XII СЪЕЗД МЕЖДУНАРОДНОГО АСТРОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА

XII СЪЕЗД МЕЖДУНАРОДНОГО АСТРОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА

Д. Я. МАРТЫНОВ, профессор
В 1922 г. небольшая группа астрономов собралась в Риме и учредила Международный астрономический союз (МАС) для того, чтобы координировать усилия астрономов разных стран в изучении Вселенной. Небо для всех одно. На нем миллиарды небесных светил, каждое из которых может быть исследовано любым ученым. Но на чем сосредоточить внимание? Какие десятки или сотни тысяч из миллиардов звезд изучать (ведь все изучить невозможно!)? Как установить единообразие способов исследования, как избежать параллелизма в исследованиях и т. п.?
Все это стало предметом забот МАС. Немалую роль должны были сыграть личные контакты между учеными разных, иногда очень удаленных друг от друга стран, обмен идеями, споры о результатах научного анализа различных астрономических проблем.
Было решено созывать съезды МАС каждые три года, и этому правилу твердо следовали до второй мировой войны, которая нарушила режим съездов на десять лет. С 1948 г. съезды МАС восстановились с прежней регулярностью. Десятый съезд состоялся в 1958 г. в Москве, одиннадцатый — в 1961 г. в Беркли (США) и, наконец, двенадцатый — в 1964 г. в Гамбурге (ФРГ).

В 1922 г. МАС распределил работу между 32 комиссиями; 20 из них за сорок с лишним летгпотеряли свою актуальность и-были упразднены, другие* слились или были переименованы. Однако развитие науки требовало организации все новых' и новых комиссий, так что к Х1Гсъезду число их достигло 37, а на самом съезде организована 38-я комиссия.
Если в 1922 г. в Риме главенствовали такие комиссии, как комиссия по изменяемости широт, карты неба, звездной фотометрии, или службы времени, то в 1964 г. основной тон задавали многолюдные комиссии по радиоастрономии, по строению Галактики, по галактикам вообще и комиссия по наблюдениям за пределами атмосферы — самая молодая из всех.
На съезде в Риме присутствовали 83 астронома от 18 стран \ на съезде в Гамбурге было 1100 человек от 43 стран; из них только два делегата участвовали в римском съезде!
По приблизительной оценке, около 300 делегатов были впервые на съездах МАС. Это — молодежь. Многие из них вошли в астрономию совсем недавно, а многие даже не считают себя астрономами, тем не менее они оказались вполне «на месте». Это — радиофизики, физики-ядерщики, физики-конструкторы приборов, запускаемых в космос, и т. п. Эти люди — характерная особенность современной астрономии, которую отличает тесный контакт с физикой, обмен проблемами и решениями с ее наиболее актуальными разделами.
В трехлетие между съездами делами МАС ведает Исполнительный комитет, возглавляемый президентом Союза. Он избирается на один срок. В исполком входят также генеральный секретарь с ассистентом и шесть вице-президентов. С совещательным голосом в исполком входят президент и генеральный секретарь предыдущего состава. На съезде МАС в 1961 г. президентом избран академик В. А. Амбарцумян. Генеральным секретарем еще в 1958 г. избран английский астроном Садлер. Именно на плечи этих двух лиц ложилась подготовка к съезду, включавшая сбор отчетов о развитии науки от всех 37 комиссий, печатание их текстов в предварительной форме (окончательная вырабатывается на заседаниях комиссий во время съезда) и рассылка их членам МАС до съезда. Насколько это трудоемкое дело, можно судить по тому, что отчет к XII съезду составил том из 700 страниц большого формата. К составлению отчета привлекалось много сотен членов МАС, так что активная работа по организации съезда началась не менее чем за год до его проведения.
Далее надо было подготовить к съезду все необходимое в месте его проведения. Задача эта не из легких, если иметь в виду, что ожидалось около 1000 делегатов, а сверх того 300— 400 членов их семей. Выполнение такой задачи обычно берет на себя правительство страны, где проходит съезд. В 1961 г. было принято приглашение Федеративной Республики Германии созвать съезд в Гамбурге. Германские астрономы создали свой оргкомитет под председательством проф. Гафнера, и. о. директора  Бергедорфской обсерватории. Работал также и национальный оргкомитет, возглавляемый Ленцом — министром научных исследований боннского правительства.
