша Котарбинского, который выдвинул следующую концепцию [150]. Каждый объект есть или нечто телесное (тело) или нечто чувствующее (душа).
6 А. И. Уемов
81
Вместо тела или души как равнозначный употребляется термин вещь. В связи с этим выдвигается положение: всякий объект является вещью. Сторонников такого взгляда Котарбинский называет реистами.
Поскольку каждый объект — вещь и поскольку, следовательно, существуют только вещи, никакой объект ни в коем случае не является ни свойством, ни отношением, ни фактом.
Поэтому, строго говоря, неверно, что «люди описывают факты» или «агитация имела успех». На самом деле, люди описывают вещи, агитатор имел успех. Слова «свойство» или «отношение» можно употреблять лишь для сокращения выражений, которые иначе были бы громоздкими. Но для выяснения смысла фразы отношения и свойства нужно заменять вещами. Например, выражение «отношение братства является симметричным» необходимо заменить выражением «если кто-либо есть брат кого- либо, то последний является братом первого», выражение «каждые два объекта имеют общие свойства» — выражением «для каждого X и V и для некоторого 2 X есть 2 и У есть 2».

Выражение «имеются свойства» столь же бессмысленно, как и выражение «имеется почему». Разница только в том, что для «почему» нет