ЧЕЛОВЕК И ЗЕМЛЯ

КРУГОЗОР

В широко раскрытых глазах ребенка — восторг и страх. Он впервые сам ступил за порог и увидел желтый обрыв реки, цветущий луг и белую пену облаков. Его мир сразу стал в сотни, тысячи раз больше и богаче. Но как еще, в сущности, ограничен этот мир! Пройдут годы, пока малыш поймет, что за дальним лесом есть еще поле, холмы, опять поля и леса, а дальше — море и вершины высочайших гор. Подрастая, ребенок как бы повторит путь, который за сотни тысяч лет прошло человечество. Па самой заре сознания мир человека — его пещера и ближайшие охотничьи угодья. Событие и подвиг — переплыть на вертком бревне невесть куда, в неизведанный край, на другой берег речки, которую мы сейчас зовем Донцом или Клязьмой ... Безгранична отвага древних переселенцев в Полинезию или Америку, ведь никакого представления о том, что такое наша Земля, они иметь не могли.
Всегда человека больше всего впечатляло то, что было непосредственно доступно ему. Тысячелетия скитаний, века древних разобщенных цивилизаций, века путешествий и географических открытий должны были пройти, пока человек привык к мысли о форме и размерах Земли.
И даже ученый, человек пытливого ума, встречавший на своем пути географические рубежи, непохожие климатические зоны — пустыни, горы, леса, моря — веками не мог прийти к мысли о том, что все эти зоны существуют на поверхности Земли не независимо, а связаны единой цепью процессов в недрах Земли, океанах и атмосфере. Следствием было то, что ранняя геофизика развивалась большей частью «на пятачке». Каждая станция, каждая геофизическая обсерватория изучала «свои» недра, «свой» климат, «свое» небо. Новые представления очень медленно и постепенно проникали в науку о Земле. Многими десятилетиями копились факты, и лишь тогда становилось ясным, что громадные океанические течения переносят тепло на тысячи километров и обогревают большие территории; что погодой в Европе управляют движения воздушных масс в Арктике; что землетрясения — это один из отголосков протяженных и затрагивающих глубокие недра Земли тектонических процессов; что появление группы солнечных пятен, магнитная буря и нарушения радиосвязи — явления, тесно связанные одно с другим.
Торжеством нового, планетарного подхода к изучению процессов в земных оболочках был Международный геофизический год. О нем написано много книг и статей, но нам сейчас важно одно: успех этого крупнейшего в истории международного научного мероприятия показал, что новые кардинальные успехи в науках о Земле могут быть достигнуты лишь на основе согласованных международных наблюдений, охватывающих всю Землю. Какой бы объект ни
попадал ныне в поле зрения геофизиков, он уже не мог изучаться в отрыве от подобных работ по всей планете.
Ледники? Да! Сейчас важнее всего установить, какую тенденцию имеет в целом современное оледенение. Поэтому будет и дальше изучаться вещественный баланс Антарктиды, поэтому сотни ледников мира — от Новой Земли до Килиманджаро, от Гималаев до Канады — должны будут сотнями разных голосов сказать о себе: хиреют ли они или наполняются новыми запасами льда.
Атмосфера? Да! Уже не о раздельной циркуляции воздуха в северном и южном полушарии говорят ученые, но о едином ^процессе, захватывающем всю атмосферу в целом.
Геотермика? Здесь больше, чем где бы то ни было, нужны результаты по всей планете, чтобы случайные отклонения отдельных редких измерений не исказили важных сведений об энергетическом балансе земных недр, о направленности их остывания или разогрева.
Сверхглубокое бурение? Проектируя этот наиболее передовой в изучении твердой Земли эксперимент, ученые думают и о том, чтобы, захватывая районы бурения геофизическими наблюдениями вдоль тысячекилометровых профилей, привязать данные скважин к своим данным и распространить их на большие пространства Земли.
Так обстоит дело в любой из многочисленных отраслей наук о Земле. Но чем же определяется сейчас бурное развитие геофизики?