Размещение полутора тысяч человек в гостиницах такого большого города, как Гамбург, не составляло затруднений. Легко решался вопрос их питания — частично в ресторанах, частично в студенческой столовой университета. Гамбургский университет, заново отстроенный после второй мировой войны, предоставил места для всех заседаний, выставок и вспомогательных служб съезда. По плану съезд должен был проходить с 25 августа по 3 сентября, и эти сроки были строго выдержаны. Повестка дня, разработанная заранее, подверглась лишь незначительным изменениям. Было предусмотрено и проведено много дополнительных мероприятий: осмотр Бергедорфской обсерватории и других научных учреждений, посещение музеев, оперы, концертов, а также поездка вечером в субботу и на весь воскресный день по исторически интересным местам городов Любека, Целле, Люнебурга и др.

Торжественное открытие XII съезда МАС состоялось 24 августа в АшШогшт тах1тит Гамбургского университета. Началось оно концертом: камерный струнный оркестр исполнил несколько старинных и современных музыкальных пьес. После этого президент МАС произнес краткое вступительное слово и формулу открытия съезда на четырех языках, затем были заслушаны приветствия: от сената г. Гамбурга, от университета (ректор проф. Шпернер), от министерства научных исследований и от Бергедорфской обсерватории (проф. Гафнер). В тот же день, тотчас после обеда состоялась деловая Генеральная ассамблея (т. е. пленарное заседание), на которой были поставлены и разрешены все назревшие организационные вопросы.
Наступили дни напряженной работы. Организационные вопросы каждая комиссия рассматривала самостоятельно, научные же заседания нередко проводились объединение в составе двух и более комиссий. По самым актуальным темам современной астрономии были проведены так называемые объединенные дискуссии, охватывающие интересы многих комиссий и, следовательно, многих членов съезда. Таких дискуссий было семь, а именно:
1.            Радиогалактики.
2.            Система астрономических постоянных МАС.
3.            Тесные двойные звезды.
4.            Туманность Ориона.
5.            Местная структура и движения в Галактике.
6.            Теория аэродинамических явлений в звездных атмосферах.
7.            Результаты полета ракеты «Рэйнджер VII».
В них, а также в специально подготовленных крупными учеными пленарных докладах (так называемая «речь по приглашению») сосредоточилось большинство наиболее интересных научных новостей съезда.
Пленарные доклады сделали проф. А. Б. Северный (СССР) «О солнечных магнитных полях», проф. Л. Гольдберг (США) «Некоторые аспекты космической астрономии» и проф. Ян Оорт (Голландия) «Строение и эволюция галактической системы».
Нет никакой возможности изложить все богатое научное содержание XII съезда МАС. Ограничимся рассказом о самом интересном, что автор лично слышал и видел.
Быть может, наиболее острым был вопрос о радиогалактиках, которые вошли в науку под неправильным названием радиозвезд, потому что название радиогалактики было ранее присвоено замечательным во многих отношениях галактикам, дающим мощное радиоизлучение, но не столь загадочным, как те, что стали нам известны совсем недавно. Они получили название радиозвезд еще и потому, что их видимые угловые размеры ничтожны; однако они находятся от нас так далеко, что их истинные линейные размеры, даже при очень малых угловых, все же превышают размеры звезд на много порядков. Их можно было бы считать сверхкарликовыми звездными системами, если бы они в радиодиапазоне не излучали энергии больше, чем самые гигантские галактики. Без преувеличения можно сказать, что радиозвезды — это самые отдаленные «маяки Вселенной», свет от которых идет к нам 3—4 миллиарда лет.
Но какова их физическая природа? На объединенной дискуссии по радиогалактикам не было недостатка в теориях, «объясняющих» радиозвезды. Дело в том, что космическое тело, излучающее столь большую энергию, должно иметь огромную массу — в миллион раз больше массы Солнца. Но такое количество вещества, находящееся в небольшом объеме, неустойчиво и стремится к сжатию, к уплотнению и даже к сверхуплотнению, меняющему привычные свойства материи. Понятно, что при уменьшении размеров такой сверхзвезды происходит освобождение огромных запасов потенциальной энергии, что может привести к разогреванию и излучению. Но излучение радиозвезд — нетепловое. Более того, спектральные наблюдения радиозвезд показывают не катастрофическое сжатие (коллапс), а бурное расширение со скоростями до 3500 км/сек, так же как и у некоторых более близких к нам галактик, где наблюдается активность ядра, выбрасывающего из себя газовые массы. Все это было предметом оживленного обсуждения на объединенной дискуссии и в комиссиях, но вопрос до конца еще не ясен для астрономов.

