КАНАЛЫ ИНФОРМАЦИИ

Выйти к приборам и записать показания термометра, силу ветра, давление... Оценить в баллах облачность или волнение моря, или силу подземного толчка... Можно раз .в сутки, можно шесть, можно — по мере надобности. Как это просто, понятно и... архаично! А главное — совершенно недостаточно для понимания непрерывных, сложных изменчивых процессов природы. Нет, такие «точечные» отсчеты не годны. Надо следить непрерывно, чтобы одним взглядом охватить положенные рядом кривые магнитных возмущений и числа солнечных пятен, график температуры и ход наклона нагревающейся земной поверхности, запутанные линии записей землетрясения в Чили, полученные в Симферополе и на Аляске...
На рубеже XX столетия в науке начался век самописцев.
Возникли разнообразнейшие датчики от простых, всаженных в землю, штырей установки для записи земных токов до хитроумнейших гравиметров или сейсмографов. Механические колебания, вариации температуры, электрического и магнитного полей, заряженные частицы, отраженные импульсы радиоволн — все это механическое тепловое и электромагнитное дыхание мира пронизывало атмосферу, океаны и даже твердую Землю до ее центра, а в конце своего пути преобразовывалось в движение рамки гальванометра или луча осциллоскопа и оставалось запечатленным на фотобумаге в виде очередной магнито-, термо- или сейсмограммы.
Тончайшая интуиция специалистов - интерпретаторов сочеталась при обработке этих записей с мощью математического анализа. II результаты оказались велики: в XX веке определена на громадном протяжении глубина океанов, открыты два (одно в другом) земных ядра и сложная по строению, слоистая и разбитая на блоки земная кора, изучены строение атмосферы и структура ионосферы. «Жемчужины» на записях земных токов были драгоценными вестниками процессов на высотах в сотни километров. И уже не приходится говорить о том, какие богатства нефти, руд и других ископаемых были вскрыты сейсмической, электрической и гравитационной разведкой.
Шло время, росла разрешающая способность приемников информации, резко увеличился объем работы. Поразительный успех МГГ продемонстрировал огромную эффективность комплексных и охватывающих большие площади наблюдений. Потоки данных стали захлестывать интерпретаторов. Так естественно было обратиться к помощи электронно-вычислительных машин (ЭВМ), рожденных как раз к этому моменту бурным прогрессом науки и техники. Но машины, послушные ЭВМ, взбунтовались. Оказалось, что им^ неизмеримо удобнее не непрерывный, а дискретный счет, они не могут, как опытный интерпретатор, скользя взглядом по записи и узнавая характерные образы, ставить на сейсмограмме мимолетные пометки: «прямая продольная волна, отраженная от поверхности, отраженная от ядра, прямая поперечная, отраженная поперечная, волна Лява, волна Релея...»
Что же, надо возвращаться вспять — к точечным отсчетам? Да, к точечным. Но это не возвращение вспять. Уже не дважды в сутки— десятки раз в секунду должны отсчитываться данные. Конечно, обидно, что сейчас в геофизическом приборостроении одной из важнейших задач становится преобразование непрерывной информации датчиков в дискретную информацию промежуточной памяти, ведь сколько сил и средств ушло в свое время на изобретение этих самых непрерывных датчиков! Но было бы наивно и смешно сейчас строить планы прогресса в науке, не имея в виду мощного союза человека и машины. Перевод на перфокарты и перфоленты мирового массива геофизических данных позволит переложить на машины неблагодарную работу пробного пересчета многих вариантов, поиска неожиданных соответствий между различными явлениями. Уже сейчас «на ходу», в процессе наблюдений, ведется машинная обработка данных магнитной съемки. Машины определяют положение и глубину очагов землетрясений. Машины рассчитывают состояние атмосферы и предсказывают погоду.
Но прогресс приборов для изучения Земли не только в этом. В начале статьи мы говорили о громадном расширении кругозора наук о Земле, о появлении планетарного подхода к проблемам геофизики. К середине века наука остро нуждалась в создании средств наблюдения, реализующих такой планетарный охват. И необходимые средства были созданы, созданы впервые в нашей стране. Это — искусственные спутники Земли.
И вот взамен изнурительных наземных наблюдений силы тяжести и геодезических работ, взамен неточных морских съемок и тяжелых обобщений одними наблюдениями за вариациями орбит устанавливаются тонкие особенности фигуры Земли, точная ее полярная сплюснутость, экваториальная сплюснутость и полярная асимметрия. Изучаются даже корни материков — небольшие неоднородности верхней мантии, обнаруживается даже небольшая асимметрия земного ядра. Тот же спутник за несколько часов дает картину облачного покрова на целом континенте, а смещение и изменение этого покрова позволяет сразу увидеть общую циркуляцию атмосферы. Глубина залегания магнитных аномалий, зондирование «снаружи» ионосферы, ловля микрометеоров и, конечно, изучение поясов радиации, магнето- сферы, этой вновь открытой оболочки Земли, о которой до эпохи спутников только догадывались лучшие геофизики мира, также исследуются с помощью спутников.
Развитие наблюдений на спутниках — это также новый рывок и в телеметрии (она нужна не только в космосе!), в использовании новейших вычислительных машин для нужд геофизики. На очереди переворот в получении данных для наук о твердой Земле. Но проектируемое сейчас сверхглубокое бурение (так же как и ряд других намечающихся средств исследования Земли) — дело будущего.