Много внимания на съезде уделили строению Галактики и ее эволюции (объединенная дискуссия и пленарный доклад). Примечательно, что на съезде были доложены новые наблюдательные данные. О них было заранее сообщено профессору Оорту, так что в своем докладе он сумел сконцентрировать самые свежие идеи и факты Г Особенный интерес привлекли к себе открытые в Австралии газовые облака, расположенные в самом центре нашей Галактики и состоящие из молекул гидроксила ОН. Общее количество гидроксила, найденное здесь, столь велико, что можно думать, будто по какой-то причине в центре Галактики все атомы кислорода вступили в соединение с атомами водорода. Вместе с тем из радионаблюдений гидроксильных облаков следует, что газовые массы в центре нашей звездной системы охвачены быстрым вращением, на фоне которого появляются бурные движения отдельных мелких сгущений газа. В то же время выявляется и последовательный отток вещества из центра Галактики, для которого пока не найдено определенной компенсации притоком. Впрочем, возможно, что недавно (около   30 миллионов лет назад) в ядре Галактики произошел исполинский взрыв, остатки которого мы и видим в движениях газовых масс. В других галактиках такая активность ядер наблюдается довольно^ часто, что подкрепляет идею, высказанную несколько лет назад академиком В. А. Амбарцумяном, об особом состоянии материи в малых ядрах галактик.
Еще одна объединенная дискуссия — по тесным двойным звездам — была посвящена памяти О. Л. Струве — недавно скончавшегося последнего представителя астрономической «династии Струве» (начало которой положил основатель Пулковской обсерватории В. Я. Струве).
Фактически тема тесных двойных звезд появилась на съезде закономерно как выражение нарастающего признания факта исключительной многочисленности двойных звезд, быть может, их преобладания над одиночными звездами. А раз это так, надо было разработать хотя бы самые первоначальные штрихи теории о роли и месте двойных звезд в звездной эволюции. Хотя докладчиками по этой теме выступали астрофизики (они владеют методами наблюдения тесных двойных систем), вопрос рассматривался всесторонне, даже с позиций небесной механики: ведь между звездами, движущимися близко друг к другу около общего центра тяжести, идет постоянный обмен газовыми массами, находящимися в поле тяжести одновременно обеих звезд. Наиболее интересная сторона проблемы тесных двойных звезд — это сделанное за последнее десятилетие открытие двойственности у новых звезд и у взрывчатых звезд типа II Близнецов. Но эта двойственность очень своеобразна: звезды, составляющие такую пару, движутся очень близко друг к другу, очень быстро (с периодом 5—4 и даже 1V* часа) и одна из звезд пары имеет очень малую массу, хотя она и горяча и окружена горячими газовыми массами. Тем не менее у этой, меньшей по массе звезды большие размеры, а меньшая по размерам и более массивная имеет малые размеры и по свойствам своим — типично белый карлик. В системах II Близнецов благодаря систематическому выбросу материи также происходит непрерывное уменьшение массы одной из звезд пары до 10% первоначальной. Такую картину дают наблюдения, а теория этих явлений еще совершенно недостаточна.
Блестяще прочитанный доклад Л. Гольдберга об астрономических исследованиях, проводимых с искусственных спутников Земли и космических ракет, вызвал огромный интерес. Возможность проводить наблюдения без тяжелых помех со стороны земной атмосферы была немедленно подхвачена астрономами СССР и США.
Сейчас все это дело находится лишь в начальной стадии.
Наибольшие успехи достигнуты в изучении ультрафиолетового спектра Солнца, вплоть до длины волны 50 А и рентгеновского солнечного излучения в области0,1—10 А. Гораздо меньше успехов в изучении звездных ультрафиолетовых спектров и вообще космического излучения от разных галактических и внегалактических источников радиоволн, рентгеновского излучения, излучения в инфракрасной области спектра.
В этих исследованиях видно особенно тесное сближение астрономии с физикой. Излучение Солнца в далекой ультрафиолетовой части спектра в основном исходит от атомов солнечной плазмы в очень высокой степени ионизации и в условиях чрезвычайно высокой температуры, которая совсем недавно была недостижима в лабораторных условиях. Сейчас такие температуры, правда на короткие мгновения, стали доступны, и астрономы уже кооперируются с физиками в исследовании этого состояния вещества.
С изучением звезд дело обстоит наиболее трудно: летающий вокруг Земли телескоп в течение некоторого времени (минут, десятков минут) должен быть направлен неизменно, с точностью до 1 дуговой секунды, на изучаемую звезду, а конструктивно добиться этого пока никому не удается. Однако астрономы и конструкторы не падают духом. Поднимаются в стратосферу уже крупные инструменты и вынашиваются планы стодюймового телескопа, летающего вокруг Земли. В 1916 г. впервые был создан 100-дюймовый телескоп, остававшийся треть века крупнейшим, единственным, непревзойденным. А теперь такой же инструмент собираются запустить в космос!
Но перед учеными и конструкторами возникают не только научные и технические трудности. Главное препятствие — стоимость изготовления такого телескопа и его запуска.
Известно, что для измерения космических расстояний в астрономии была введена своя единица длины — световой год. Он содержит в себе около десяти миллионов миллионов  (т. е. десяти триллионов) километров' Проф. Гольдберг, шутя, предложил ввести новую денежную единицу — световой доллар — для исчисления космических бюджетов. Это — число уложенных в ряд долларов, которые свет пробегает за одну секунду,— приблизительно два миллиарда. Тогда стоимость одного запуска космического корабля с научным оборудованием будет составлять одну десятую светового доллара или десять световых центов! Нужны ли такие затраты для столь «отвлеченной» науки, как астрономия? На это можно ответить тоже вопросом: а нужны ли расходы в 30 световых долларов, которые тратят США ежегодно на вооружение?
Известно, что немалых успехов космическая астрономия достигла при изучении околоземного пространства. С его материей, находящейся в разных видах, вступали в непосредственный контакт физические приборы, установленные на искусственных спутниках и космических ракетах. Попытки посылки ракет к планетам дали успешный результат пока только при изучении обратной стороны Луны советской космической ракетой в 1959 г. и при фотографировании обращенной к*нам стороны Луны американской ракетой «Рэйнджер VII» в 1964 г. Об этом последнем достижении космической астрономии американские ученые с большой помпой сделали доклад на вечернем заседании 31 августа. Наибольший интерес представлял доклад профессора Койпера (Аризонский университет); он рассказал об астрономических результатах эксперимента и показал отдельные фотографии Луны с близкого расстояния, а также фильм, имитировавший для зрителей полет на Луну вплоть до расстояния 300 м (т. е. за несколько десятых секунды до падения аппарата). Нужно отметить, что качество передачи изображений Луны средствами телевидения с «Рэйнджера» на Землю было превосходным. На показанных нам фотографиях почти не видно обычных для телевидения строк.
Всего было получено 4316 изображений Луны, начиная с расстояния 2200 км; последнее, полученное с расстояния около 300 м, не передано полностью, так как аппарат тотчас после этого врезался в поверхность Луны и разбился. Место его падения — южная часть Океана Бурь, получившая теперь название «Познанное море» (Маге Со^пНит). На последних фотографиях предел разрешения составляет 40 см, т.е. детали лунной поверхности размером в полметра уже могут быть обнаружены. Неожиданным оказалось, что лунная поверхность имеет в общем очень мягкие очертания и вся покрыта круговыми углублениями от гигантских цирков (что было давно известно) до мельчайших микрократеров, поперечником в несколько метров и меньше метра. Все они, по-видимому, одного происхождения — результат падения метеоритов, только одни — первичные, а другие — вторичные, когда от падения гигантского метеорита осколки его и глыбы взорванной им породы разбрасывались вокруг на сотни километров и, падая, образовывали свои микрократеры.
Вопросы природы лунной поверхности, как и планет, были предметом обсуждения комиссии по физике планет в более узком кругу специалистов. Особое внимание уделялось влиянию на поверхность Луны космических факторов, от которых Земля защищена атмосферой, например, протонное излучение Солнца, которое превращает светлые горные породы в темные, а в момент облучения сильными протонными пучками заставляет некоторые из этих пород светиться, создавая имитацию вулканических извержений.
Нужно сказать, что в Гамбурге, в отличие от предыдущего съезда МАС, не было сообщено ничего сенсационного по физике планет. Астрономы всех стран усердно изучают физические свойства планет при помощи телескопов, стоящих на Земле и летающих в стратосфере. Новее эти результаты лишь небольшая доля того, что еще остается неизвестным о планетах. Приходится считать, что лишь непосредственный полет на планеты или в ближайшие их окрестности раскроет природу наших ближайших соседей— Венеры и Марса. Здесь, кроме технических трудностей, до последнего времени возникали трудности из-за неточного знания масштаба межпланетных расстояний и планетных масс. Для коррекции траектории ракеты нужно знать не только сколько километров она прошла после старта, но и сколько километров отделяют ракету от цели. Последнее было известно лишь приблизительно, потому что единица планетных расстояний — расстояние Земли от Солнца — 
была известна с недостаточной точностью. До последнего времени использовалось значение астрономической единицы (а. е.), утвержденное международной конференцией в 1896 г.,
1 а. е. = 149 504 000 км. За последующие десятилетия новые определения ее неизменно подтверждали это значение. Но когда радиофизики СССР, США и Англии произвели радиолокацию Венеры, выяснилось, что от старого значения а. е. нужно отказаться.
Комиссия МАС в Париже разработала на основе нового значения астрономической единицы новую систему астрономических постоянных. Теперь в Гамбурге эти предложения комиссии (от СССР в ней работал академик А. А. Михайлов) утверждены. Принято считать: экваториальный радиус Земли К = 6 378 160 м\ среднее расстояние Земли от Солнца а. е. = = 149 600 000 км, солнечный параллакс составляет 8",794.
Но практическое применение этих новых данных, видимо, станет возможным лишь с 1970 г., так как астрономические ежегодники ближайших лет уже напечатаны, а более далекие — подготовлены к печати.
Советская делегация на съезде проявила большую активность, выступая с докладами и участвуя в обсуждении докладов почти во всех комиссиях. Советские делегаты привезли с собой большое количество научной литературы, которая была выставлена в кулуарах. Всю ее разобрали иностранные астрономы.
Президентом съезда был советский астроном академик В. А. Амбарцумян; многие комиссии МАС возглавляли другие наши ученые: проф. А. Н. Дейч (комиссия 24), В. Б. Никонов (комиссия 25), академик А. А. Михайлов (комиссия 31), П. Г. Куликовский (комиссия 41), не присутствовавший на съезде проф. В. В. Федынский (комиссия 22). И при новых выборах на пост председателей нескольких комиссий вновь избраны советские ученые:   член-корреспондент АН СССР
О. А. Мельников, проф. С. Б. Пикельнер.
В состав членов МАС введено около 50 молодых астрономов Советского Союза.
На заключительной Генеральной ассамблее 3 сентября состоялись выборы нового исполкома МАС. По статуту должны были переизбираться: президент МАС, генеральный секретарь и его ассистент и четыре вице-президента. Единогласно, под аплодисменты делегатов были избраны: президентом проф. П. Свинге (Бельгия), генеральным секретарем проф. Ж. К. Пе- кер (Франция), вице-президентами — проф. У. Н. Кристиансен (Австралия), проф. А. Б. Северный (СССР), проф. В. Фрике (ФРГ) ж проф. М. Шварцшильд (США). Ассистент генерального секретаря д-р Л. Перек (Чехословакия). Кроме того, в составе исполкома остались от прежних выборов два вице-президента — проф. Ю. Хагихара (Япония) и д-р Г. Аро (Мексика).
Академик В. А. Амбарцумян на правах бывшего президента будет работать в составе нового исполкома МАС с совещательным голосом.
XII съезд МАС прошел очень успешно. Здесь наилучшим образом удалось объединить общие интересы 1100 ученых, представителей обширной науки. Съезд подвел итоги развитию астрономии за последние три года и наметил пути исследований по актуальным проблемам современной астрономии. Академик Амбарцумян в своей вступительной речи сказал:
«Вселенная бесконечно богата и сложна в отношении форм существования материи, по строению и активности различных ее частей. С каждым уходящим десятилетием она выступает перед нами в новом, до сих пор не известном аспекте. Но чтобы ускорить ее изучение, необходимо все большее сотрудничество астрономов разных стран. Конечно, изменения форм работы и организации нашего союза неизбежны. И мы обязаны приспособляться к этим изменениям нашей науки. Но я верю в яркую будущность нашего союза».
Эти слова нашли подтверждение во всей деятельности съезда.
Недостаток места не позволяет автору рассказать здесь об организации быта и небольшого досуга, которым располагали участники съезда. Мы вспоминаем обо всем этом с чувством благодарности к нашим немецким коллегам, потрудившимся над организацией съезда. В личных встречах с зарубежными астрономами мы черпали уверенность в необходимости постоянных контактов между учеными как важного элемента в сохранении мирных отношений между всеми странами земного шара. Отношение к советским ученым со стороны немецких астрономов было внимательным и предупредительным, особенно во время нашей поездки по астрономическим учреждениям Западной Германии, расположенным вдоль Рейна. Но об этом в другой раз.

Почему современные радиотелескопы обладают диаметром в десятки метров, в то время как поперечник крупнейших оптических телескопов не превышает нескольких метров?
(Ответ на стр. 81) 61